Загрузка...
Книга: Дуэль с собой
Назад: ГЛАВА 25
Дальше: ГЛАВА 27

ГЛАВА 26

Плановая экономика учитывает в своих планах все, кроме экономики.

К. Макуильямз

А ома никого не было. Жена ушла на работу, дочь — в школу. Родик позвонил Оксе и долго пытался получить от нее хоть какую-то информацию о событиях в Душанбе. Окса отвечала невпопад и потом сообщала, что ничего не знает. Так было уже не в первый раз. «Приезжай послезавтра в Москву, — отчаявшись, сказал он, завершая разговор. — Завтра я подпишу документы об открытии фирмы в совместном предприятии, и нужно будет, чтобы ты начала работать с их бухгалтерией. Там надо будет постигать много нового. Так что рассчитывай недели на две. Леньку определяй к кому-нибудь из родственников и поручи от моего имени Сергею Викторовичу приглядеть за ним. Да, и возьми с собой все документы по основным средствам…»

Весь вечер Родик провел с дочкой, описывая ей немногие виденные им достопримечательности Венесуэлы. Потом они договорились, что Наташа сама найдет в библиотеке книги об этой стране и через несколько дней расскажет об острове Маргарита, водопаде Анхель, национальных парках Канаймо и Лос Рокес, о курорте Кумана и реке Ориноко, где Родику побывать не удалось.

Он привез домой много красивых ракушек. Некоторые из них нашел сам, но большую часть купил. Сначала ракушки с подачи Юры привлекли его внимание как возможный материал для ювелирных изделий. Но в одном из сувенирных магазинов Каракаса их изобилие поразило воображение Родика не меньше, чем когда-то камни, и он принялся скупать все без разбора, опираясь лишь на свои эстетические пристрастия. В результате у него собралось около двух десятков раковин разного размера — от больших, с человеческую голову, до очень маленьких, изобилующих живописными завитушками. Не все они, конечно, были выловлены в Карибском море, многие попали в Венесуэлу из других акваторий. Но Родика это мало волновало, он уже подумывал о новой коллекции и хотел к этому занятию привлечь дочь.

Наташа с удовольствием откликнулась на предложение папы. Они освободили одну полку в книжном шкафу и расставили там ракушки. Из привезенного Родиком определителя Наташа узнала их названия, ареалы обитания и описания несущих их моллюсков. Вечер пролетел как один миг, и Родик только удивился, когда жена из кухни прокричала: «Наташа, уже десять. Давно пора спать. Завтра опять тебя не поднимешь».

Утром Родик отправился на встречу с Григорием Михайловичем. Документы действительно были готовы. Положение о фирме, название которой он дал по имеющемуся у него товарному слову «Алинф», предполагая, что в будущем придется снабжать им всю выпускаемую продукцию, полностью соответствовало предварительным договоренностям и было утверждено решением правления совместного предприятия. Так же Родика ждал генеральный договор о совместной деятельности с его кооперативом. Он предусматривал, в числе прочего, финансирование работ на основе пропорциональных взносов, осуществление временной финансовой помощи друг другу, привлечение специалистов, использование расчетных счетов для хранения общих средств, передачу технологий. Родик внес одно замечание, состоящее в необходимости каждый вид совместной деятельности осуществлять в соответствии с отдельным соглашением. Потом, считая, что ничего скрывать не надо, рассказал Григорию Михайловичу о венесуэльской выставке и предложил включить в предмет деятельности фирмы изготовление оборудования для строительства, разработку строительных технологий и биотехнологических линий. Это не вызвало никаких проблем. Передачу с баланса на баланс основных средств Родик попросил провести через три-четыре дня, когда из Душанбе приедет его бухгалтер. Пока же нужно было зачислить на работу в совместное предприятие четырех человек — его самого, Юру и двух сотрудников, принятых перед отъездом. Заявления, анкеты и трудовые книжки он привез с собой.

Григорий Михайлович пролистал документы и задумался.

— Как вы собираетесь платить им зарплату? — спросил он наконец.

— Я перечислю на ваш расчетный счет с удобной для вас формулировкой, ну, скажем, двести тысяч. Этого хватит не только на годовую зарплату, можете не волноваться. Мне же нужна в ближайшие дни доверенность на ведение переговоров и заключение контрактов, копия решения совета директоров об утверждении меня руководителем фирмы и ваша личная помощь в проведении переговоров с иностранцами.

— Родион Иванович, все это будет у вас хоть завтра, а я в вашем распоряжении в любое время. Я хотел бы официально представить вас ведущим сотрудникам. Если не возражаете, я вызову их сюда?

Родик кивнул.

Через несколько минут в кабинет вошел крупный, рыхлого телосложения, мешковато и неопрятно одетый мужчина, по виду— полная противоположность Григория Михайловича.

— Михаил Абрамович Братцев, — представился он, поглядев на Родика через толстые стекла очков, непропорционально маленьких по сравнению с массивным мясистым носом и начинающими обвисать щеками, — вы меня не помните, Родион Иванович?

— …Что-то не припоминаю, — ответил после паузы Родик.

— А я вас хорошо помню по комсомольской работе. Я в райкоме трудился начальником оборонно-массового отдела. В университете марксизма-ленинизма мы с вами учились в одной группе, и в институте я у вас много раз бывал. Сашу Титова очень хорошо знаю…

— Да-да, конечно… Просто не ожидал вас здесь встретить. Действительно, мир тесен, Михаил Абрамович. Уже, наверное, лет десять с тех пор прошло. Вы ведь тогда носили бороду?

Родик, наконец, узнал этого человека с несчастной судьбой, которую одно время обсуждал весь район. Михаил Абрамович, родственник какого-то высокопоставленного чиновника, тогда носил фамилию Зигенбах. Женившись, он взял себе русскую фамилию жены, считая, что для карьеры так будет лучше, и стал Братцевым. Однако после этого его идущая вверх карьера рухнула. Кто-то острый на язык дал ему прозвище «братец Зигенбок», впоследствии переделанное в «братец Зигенбарт». Узнав об этом, Михаил Абрамович, как утверждали слухи, не придумал ничего лучшего, чем сбрить бороду. Шуток от этого появилось еще больше, вся комедия стала известна руководству, и в конце концов ему пришлось уйти из райкома.

— Совершенно верно, Родион Иванович, — подтвердил Михаил Абрамович, вероятно, предполагая, что Родику его история неизвестна.

— Михаил Абрамович ведет у нас всю переписку с зарубежными партнерами и является моим заместителем, — сказал Григорий Михайлович. — Очень хорошо, что вы давно знакомы. Легче сработаетесь… А вот и наш боевой главный бухгалтер, Валентина Петровна Бойко, прошу любить и жаловать.

— Такую красивую женщину трудно не любить и не жаловать, — сделал шуточный комплимент Родик, ничуть не погрешив против истины, — только что вошедшая женщина действительно была очень миловидной. — Меня зовут Родион Иванович Жмакин. Я буду руководить хозрасчетной фирмой. У меня есть бухгалтер, я вас через несколько дней познакомлю. Думаю, мы найдем общий язык.

— Не сомневаюсь, Родион Иванович, — приветливо улыбнувшись глубокими голубыми глазами, согласилась Валентина Петровна, поправив несколько русых завитушек, кокетливо спадающих на широкий волевой лоб. — Кстати, кадровыми вопросами пока занимаюсь тоже я.

— Не удивляйтесь, Родион Иванович, — вмешался Григорий Михайлович. — Мы стараемся экономить на всем. Правда, Валентину Петровну по кадровым вопросам на общественных началах консультирует познакомивший нас Алексей Владимирович.

— Григорий Михайлович, могу ли я уже сегодня попросить Михаила Абрамовича направить письмо в фирму «Терраблок»? Проект на русском я уже составил. Не хотелось бы тянуть, вещь очень интересная.

— А что вы им предлагаете, Родион Иванович?

— Предлагаю совместное производство, а для обсуждения деталей приглашаю в Москву. Финансово прием представителей беру на себя. На выставке мы предварительно уже разговаривали. Там был главный менеджер, он заинтересовался. Правда, визитку я им дал свою кооперативную…

— Родион Иванович, предположим, что они приедут… Что вы, а вернее, мы вместе им сможем показать, предложить?

— Я это уже продумал. Сначала сведем их со строительной наукой. Здесь у меня есть очень хорошая поддержка. Строители должны официально одобрить метод и получаемый с его помощью материал. Отраслевой стандарт мы выпустим сами. Я это умею, и в моем институте есть соответствующий квалифицированный отдел, который при необходимости подключим. Потом мы их отвезем на производство. Выбор, как вы понимаете, огромный. Сейчас навскидку могу назвать два-три предприятия. От них потребуем передачу чертежно-технической документации, а ее адаптацию к условиям нашего производства возьмем на себя.

— Звучит все складно. А вопрос цены продажи и объемов реализации вы как-то рассматривали? Вообще экономическое обоснование имеется?

— С этим полной ясности нет. Да и времени не было. Думаю, пока будут решаться организационные проблемы, мы в этом направлении успеем поработать. Точно могу сказать одно: кирпич — страшный дефицит.

— Плохо. Думаю, что задавать вам вопрос о рекламе бессмысленно. Мое мнение: вы торопитесь, Родион Иванович. Не хочу вас учить, но вы, как и все производственники, пренебрегаете экономикой. А сегодня это недопустимо. Как можно начинать какие-то действия, стоящие немалых денег, когда не только экономический эффект не известен, но даже цена единицы продукции не определена?

— Наверное, вы правы. Я сам себя уже не раз по этому поводу ругал, но какие-то действия предпринять необходимо, иначе наш выставочный контакт забудется.

— Это другой вопрос. Пошлем им пока программу совместных действий, которую вы мне изложили, включив в нее в том числе разработку технико-экономического обоснования. Получим от них базовые экономические выкладки, предложения по рекламе, а может быть, и готовую рекламную кампанию… Давайте договоримся, что во вторник я вам передам доверенность и другие требуемые вами документы, а вы к тому времени подготовите такую программу. Михаил Абрамович облечет его в надлежащую форму и отправит, а дальше — посмотрим на реакцию.

— Хорошо, договорились. Во вторник я приеду, вероятно, со своим бухгалтером, и она вместе с Валентиной Петровной произведет необходимые операции. Обещанные деньги перечислю в понедельник, если не возражаете, в виде временной финансовой помощи в соответствии с договором о совместной деятельности…

Родик со всеми попрощался и в несколько сконфуженном состоянии покинул офис совместного предприятия. Урок был полезным, хотя и болезненным для его самолюбия. Родик в очередной раз убедился, что ему необходимо срочно менять мышление. Экономика, к которой почти все технари относились с пренебрежением, была в его новой жизни главенствующей. Вспомнился случай из далекого прошлого. Будучи еще председателем Совета молодых специалистов и ученых, Родик присутствовал на аттестации инженеров. Один аттестуемый на вопрос о том, нравится ли ему работа, сказал, что он лучше бы перешел в бухгалтерию или в плановый отдел, а проводить исследовательские работы и тем более конструировать ему не только не интересно, но и неприятно, поскольку он не видит в этом экономической целесообразности. У аттестационной комиссии, в которую входили умудренные опытом инженеры, ученые, руководители и общественные деятели, такое откровение вызвало полное неприятие. Молодого человека перевели с понижением зарплаты в плановый отдел, что превратило его в изгоя. Все институтское сообщество, включая женщин того же планового отдела, выражало ему презрение, считая его, получившего блестящее инженерное образование в МВТУ, бездельником, занимающимся примитивным женским трудом, нужным только для формальных отчетов. Такое отношение к экономике формировалось в советских людях намеренно и планомерно. Достаточно вспомнить популярную комедию «Карьера Димы Горина», где смешной экономист, на радость идеологам социализма, стал рабочим и только тогда превратился в полноценного члена общества.

«Интересно, где сейчас этот молодой инженер? — подумал Родик. — Может быть, возглавляет какую-нибудь крупную международную структуру, а его оппоненты бедствуют, будучи не в состоянии прокормить семью».

Вечером, сидя перед телевизором в кругу семьи и слушая щебетание дочки и жены, Родик продолжал мысленно задаваться вопросом: «Кто такой этот товарищ-господин Айзинский?» Сегодняшний разговор был прямым и откровенным. Манеры Григория Михайловича почти перестали раздражать Родика. Вероятно, это было связано с приобретенным в Венесуэле опытом. Юра оказался прав такое поведение действительно свойственно многим фирмачам. Если вспомнить Габриэля и сотрудников Общества советско-венесуэльской дружбы, то в сравнении с ними Григорий Михайлович — образец скромности. Бесспорно, Айзинский профессионал, образованный, выдержанный и спокойный человек. Михаил Абрамович и Валентина Петровна относятся к нему с неподдельным почтением, ловят каждый его взгляд и движение. Это о многом говорит. «Может, и неплохо, что мы разные, — размышлял Родик. Плюс с минусом притягиваются и создают устойчивые системы, а именно это сегодня и требуется».

— Учи иностранные языки, Наташа, — вслух сказал Родик. — Скоро это будет важнее всего.

— Пап, я и так учу. У меня по английскому — пять, а по немецкому — четыре.

— Давай по-немецки дома говорить? — предложил он. — Я немецкий почти забыл, а тебе нужно подтянуться до пятерки.

— А как же мама будет нас понимать? — спросила Наташа.

— Если она нас с тобой любит, то поймет, — пошутил Родик, вспомнив Марипили и почувствовав, как лицо загорается предательской краской.

Назад: ГЛАВА 25
Дальше: ГЛАВА 27

Загрузка...