Загрузка...
Книга: Дуэль с собой
Назад: ГЛАВА 26
Дальше: ГЛАВА 28

ГЛАВА 27

Козьма Прутков

Щелкни кобылу в нос — она махнет хвостом.

Субботу и воскресенье Родик потратил на изучение материалов, присланных из Душанбе Петром Константиновичем. К вечеру воскресенья он предварительно сформулировал название, научную новизну, практическую ценность и выводы будущей диссертационной работы. Этого было достаточно для первого разговора в ученом совете института, с ректором которого он познакомился при создании специальных систем для автомобильного управления Советской Армии. Отношения были не только товарищескими, но и финансовыми. Родик являлся заказчиком расчетов, выполняемых одной из кафедр института. Позднее на основе этой разработки он создал в центре НТТМ творческий коллектив, в который включили ректора и его заместителей, и почти полгода все они получали через Родика зарплату. Он без стеснения позвонил ректору домой и кратко изложил задачу. Тот попросил несколько минут на то, чтобы связаться с ученым секретарем и согласовать время встречи. Перезвонив, он извинился, что завтра встреча невозможна из-за отсутствия ученого секретаря, но если Родиону Ивановичу удобно, то можно встретиться в среду в любое время.

— Хорошо бы часов в двенадцать? — предложил Родик.

— Прекрасно, Родион Иванович, я как раз успею подобрать достойного руководителя.

— Это, конечно, не помешает, но я хотел бы обсудить возможность защиты в форме научного доклада, хотя у него с публикациями плоховато.

— Я предупрежу ученого секретаря, чтобы он предварительно обговорил такую возможность в ВАКе.

— Кстати, обсуждая все вопросы, имейте в виду: министерство транспорта закажет и оплатит вашему институту работу тысяч на шестьдесят, а я посодействую проведению части работ через мой кооператив с отчислением не менее семидесяти процентов на зарплату.

— Это излишне, Родион Иванович, нам достаточно ваших рекомендаций.

— Не думаю, что вы правы. Денег нет — и дела нет. Обсудим это в среду. Еще раз прошу прощения, что беспокою вас в выходной. Если вдруг что-то изменится, перезвоните мне, пожалуйста, во вторник вечером. До свиданья.

Окса должна была прилететь утренним рейсом. Родик, как опытный пассажир «Аэрофлота», перед выездом позвонил в справочную. Выяснилось, что самолет задерживается «невылетом из Душанбе», и это нисколько его не удивило.

Ничего не оставалось, как каждые полчаса набирать справочную. Чтобы занять себя, он созвонился с Петром Константиновичем и, введя его в курс, спросил, как продвигаются дела с публикациями. Оказалось, что за прошедшие четыре месяца он сумел включить Абдулло Рахимовича в одиннадцать отчетов по научно-исследовательской работе, имеющих государственные регистрационные номера (и поэтому являющихся печатными трудами), и в две статьи, которые должны быть опубликованы в этом месяце. Родик попросил, чтобы ему срочно, до вечера вторника, прислали или продиктовали по телефону список научных трудов. В конце разговора он поинтересовался тем, что творится в Душанбе.

— Внешне все успокоилось, даже следов не осталось, а вот настроения в народе плохие. Все таджики только и обсуждают, что угнетение своей нации, необходимость суверенитета, спасение языка, в школах создали по две библиотеки — русскую и таджикскую, строят мечети. Если бы не Абдулло Рахимович, то меня, наверное, уже сняли бы с должности, — рассказал Петр Константинович.

— А как с финансированием и материально-техническим снабжением? — спросил Родик зная, что Петр Константинович в силу своих служебных обязанностей должен быть в курсе дела.

— Очень плохо. Такое впечатление, что Центр самоустранился от ответов на эти вопросы. В этом году даже ни разу никто из Москвы не приезжал. Обычно в это время, когда готовятся все годовые отчеты, — настоящее паломничество. Это нельзя объяснить только февральскими событиями. За первый квартал мы недополучили более половины транспортных средств и оборудования. Задерживают выплату зарплаты…

— Да, совершенно забыл: надо Абдулло Рахимовичу срочно организовать сдачу кандидатских экзаменов по иностранному языку и марксизму-ленинизму.

— Это не совсем в моей компетенции, но коль уж меня назначили ответственным — постараюсь организовать.

— Лучше в течение ближайшего месяца. Спасибо, не буду больше вас отвлекать. До свиданья.

Следующие полчаса он посвятил разговору с Абдулло Рахимовичем. Родик сообщил о встрече в среду по поводу диссертации и, умышленно не касаясь вопроса о «Волгах», рассказал про терраблоковую технологию и ее перспективы, а потом поинтересовался, возможно ли получить государственный заказ на изготовление пресс-установок.

— Это очень интересно, Родион Иванович, — отозвался Абдулло Рахимович. — У нас в Кулябе тысячи лет делают такие кирпичи, и если их можно производить быстрее и качественнее, то это найдет широкое применение. В Душанбе есть комплексный отдел, который давно занимается земляным строительством. Я очень хорошо знаю их руководителя — он мой земляк. В ближайшие день-два я с ним свяжусь.

— Заранее благодарю. Как обстановка в городе?

— По моему мнению, все развивается правильно. Пришли новые люди с прогрессивным мышлением. Роль партии, слава аллаху, усилилась. А те мелкие негативные действия так называемых демократов, которые всех испугали, думаю, затихнут. Не слушайте паникеров — второй Ферганы или Карабаха мы не допустим. Во всем произошедшем главное — неудавшаяся попытка перераспределения государственно-партийной власти. Идет реализация ленинского принципа коренизации госаппарата. Все остальное — это внешняя шелуха, которая отпадет. Вам все это может принести только пользу. Пока традиционный баланс сохраняется, но, не скрою, есть силы, которые хотят его изменить. Вряд ли им это удастся. Скоро все стабилизируется.

— Вашими бы устами… Я не скажу, что запаниковал, но очень обеспокоен.

— Приезжайте и сами все увидите. Заодно наконец заедете ко мне в гости. Вся моя семья очень хочет с вами познакомиться. Да и вам будет полезно пообщаться. Встретим и примем вас как самого почетного гостя.

— Спасибо. В мае постараюсь прилететь. А вы в Москву не собираетесь?

— Пока очень много дел здесь, но кто знает… Может быть, в связи с диссертацией придется…

— Приезжайте. Я вам покажу много интересного. Да и, полагаю, по диссертационным делам вам посетить Москву просто необходимо — экзамен по специальности требуется сдавать здесь. Кстати, я звонил Петру Константиновичу и дал ему список вопросов, на которые нужно ответить в ближайший месяц. Думаю, ему нужна помощь.

— Хоп. Я его сегодня вызову, и мы обсудим…

Связь оборвалась, в трубке зазвучали короткие гудки. Родик решил не перезванивать.

Как пояснили в справочной «Аэрофлота», самолет из Душанбе еще не вылетел, и Родик продолжил телефонные упражнения. На этот раз он набрал номер Петра Николаевича. Тот искренне удивился:

— Родион Иванович! Не ожидал вашего звонка. Очень рад! Ну как, отошли от командировки?

— Уже давно в работе. Как поживают ваши бойцы: Надя, Сергей и Володя?

— Что с ними может быть? Как всегда, бездельничают.

— Ну, вы, наверное, преувеличиваете. Передавайте им привет. Я вообще-то по делу. Помните, на выставке показывали терраблоки для малоэтажного строительства? Я хочу начать выпуск прессов для их производства, и мне нужна научно-техническая поддержка в определении свойств грунто-блоков и применимости их в отечественном строительстве. Вам было бы интересно этим заняться? Ваш институт — головной, а я профинансирую и институт, и ваш коллектив.

— Я должен поговорить с начальством. Вообще-то Госстрой эту задачу ставит давно, но мы сопротивляемся. Я вам говорил: нас интересуют в основном проблемы городского многоэтажного строительства, но если вы будете платить, может быть, мы займемся. Перезвоню в конце недели, ладно?

— Отлично, только не тяните с этим вопросом. Я уже послал фирме «Терраблок» предложения и зарезервировал финансирование.

— Какую сумму вы предполагаете заплатить нам?

— Ну у вас и реакция! Обсудим, если ваше решение будет положительным.

— Мы мало не возьмем. Так что готовьтесь.

— Думаю, мы достигнем консенсуса, как выражается наш вождь. До свиданья.

— До свидания. Спасибо за звонок…

Родик обещал еще в пятницу по итогам разговора с Григорием Михайловичем позвонить Боре Центнеру,

дуэль с собой вод

который тоже хотел так или иначе войти в совместное предприятие. Борю Родик нашел по его домашнему телефону.

— Привет, — отозвался он сонным голосом. — Ты дома?

— Да, — ответил Родик. — Я что, тебя разбудил?

— Вчера поздно лег, но ты прав — пора вставать. Слушай, я тебе минут через пятнадцать перезвоню.

— Ладно, но только имей в виду, что я скоро уеду в Домодедово. Мне надо человека встретить.

— Понял, — сказал Боря и повесил трубку.

На этот раз в справочной ответили, что сведений о рейсе не имеют. Родик в беспомощной злобе выругался. «Когда «Аэрофлот» начнет уважать пассажиров? Неужели нельзя, если уж летать не могут, хотя бы наладить информационную службу! Впрочем, это признак общего развала, скоро вообще ничего не будет. Надо запасти бензин и наделать тушенки, а то с голоду помрем», — совершенно серьезно подумал Родик и решил, что вечером обязательно озадачит жену консервированием мяса.

Раздался телефонный звонок. Родик ожидал услышать Борю, но голос был другой. Звонил Саша, его давний друг, с которым он не виделся уже почти четырнадцать лет — с тех пор, как они поссорились. Вернее, поссорила их жена Саши, считая, что холостой в то время Родик плохо влияет на их семейное благополучие. Дружба Родика и Саши имела большую историю. В детстве, когда они еще лежали в колясках, мамы вывозили малышей гулять в один парк. Потом до школы они виделись редко, поскольку жили в соседних домах, а детские сообщества, хозяйничавшие во дворах этих домов, враждовали, и любое общение не поощрялось, а иногда и наказывалось. Поэтому встречались они в основном во время драк и перепалок. Однако после хрущевского расселения подвалов и коммуналок дворовые компании распались. Детей во дворах стало меньше, а родительского надзора — больше. Гулять подросткам теперь было интереснее в промзонах, на железнодорожных перегонах и в тупиках, где они чувствовали себя более самостоятельными. Дружба ребят возобновилась, хотя первые четыре года они учились в разных классах. Затем классы соединили, Саша с Родиком четыре года сидели за одной партой, а после восьмого класса оба поступили в школу при Академии педагогических наук, где вновь попали в один класс — с математическим уклоном. Все свободное время они проводили вместе, собрав вокруг себя большую компанию сверстников, подражающих героям романов Александра Дюма. Саша в ней считался Арамисом, а Родик — Атосом. Так же среди них были д'Артаньян, Портос, несколько легендарных графов и слуг и даже миледи. Вся эта компания верховодила в школе, доставляя учителям массу хлопот. Она постоянно давала поводы для обсуждений на педагогических советах и стала объектом ненависти учителя физкультуры, считавшего, что эти, по его словам, «блевотины» изощренно издеваются над ним. После окончания школы Саша и Родик подали документы в инженерно-физический институт. Однако Сашу, вероятно, из-за типично еврейской фамилии его отца, завалили на устной математике, которую он знал намного лучше Родика и большинства других абитуриентов. Ему пришлось поступить в авиационный, но меньше встречаться мальчишки не стали, наоборот, круг их общения расширился.

Свою будущую супругу Саша встретил в подмосковном доме отдыха, где с Родиком и еще несколькими однокурсниками проводил зимние каникулы. История этого знакомства долгое время была поводом для шуток над Сашей, поскольку девушка являлась его полной противоположностью. Элегантный, высокий и стройный, с шикарной кудрявой шевелюрой и интеллигентным лицом, Саша всегда очень нравился девушкам и умел обольстить лучших из них. В этот же раз, по непонятным причинам, он выбрал непривлекательную толстушку с вольными, если не сказать вульгарными, манерами, любящую выпить и после этого приставать ко всем мужчинам подряд. Все восприняли это как блажь пресытившегося ловеласа. Однако «блажь» кончилась свадьбой, на которой Родик, естественно, был свидетелем.

Родик в это время жил один в коммуналке, в комнате, оставшейся в его распоряжении после того, как отец — убежденный коммунист — получил новую квартиру. От старой он отказался по идейным соображениям, считая недопустимой роскошью иметь в советской семье две квартиры, хотя мог этого и не делать — она была подарена государством матери Родика в связи с трагической гибелью ее отца еще во времена Сталина, о чем свидетельствовал соответствующий Указ Правительства СССР. Этот поступок лишил Родика нормального жилья на долгие годы, но прежде, чем он осознал всю глубину квартирного вопроса, принес ему массу привилегий. При остром квартирном дефиците даже таких условий не имел никто из многочисленных друзей и товарищей Родика — все были вынуждены жить с родителями или в общежитиях. Поэтому пьянки, карточные игры, уединения с девушками и другие мероприятия проходили в его комнате каждый день. Саша, естественно, участвовал во всех этих, по мнению его жены, оргиях постоянно. Чтобы прекратить «опасное» общение, она решила поссорить мужа с Родиком. Саша никогда не отличался твердостью характера, и спровоцировать его на скандал было делом техники и времени… Ссора удалась на славу — с мордобоем и оскорблениями.

Родик, считая подобное поведение недостойным мужчины, а тем более друга, вычеркнул его из своей жизни, хотя рана не зажила и временами мучительно ныла, вызывая противоречивые чувства. Так и сейчас голос Саши всколыхнул в душе новую волну переживаний, сердце у Родика защемило.

— Привет, — отозвался он. — Сколько зим, сколько лет.

— Да… — откликнулся Саша. — Звоню по поручению общественности. Есть предложение собраться классом и отметить двадцатилетие окончания школы. Будешь участвовать?

— Конечно, а где и когда собираемся?

— В этом проблема. В ресторан никто не хочет. Денег ни у кого нет.

— Давайте, как раньше, у меня? Теперь живу в двухкомнатной квартире — разместимся. Еду я беру на себя — у меня есть блат, а выпивку сами принесете.

— Отлично, я всем предложу. А где ты теперь живешь?

— На Башиловке, недалеко от Вятских бань. У тебя все по-старому?

— Да, ты, наверное, слышал, что у меня дочь. Отец умер. Все остальные живы-здоровы.

— У меня все аналогично, только мама умерла. Вообще-то я часто Ленку вижу — она мне про тебя рассказывает. Ты мой телефон откуда достал?

— От нее же, хотя мы почти не видимся, меня жена почему-то к ней ревнует.

— Если будем встречаться у меня, то планируйте на эту пятницу или уже после майских праздников. Ты же помнишь, что мы с Лениным в один день родились?

— В четверг отзвонюсь. Мы и планировали между первомайскими и Днем Победы.

— Хорошо, тогда координируй. Я бы и сам занялся, но только из длительной командировки прибыл — совершенно некогда. До связи…

В справочной сообщили, что борт в полете, планируемое время прибытия… У Родика было не менее часа до выезда. Он сам связался с Борей, предполагая, что тот не смог дозвониться.

— Боря, коротко рассказываю. В пятницу оформил фирму в совместном предприятии. Завтра получу все документы. Хотел сегодня перечислить туда деньги, но самолет из Душанбе задерживается. Твою тематику включил. Возражений никаких не было. Если планы не изменились, то завтра надо поехать со мной и написать заявление о приеме на работу. Твое оборудование можнопередать через мой кооператив, чтобы не запутывать ситуацию. Деньгами обойдемся пока моими, потом сделаем взаиморасчеты.

— Где и во сколько завтра встречаемся?

— Давай в половине двенадцатого. Я тебя перехвачу у метро Новослободская. Не забудь взять с собой все документы. Трудовая книжка у тебя оформлена?

— С этим проблем нет, а вот оборудование у меня без документов.

— Не страшно. Я же говорю — передадим через мой душанбинский кооператив, я подготовлю все необходимые документы. От тебя требуется только наименование, год выпуска и цена. Все, до завтра.

Родик положил трубку и закинул ноги на подлокотник своего любимого кресла, которое сопровождало его всю жизнь и за это время перенесло массу переобтяжек, сделанных им лично. Включил телевизор. Шла какая-то модная перестроечная передача с участием то ли сексопатологов, то ли сексопсихологов. Толстые холеные мужчины с большими круглыми животами пафосно рассуждали о сексе в семье и необходимости сексуального воспитания уже с младенческого возраста. Слушая этих людей, Родик усмехнулся: сами-то они, эти специалисты, что понимают в сексе? Забавно было представить, как эти толстые, лысеющие уже почти старики занимаются, по их представлениям, сексом. Живо рисовались те, с кем они это делают… Как-то незаметно мысль перескочила на Оксу, на их отношения, в которых раньше секс действительно занимал главное место, подавляя другие стороны общения и сглаживая различия в мироощущениях и интеллектуальной сфере.

Родик понял, что первая влюбленность, похоже, прошла. Несмотря на более чем трехмесячную разлуку, он не чувствовал ни прежнего сексуального влечения к Оксе, ни большого желания побыстрее увидеться с ней. По телефону в последнее время они обсуждали в основном бухгалтерские вопросы и ситуацию в Душанбе.

Надеяться на какую-либо увлекательную беседу на другую тему не приходилось — ее образование и воспитание не развили в ней никаких интересов, не проявляла Окса даже обычного бытового любопытства. Удивительно, но ее, например, не интересовали причины бурных событий, происходящих в Душанбе, которые могли затронуть ее судьбу. Она воспринимала внешнюю сторону окружающей действительности, но анализировать ее, вероятно, не могла. Попытки Родика вовлечь ее в какое-нибудь интеллектуальное действие ответной реакции не имели. Она с видимым удовольствием ходила в театр, но тонкости постановок не понимала, воспринимая только череду событий и атрибутику. Даже любимые Оксой эстрадные концерты волновали ее не сильно, большее внимание она уделяла одежде исполнителей и публики. В общем, ее интеллектуально-эмоциональная сфера существенно отличалась от Родиковой и почти не подвергалась изменению, несмотря на его огромные усилия. К тому же она была плохо образованна. Вероятно, в детстве мало читала, ограничиваясь школьной программой, в зрелом же возрасте пробелы не восполнила. Однажды Родик захотел сфотографировать ее около своего автомобиля на фоне Варзобского ущелья и предложил: «Окса, иди фотографироваться с антилопой Гну!» — «А где антилопа?» — озираясь, спросила она. «Сходи за тот камень», — пошутил Родик, и Окса, не поняв шутки, пошла туда. «Зачем ты меня обманываешь? Здесь нет антилопы», — крикнула она. «Ладно… Фотосессии не будет», — грустно отозвался Родик.

Похожие истории случались часто. Поначалу Родик мирился с такой ситуацией, вспоминая слова своего первого начальника, который любил повторять: «Родион Иванович, не меряйте всех по себе. Люди разные…» Потом он стал раздражаться, а в последнее время бесился. Конечно, человеком она была порядочным и верным, но вот насчет любви… Родик сильно сомневался, способна ли Окса вообще на такое глубокое чувство. Секс же после приезда из Венесуэлы стал представляться ему вообще в ином свете. Получалось, что до поездки в Венесуэлу Родик не занимался сексом, а просто удовлетворял примитивные физиологические потребности. Применять же новый опыт на практике он опасался — жена да и Окса могли понять, откуда он взялся.

В общем, Родик осознал, что наступило время заканчивать их роман. Но как это сделать, он не представлял, ведь Окса видела в нем свою единственную опору, и бросить ее, как ненужного котенка, в бурную реку непростой жизни было, по его мнению, подло. «Надо перевести отношения в чисто дружескую плоскость, — подумал он, садясь в автомобиль. — А для секса поискать другой объект». Непроизвольно Родик вспомнил Лену в комнате венесуэльского отеля. Эта девушка привлекала его не только внешними данными, но и общностью жизненных интересов. Всю дорогу до аэропорта Родик строил планы развития их отношений и даже запланировал соответствующие действия.

Однако когда он увидел Оксу, движущуюся в разноцветном утомленном людском потоке, маленькую и беззащитную, эти мысли как-то сами собой отошли на второй план, уступив место искренней радости. Последующее общение по дороге в гостиницу, близость в номере, ужин в ресторане, казалось, восстановили прежний мир. «В конце концов, может быть, и не надо требовать от одной женщины и интеллектуальных бесед, и секса, и еще многого другого. В природе все гармонично, и, вероятно, прекрасная половина человечества создана для сопровождения по жизни мужчин и детей. Правы немцы, ограничивая место женщины кухней, детьми и церковью, подразумевая под «церковью» душевное тепло. Ошибочно требовать от нее большего. Женская эмансипация существует, но никому не нужна, как не нужны и мужчины, чувствующие себя женщинами. Просто и тех и других природа перепутала… Интеллектуальный голод мужчина должен утолять в кругу себе подобных, семейный — с одной женщиной, сексуальный — с другой. Если удалось все найти в одной — радуйся, получил выигрышный билет. Может быть, из таких рассуждений и родился мусульманский подход к образованию семьи», — думал Родик, сидя в полумраке ресторана и глядя на то, как Окса с трудом справляется с ножом и вилкой.

Назад: ГЛАВА 26
Дальше: ГЛАВА 28

Загрузка...