Песнь XXIII

Содержание. Пока демоны заняты спасением товарищей, поэты идут далее. Данте опасается погони демонов и, действительно, они гонятся за ними. Тогда Виргилий, схватив Данте и опрокинувшись спиною на склон горы, скатывается в следующий шестой ров. Здесь лицемеры, окутанные в монашеские рясы, снаружи вызолоченные, а внутри свинцовые, с капюшонами, свисшими над глазами, молча и плача ходят тихими шагами как в процессии. Между ними Данте встречает двух монахов из Болоньи, бывших подестами во Флоренции; с одним из них, Катахано, он разговаривает. Здесь же он видит пригвожденного к земле архиерея Каиафу, тестя его, Анну и весь еврейский синедрион, по телам которых ходят лицемеры. Виргилий расспрашивает Катахано о дороге в ад и узнав, что Злой Хвост обманул его (Ад XXI, 109–111), разгневанный, уходит скорыми шагами.

 

1    Мы молча шли, одни, без адской свиты, —

    Вождь впереди с угрюмостью чела,

    А я вослед, как ходят минориты.

 

 

4    Брань демонов на память привела

    Мне баснь Езопову с нравоученьем

    О том, как мышь с лягушкою плыла.

 

 

7    Теперь и днесь не так сходны́ значеньем,

    Как баснь с той дракой, если в них сравнить

    Внимательней начало с заключеньем.

 

 

10    И как от дум исходит мыслей нить,

    Так эта мысль иную городила,

    Чтоб больший страх мне в сердце поселить.

13    Я думал так: за нас происходила

    У них борьба на хлябях смоляных

    И им она конечно досадила;

 

 

16    И если гнев сольется с злостью их,

    За нами сволочь яростней помчится,

    Чем гонит зайца стая псов борзых.

 

 

19    Я чувствовал, что уж по мне струится

    Холодный пот, и озираясь вспять,

    Сказал: «Учитель, если мы укрыться

 

 

22    Не поспешим, Злых Лап не миновать!

    Уже за нами рой их устремился;

    Мне чудится, я слышу их опять».

 

 

25    «Будь я стеклом, не так бы отразился, —

    Он отвечал, – наружный образ твой,

    Как внутренний во мне изобразился.

 

 

28    Так мыслями я сходствую с тобой,

    Что оба мы теперь одно и тоже

    Задумали в опасности такой.

 

 

31    Но если здесь направо склон отложе,

    Мы убежим от мстительных врагов,

    Лишь бы успеть сойти в другое ложе».

 

 

34    Не досказал еще учитель слов,

    Как я увидел их отряд крылатый

    Так близко к нам, что нас схватить готов,

 

 

37    Тогда прижал меня к груди вожатый,

    Как мать, когда, услышав крик: горим!

    И видя дом весь пламенем объятый,

 

 

40    Хватает сына и в просоньи с ним,

    В одной сорочке (помня лишь о сыне,

    Не о себе) бежит в огонь и дым.

43    Он вниз скользил по каменной стремнине,

    Повергшись навзничь на крутой гранит,

    Которым заперт вход к другой долине.

 

 

46    По желобу так быстро не бежит

    Ручей в колеса мельницы селенья,

    Когда вблизи лопаток уж гремит, —

 

 

49    Как вождь скользил по склону чрез каменья,

    Держа меня в объятьях как отец,

    Не как вожатый, полный треволненья.

 

 

52    Едва стопой коснулся дна певец,

    Как из-за скал мелькнули их станицы

    Над нами; но тут страху был конец:

 

Едва стопой коснулся дна певец,

Как из-за скал мелькнули их станицы

 

55    Поставив их на страже той темницы,

    Святый закон лишил их власти всей

    Переступать через свои границы.

 

 

58    Тут зрел я сонм повапленных теней,

    Ходивших вкруг тяжелыми шагами

    И плакавших в истоме от скорбей.

 

 

61    Все в капюшонах, свисших над глазами,

    И в мантиях, какие до сих пор

    Еще кроятся кёльнскими отцами.

 

 

64    Снаружи златом ослепляли взор;

    Внутри ж – свинец, столь грузный, что солома

    В сравненьи с ним был, Фридрих, твой убор.

 

 

67    О тяжкий плащ! о вечная истома! —

    Мы шли с толпой, налево обратясь

    И внемля плачу грешного содома.

 

 

70    Но жалкий сонм под тяжестию ряс

    Там тихо брел, что с новым всё народом

    Наш каждый шаг в пути знакомил нас.

 

 

73    И я: «О вождь! не замедляя ходом,

    Окинь очами эту область мук:

    Кто славен здесь иль подвигом, или родом?»

 

 

76    И кто-то, слов тосканских слыша звук,

    Кричал нам вслед: «Сдержите ног стремленье!

    Куда вы мчитесь через мрачный круг?

 

 

79    Быть может, а решу твое сомненье».

    «Так подожди! – сказал учитель мне. —

    И с шагом их соразмеряй движенье».

82    И я двоих увидел в стороне:

    Они душой, казалось, к нам парили,

    Но замедлял их груз на тесном дне.

 

 

86    Догнав меня, они, косясь, вперили

    Безмолвный взор в мое лицо; потом,

    Оборотясь друг к другу, говорили:

 

 

88    «Ведь он живой! смотри, как дышит ртом!

    А если мёртвы, то, скажи, где сто́лы

    Тяжелые на этом и на том?»

 

 

91    И мне: «Тосканец, ты, пришедший в школы,

    Где лицемеры льют потоки слез,

    Сказать: кто ты, в труд не вмени тяжелый».

 

 

94    А я в ответ: «Родился я и взрос

    На славном Арно в городе великом;

    В сей мир с собою тело я принес.

 

Где лицемеры льют потоки слез…

 

97    Но кто же вы, по чьим печальным ликам

    Струится дождь столь горестной росы?

    К чему сей блеск при вашем горе диком?»

 

 

100    И мне, один: «Наш блеск не для красы!

    Под ним свинец, столь тягостный, что кости

    У нас трещат, как грузные весы.

 

 

103    Веселые болонские мы гости:

    Я Катален; Лодринго – мой сосед.

    Нас, как людей без зависти и злости,

 

 

106    Твой город при́звал в нем блюсти совет;

    Но что мы были с нашим богомольем —

    Пускай Гардинго даст тебе ответ!»

 

 

109    Я начал: «Братья, вашим своевольем…»

    И вдруг замолк! глазам моим предстал

    Во прахе грешник, к трем прибитый кольям.

 

 

112    Узрев меня, он весь затрепетал,

    Браду, как ветром, вздохами развеяв:

    А Каталан, заметив то, сказал:

 

 

115    «Преступник сей в собраньи Фарисеев

    Советовал на муку принести

    Единого за весь народ Евреев.

 

 

118    За то, ты видишь, поперек пути

    Лежит нагой, да сам он взвесит бремя

    Всех проходивших на своей груди.

 

 

121    И тесть его низринут в тоже время

    На туже казнь и весь синедрион,

    Что был Евреям всех их бедствий семя».

 

 

124    Тут видел я, как был ты изумлен,

    Виргилий, тем, который так позорно

    В изгнанье вечном к плахе пригвожден.

 

…Ты видишь, поперек пути

Лежит нагой

 

127    Потом спросил учитель благотворный:

    «Скажите мне, коль то известно вам,

    Направо нет ли здесь дороги торной,

 

 

130    Которой бы отсюда выйти нам

    И не просить у дьявольской дружины

    Проводника по горным сим местам?»

 

 

133    И брат в ответ: «Вблизи от ceй пучины,

    От главных стен Злых Рвов отделена,

    Идет скала чрез лютые долины.

 

 

136    Лишь здесь была разрушена она;

    Там вверх взойти вам по обломкам можно,

    Которыми завален скат до дна».

 

 

139    Мой вождь на миг потупил взор тревожно

    И рек: «Итак солгал лукавый лжец,

    Который там цепляет род безбожный».

 

 

141    «В Болонье я слыхал, – сказал чернец, —

    Грехов бесовских много; между ними

    Слыхал и то, что дьявол – лжи отец».

 

 

145    Тогда пошел шагами вождь большими,

    Разгневанный, с смущением лица;

    А я, расставшись с грешниками злыми,

 

 

148    Шел по стопам бесценного певца.