Финансовые проблемы

 

Ах, поворую – перестану.

Жду: вот-вот богатым стану.

 

Из песни Михаила Шуфутинского

Выросшие дети токсичных родителей выходят в жизнь, не имея перед собой примера здорового обращения с деньгами. Их головы забиты осознаваемыми или фоновыми программами: «Не были богатыми – нечего и начинать», «От трудов праведных не построишь палат каменных», «Деньги – навоз, сегодня нет, а завтра воз».

Обычно мы впитываем модели, усвоенные в семье, или же действуем протестно, с точностью до наоборот. И вот одни ударяются в патологическое накопление, неизвестно на что, лишая себя самого необходимого. Имя гоголевского героя Плюшкина стало символом болезненного и бестолкового скопидомства, еще более зловеще выписан Салтыковым-Щедриным образ Иудушки Головлева, который всю жизнь положил на то, чтобы обобрать родных, а в итоге остался в полном одиночестве, а богатство пошло прахом…

Другие жалеют денег на себя, но, попав в отношения с токсичным партнером, снимают с себя последнюю нитку и влезают в долги, чтобы удержать ускользающую «любовь» абьюзера.

Третьи стремятся контролировать других с помощью денег и подарков. Такие люди могут быть весьма агрессивными «меценатами». Они «причиняют добро», окружая ненужными благодеяниями, а потом ропщут на неблагодарность. Но в том-то и дело, что никакую отдачу они не признают соразмерной, а значит, любой облагодетельствованный будет уличен в неблагодарности. Смысл такого поведения не в том, чтобы порадовать подарком, а в том, чтобы «принося жертвы», ждать и даже требовать чьего-то гарантированного расположения, покорности.

«Есть у бабушки фишка – снабжать нас безвозмездно, только в обмен на это считать, что имеет право никого не уважать. Она притаскивает нам большие сумки. Казалось бы, грех на это жаловаться. Но нам, например, не нужны макароны, мы их не едим, а она несет пять пачек. И всем говорит: вот я им столько приношу, а они совсем не ценят!»

У четвертых деньги уходят сквозь пальцы. Они относятся к ним, как малыши, нашедшие рубль и бегущие накупить мороженого. Такие дети вырастают «балбесами», кругом должают, безответственно набирают кредитов. Поль Верлен подчистую разорил мать, над великовозрастным Шарлем Бодлером мать и отчим были вынуждены назначить опеку, чтобы остановить бесконтрольное расшвыривание отцовского наследства.

В геометрической прогрессии растут долги Поля из романа «Жизнь». И если поначалу это 15 тысяч франков за три месяца, то дальше счет идет на десятки и сотни тысяч! Его мать только успевает распродавать имущество, а в финале, полностью разоренная, живет на содержании у бывшей служанки.

Другие незрелые люди могут приводить свои семьи к нищете «интеллигентно» – например, как Илья Ростов из «Войны и мира». Отец Николя и Наташи инфантильно не вникает в денежные дела, словно стесняясь вывести на чистую воду вороватого управляющего, хотя знает о его финансовой нечистоплотности.

И наконец, эмоционально незрелые люди нередко ждут волшебного обогащения, проводят ритуалы по привлечению денег (трагикомичные красные трусы на люстре и провод зарядки, вложенный в портмоне), пытаются освоить «мышление миллионера», «по науке» играют в лотереи. Рассказывают, некоторые настолько подсаживаются на это, что берут кредиты и продают имущество…

Есть целая категория детей-«добытчиков», которые считают, что их святой долг – очень существенно поддерживать и даже обеспечивать родителей, а то и других родственников. И иногда это происходит не от избытка, а в ущерб своим нуждам. Такие «почтительные дети» могут брать кредиты или расходовать декретные деньги жены, чтобы закатить маме юбилей. Они стремятся выглядеть преуспевающими в глазах родителей, скрывая от них свое истинное материальное положение. Им стыдно отказать маме и папе, они чувствуют невероятный долг перед ними, который всю жизнь платить и не расплатиться. А эгоцентричные родители по своей привычке не вникают, каким образом детям удается снабжать их деньгами и делать дорогие подарки…

«Нашему сыну предстояло поступать в вуз, предстояли большие расходы. И тут свекровь говорит моему мужу, что желает в честь своего 70-летия устроить грандиозный юбилей. Муж тут же снимает для праздника коттедж, нанимает повара, праздничное агентство. Свекровь приглашает толпу гостей, начиная от тети Маши с соседней улицы и заканчивая троюродным братом мужа двоюродной сестры. При этом и свекор, и свекровь – пенсионеры, особых сбережений у них нет.

И вот праздник. Мой муж делает маме подарок – кольцо и серьги – то ли изумруды в бриллиантах, то ли наоборот. Сколько стоит это чудо, я не знаю. Родня ахает, а я соображаю, на что мы будем отправлять сына учиться…»

«Сына я родила в 18 лет без мужа, с молодым человеком встречались полтора года, а во время беременности он просто испарился. Мама отправляла меня то на аборт, то на искусственные роды, но я сопротивлялась. Так я, сама того не подозревая, вступила в ряды вечно перед ней виноватых и постоянно обязанных ей в ее благосклонном решении дать мне родить и не умереть с голоду. Поэтому, как только я стала работать, всю свою зарплату отдавала ей, а она уже распоряжалась деньгами, сначала маленькими, потом большими. Я ни разу не взбунтовалась – таков был груз вины».

Нередко бывает, что взрослые дети считают себя обязанными расхлебывать последствия родительской бесшабашности и финансовых авантюр. Мама и папа ведут себя как безответственные и капризные малыши, а сыновья и дочери становятся им психологическими родителями, опекая, заботясь и стеля соломку, где только можно. Разумеется, такие дети могут понести значительные финансовые потери, ради хотелок родителей продавая имущество, обвешиваясь кредитами. При этом, сколько бы они ни дали, они чувствуют неизменную вину.

«Родители закладывают вполне конкретные программы обращения с деньгами. Эти программы могут быть разными: от “ты ничего не сможешь без родительской опеки” до “мы в тебя столько вложили, пора и долги отдавать”, но суть у них одна – чтобы ребенок остался зависимым от них», – поясняет психолог Наталья Рачковская.