Песнь XXXIV
Содержание. Наконец поэты вступают в последний четвертый отдел девятого круга – в Джиудекку, названную так по имени Иуды Искариотского; здесь совершается казнь над величайшими грешниками – изменниками своим благодетелям и Богу. В различных положениях совершенно затертые льдом, они просвечивают как пузырьки в стекле. Виргилий указывает Данту на творение, имевшее когда-то прекрасный лик – на Люцифера, который в сумраке воздуха представляется поэту вдали как мельница, движущая крыльями. Сильный ветер заставляет Данта укрыться за Виргилием. Меж тем гигантский образ Люцифера становится явственнее: он до полугруди восстает над ледяной пещерой; на голове его три лица: красное, черное и бледно-желтое, и под каждым лицом по паре крыл бесперых как у нетопыря: из-под них дуют три ветра и замораживают Коцит. В каждой пасти у него по грешнику: в красной Иуда, в черной Брут, в бледно-желтой Кассий. – Наступает ночь, и поэты, обозрев преисподнюю, готовятся к выходу из ада. Данте обхватывает руками шею Виргилия и в ту минуту, когда распахнулись крылья Люцифера, Виргилий хватается за шерсть его тела: таким образом, он спускается сверху вниз до бедр чудовища. Достигнув этой точки, соответствующей центру земли и вселенной, Виргилий опрокидывается головою туда, где были его ноги, и отсюда как от центра тяжести начинает восходить снизу вверх к другому полушарию, хватаясь за клочья шерсти чудовища и идя по ним как по лестнице. Выйдя сквозь отверстие скал в цилиндрический узкий ход, ведущий на южное полушарие, Виргилий сажает ученика на уступ скалы; Данте поднимает очи и с изумлением видит ноги Люцифера, поднятые к верху. Виргилий объясняет ему это явление, а вместе с тем излагает космологию земного шара, замечая, что солнце уже взошло. Потом начинают они свое восхождение к южному полушарию по направлению потока, бегущего по цилиндрическому подземному ходу спирально в ад и оглушающего этот ход своим ропотом. Наконец, Данте видит сквозь круглое отверстие бездны прекрасные светила, украшающие небо, и пред рассветом выходит к подножию горы Чистилища и созерцает звезды.
1 «Vexilla regis prodeunt inferni
На встречу к нам! – сказал учитель мой, —
Направь же взор к сему сквозь мрак вечерний».
4 Как в час, когда ваш мир задернут мглой,
Являются в дали туманной взору
Размахи крыльев мельницы большой:
7 Такое зданье я узрел в ту пору.
Тогда я стал, от ветра, за вождем,
Затем, что в нем имел одну опору,
10 Страшусь сказать: я был уж там, где льдом
Со всех сторон затерты духи злые,
Как пузырьки мелькая под стеклом.
13 Лежат одни, приподняты другие;
Кто вниз ногами, кто главой поник;
Кто, согнут в лук, прижат ногами к вые.
16 Как скоро вождь в те области проник,
Где он желал мне указать творенье,
Имевшее когда-то дивный лик, —
19 Стать пред собой он дал мне повеленье,
Сказав: «Бог Дис и вот страна, где вновь
Вооружись отвагой на мгновенье».
22 Как я немел, как леденела кровь,
Тебе, читатель, я сказать не в силах:
То выразить ни чьих не станет слов.
25 Не умер я, но жизнь застыла в жилах:
Вообрази ж, чем в ужасе я стал,
И жизнь, и смерть, утратив в сих могилах.
28 Владыка царства вечных слез возстал
До полугруди над льдяной пещерой,
И пред гигантом я не так был мал,
31 Как мал гигант пред дланью Люцифера:
Представь же сам, каков был рост его,
Коль члены в нем столь страшного размера.
Владыка царства вечных слез возстал
До полугруди над льдяной пещерой
34 И если он, восстав на своего
Творца, тем гнусен стал, как был прекрасен,
То он отец конечно зла всего.
37 О, дивный вид! как был мне Дис ужасен,
Когда узрел я три лица на нем:
Один передний – был как пламя красен;
40 Другие ж два сливались с тем лицом
В средине плеч и, сросшись у вершины,
Вздымались гребнем над его челом.
43 Был бледно-желт лик правой половины;
Но тот, что слева, цвет имел людей,
Живущих там, где Нил падет в долины.
46 Шесть грозных крыл, приличных птице сей,
Под каждым ликом по два выходили:
Таких ветрил не зрел я средь морей!
49 Бесперые, на крылья походили
Нетопыря: так ими он махал,
Что из-под них три ветра бурей выли,
52 Коцит же весь от стужи замерзал.
Шестью очами плакал он и током
Кровавых слез три груди орошал
55 Как мялами, он в каждом рте глубоком
Дробил в зубах по грешнику, зараз
Казня троих в мучении жестоком.
58 Но мощь зубов переднему сто раз
Сноснее лап, которыми по коже
Снятой его он проводил подчас.
61 И вождь сказал: «Вон тот, казнимый строже,
С главой внутри, с ногами из зубов, —
Искариот на раскаленном ложе!
61 Из двух других висящих вниз духов —
Вот Брут торчит главой из пасти темной:
Смотри, как там крутится он, без слов!
67 А тот плечистый – Кассий вероломный.
Но сходит ночь: уже пора нам в путь;
Все видели мы в бездне сей огромной».
70 Он мне велел припасть к нему на грудь
И, выждав миг, чтоб распахнулись крылья,
К косматым ребрам поспешил прильнуть.
73 И вслед за тем, усугубив усилья,
По клочьям шерсти и коре льдяной,
Как с лестницы, спускалась тень Виргилья.
76 Когда же мы достигли точки той,
Где толща чресл вращает бедр громаду, —
Вождь опрокинулся туда главой,
79 Где он стоял ногами, и по гаду,
За шерсть цепляясь, стал всходить в жерло́:
Я думал, вновь он возвращался к аду.
82 «Держись, мой сын! – сказал он, тяжело
Переводя свой дух от утомленья. —
Вот путь, которым мы покинем зло».
85 Тут в щель скалы пролез он, на каменья
Меня ссадил у бездны и в виду
Стал предо мною полн благоволенья.
88 Я поднял взор и думал, что найду,
Как прежде, Диса; но увидел ноги,
Стопами вверх поднятые во льду.
91 Как изумился я тогда в тревоге,
Пусть судит чернь, которая не зрит,
Какую грань я миновал в дороге.
94 «Встань на ноги, – заговорил пиит, —
Наш дальний путь тяжел и дня светило
Уж третий час как на небе горит».
97 Не во дворце идти нам должно было,
Но под землей в естественной тюрьме,
Где рыхло дно, где солнце не светило».
100 «Пока в сей бездне мы идем во тьме, —
Сказал я, встав, – премудрыми речами
Свет истины разлей в моем уме.
103 Скажи, где лед? как погружен ногами
Вверх Люцифер? как к у́тру царь планет
В столь краткий срок достиг уже над нами?»
106 «Ты думаешь, – учитель мне в ответ, —
Что ты еще за центром, где вцепился
Я в шерсть червя, что точить целый свет?
109 Ты был за ним, пока я вниз стремился;
Когда ж всходил я, центр ты миновал,
Куда весь груз отсюда устремился.
112 И ты теперь под эмисферой стал,
Напротив той, что облеклась когда-то
Великой сушей, где на выси скал
115 Был ра́спят Тот, кто жил и умер свято.
Ты здесь стоишь на сфере небольшой —
Другим лицом Джудекки, льдом объятой.
118 В стране сей день, как скоро ночь на той;
А тот, чья шерсть нам лестницей служила,
Как я сперва, повергнут вниз главой.
121 Сюда он пал пред громом Михаила,
И та земля, что прежде здесь была,
От ужаса свой лик под морем скрыла
124 И к эмисфере нашей отошла;
А часть земли из бездны сокровенной
Над ним в испуге гору вознесла».
127 Есть ход в земле, настолько удаленный
От Вельзевула, сколько ад глубок.
Незримый, в нем журчит во мгле сгущенной
130 Сквозь щель скалы бегущий ручеек:
Прорыв скалу извивистой волною,
Он в бездну мчит по склону бурный ток.
133 Мой вождь и я сей тайною тропою
Спешили снова выйти в Божий свет
И, не предавшись ни на миг покою,
Пока узрел я в круглый выход бездны
136 Взбирались вверх: он первый, я вослед,
Пока узрел я в круглый выход бездны
Лазурь небес и дивный блеск планет.
139 И вышли мы, да у́зрим своды звездны.
