Загрузка...
Книга: Я хочу быть с тобой
Назад: Глава 5
Дальше: Глава 7

Глава 6

Забыть друг о друге могут только любовники, любившие недостаточно сильно, чтобы возненавидеть друг друга.

Эрнест Хемингуэй

Девочка-мальчик. Маленькая разбойница. Всемогущая ведьма. Зачем всем этим ипостасям было лезть в клетку, для которой они не рождены, да еще запирать за собой дверь? Для какой такой радости взялась она навешивать на себя пудовые кандалы? А ведь всегда знала, что слово esposos обладает сразу двумя, равными по силе, значениями: наручники и супруги.

Пережив первый шок расставания, Алла теперь радовалась тому, что Вадим бросил ее. После многих лет добровольного заточения вернула себе главную ценность – свободу.

Она поморщилась, словно от зубной боли, вспомнила, как глупо цеплялась в последнее время за отдаляющегося мужа. Ради чего? Нужно было давно перешагнуть через их игрушечный брак, созданный исключительно по ее прихоти, и начать новую жизнь. Стирая одну за другой надписи прошлого, судьба подсказывала правильный путь: сделать работу над ошибками и набело переписать собственную жизнь.

Наслаждаясь тишиной субботнего утра – никто не гремит сковородками, не топает по коридору, не заглядывает в спальню с немым укором, – она еще минут двадцать провалялась в постели. Встала, приняла душ и отправилась завтракать. В кухне, как всегда, было темно. Алла включила свет и распахнула дверцу холодильника, за которой громоздились блюда и миски. Салаты пора уже было выкинуть, третий день со дня ее рождения стоят. Она так и сделала. Потом полюбовалась на авторское блюдо из куриных грудок, спагетти и сливочного соуса – выглядело неплохо, – но, вспомнив его липкий и странный вкус, Алла во второй раз поспешила к мусорному ведру. Вкусно готовить она так и не научилась, несмотря на активную практику последних месяцев. Во всяком случае, Вадим готовил гораздо лучше ее. И до сих пор наверняка упражняется в кулинарии – только уже где-то за пределами ее жизни.

Алла и в этом нашла преимущество: легче будет следить за фигурой без его фирменных блюд.

Она достала из холодильника яйцо, опустила его в кастрюльку и налила из-под крана воды. Потом, хорошенько подумав, бросила туда же зубочистку – забыла, зачем это нужно, но Вадим всегда говорил «надо». Включила огонь и уселась рядом, глядя на синее, с красными языками, пламя.

Правду говорят: люди не любят тех, кому делают зло. Стараются избавиться от пострадавшего – с глаз долой, из сердца вон, – словно жертва виновата в ущербности их души. Вадим бросил ее и исчез без следа – Алла была уверена, что он будет прятаться до тех пор, пока чувство вины не изживет самое себя. А до того момента не посмеет ни приблизиться, ни позвонить. Сначала ненависть, вызванная болью, которую он ей причинил, должна превратиться в полное безразличие.

Алла тоже не желала видеть его. В конце концов, поставить точку он решил сам. Когда Вадим поймет, что совершил непростительную глупость, и приползет обратно, Алла еще тысячу раз подумает, принять ли блудного мужа. Наверняка к этому времени у нее уже будет совершенно другая жизнь. Новый мужчина. Новая работа.

Больше всего она сейчас хотела забыть о человеке, который предал ее: залечил свои кровавые раны под ее надежным крылом, оперился и выпорхнул из гнезда.

Когда они с Вадимом впервые столкнулись друг с другом, он был практически мертв. Правда, уже научился – все-таки пять лет прошло со смерти отца – это скрывать. Он цеплялся за каждый шанс не думать о прошлом: учился, работал, брал заказы, крутился с утра до ночи без выходных. Лишь бы отвлечься от ада, который поселился в его душе.

Мать не простила сыну смерти отца: любила мужа без памяти. У нее ничего не было, кроме мужчины ее мечты: выскочила замуж в семнадцать лет за человека на десять лет старше, который заменил ей целый мир. После смерти Льва она и сама чуть не погибла: пыталась порезать вены. Но Вадим успел – спас ее, вызвал «Скорую помощь». Ее положили в больницу, выходили. Только душевная боль так никуда и не ушла.

Вечная страдалица, она до сих пор хранила верность погибшему мужу. На нее обращали внимание – нужно было только поднять от земли глаза, но мужчины с потерей Левушки перестали для нее существовать. Даже сын, безутешный и винивший себя во всем, был вытеснен из ее жизни жестоким горем. Она не обращала внимания на него: ходила мимо как тень, не затрагивая ни взглядом, ни словом.

Боль нередко объединяет людей, а тут разбросала в разные стороны, как от воронки только что взорвавшейся бомбы. Вадим пытался спасти то, что осталось от их семьи: падал перед матерью на колени, просил прощения, бился от отчаяния в истерике, когда видел, что она не слышит его. Но мать оставалась молчалива, как статуя, отворачивалась и смотрела в окно выцветшими глазами. Вадим сдался, принял свою вину и невозможность прощения. Забрал из серванта ключи от бабкиной квартиры – мать даже не заметила этого – и перебрался в мир одиночества. Кто мог простить его и понять, если даже он сам этого не умел?

Вадим забросил школу и, не в силах никого видеть, избавился от бывших друзей. Полгода он делал только одно: обивал пороги милиции, писал показания, рисовал портреты убийцы. Но все было напрасно. Только теперь понял: тот, в кожаной куртке и кепке, натянутой на глаза, с самого начала умело скрывал свое лицо. Под потоками осенней воды, стекавшей с козырька, да еще в темноте, никаких особенных черт нельзя было разобрать. Двое других тоже маскировались: такие же кепки, та же манера держаться в тени. Мальчик помнил про пустую бутылку из-под водки, на которой могли остаться отпечатки пальцев убийц, но она после приезда милиции испарилась.

Осталась только могила отца на подмосковном кладбище, куда Вадим ездил каждое утро, неважно – дождь или снег.

Он прекрасно понимал: ценой своей жизни отец спас его. Но зачем?! Какое право он имел отнимать у матери счастье? Пусть бы лучше погиб сам!

Детали этой трагедии Алла узнавала постепенно, в течение года, пока в ее новой квартире шел безумный ремонт. Покупая девяносто квадратных метров бетона, она и понятия не имела о том, во что ее решимость в итоге выльется. Почему-то казалось, что внутренняя отделка – это уже ерунда. Такая же простая, как чертеж на салфетке, тем более если за дело возьмутся не студенты, а настоящие мастера. Но в первой же конторе за один только проект назвали сумму, равную той, которую она планировала потратить на весь ремонт. Во второй пошли еще дальше – не стали даже выслушивать и вникать в детали без предоплаты.

Она прекрасно помнила о предложении Вадима, но не хотела больше обращаться к нему. Обсуждая условия покупки, подписывая договор, подавая документы в регистрационную палату, они виделись постоянно. Но риелтор ни разу не заговорил о чем-то, кроме сделки, ни на секунду не посмотрел на нее взглядом мужчины. И это было смертельно обидно. Алла тогда еще не знала о том, какие черти поселились в его душе: он боялся близких отношений, бежал от них. Считал, что именно из-за его похоти умер отец, и долгие годы наказывал себя.

Но Алла-то думала, что в день просмотра квартиры он выслушал ее и проявил интерес только с одной целью: заставить купить.

Однако, отчаявшись, она все-таки позвонила ему. Попросила помочь с ремонтом, и он обрадовался несказанно: Алла слышала это в задрожавшем от счастья голосе.

– Я же сразу предлагал, – повторял он рефреном, – все сделаю!

С того момента каждый рабочий день Вадима и Аллы заканчивался совещанием по ремонту ее квартиры. Он находил рабочих, покупал материалы вдвое дешевле рыночных цен, доставлял все это к дому и на пятнадцатый этаж при неработающем лифте. Деньги брал строго по чекам и ни копейкой больше. Когда Алла в сотый раз завела разговор о гонораре, прораб-самозванец ответил, что, если ей приспичило оплатить его труд, он подумает как. И сообщит.

Что только не лезло в голову Алле в момент ожидания: она уже представляла себе «оплату натурой», решение запутанных юридических дел, помощь в качестве сотрудницы банка. Но «гонорар» Вадима оказался неожиданным и абсолютно другим: он просил устроить на работу его маму. Сложность задачи заключалась не только в том, чтобы найти подходящее место для человека без образования и опыта, но и уговорить замкнувшуюся в себе женщину сорока лет впервые в жизни пойти на службу. К счастью для Аллы, должность значения не имела: только бы заставить ее выйти из дома. Не веря в успех, но изо всех сил желая за добро отплатить добром, Алла взялась за дело.

И, как ни странно, справилась – через три недели и восемь встреч Галину Ивановну удалось уговорить поработать в банке курьером. Но только потому, что без ответственного и толкового человека на этой должности все рушилось. И несчастная Алла – бедная девочка! – замучилась дублировать потерянные студентами-курьерами документы и трястись от ужаса при мысли, что утраченные бумаги попадут в лапы к конкурентам.

Актерских способностей у начальника юридического отдела хватило вполне: узнав от Вадима историю их семьи, она вжилась в роль спасительницы на полном серьезе. Конечно, Алла скрыла тот неприятный факт, что ей пришлось уволить неплохую девчушку, единственным недостатком которой были частые опоздания. Но симпатичная молодая студентка не пропадет, в этом Алла не сомневалась, а вот женщине без опыта и образования, да еще с незаживающей раной в душе, по-другому было не выжить.

Взаимная благодарность – сильное чувство. Алла с радостью наблюдала за тем, как дружеская симпатия между ней и Вадимом растет.

Счастливый прораб не мог налюбоваться на перемены, происходившие с матерью: она начала следить за собой, снова стала делать прическу, макияж, а благодаря врожденной старательности и хозяйственности через несколько месяцев выросла до офис-менеджера. Закупить бумагу, заказать канцелярские товары, позаботиться о сахаре, кофе, чае – оказалось, без Галины Ивановны как без рук.

Теперь все чаще по вечерам они сидели вдвоем в пустой Алкиной квартире среди сваленных в кучу стройматериалов, запаха сырого бетона и говорили. Уже не осталось друг от друга секретов, уже была выпита на двоих не одна бутылка вина, но дальше разговоров дело не шло. Вадим, уставая до полусмерти, теперь все чаще оставался ночевать «на объекте» – притащил из бабушкиной квартиры матрасы и кинул в углу будущей спальни.

А однажды и Алла не вернулась домой, в шумный научный табор своей семьи. Просто разделась и легла рядом с ним вместо того, чтобы уйти. Вадим нервничал, боялся к ней прикоснуться, и тогда она взяла дело в свои руки.

– Не переживай, это надо мне, – прошептала она.

У них не было планов на будущее, не прозвучали слова любви, смешными казались клятвы в верности, зато каждый обрел той ночью гораздо больше, чем мог мечтать, – близкого человека. Одиночество отступило.

Алла седьмым чувством уловила, что им нужно быть вместе. Вадим молчал. Но лишь потому, что не считал себя вправе взваливать на чужие плечи груз серьезных проблем – так она полагала. Когда полушутливо-полусерьезно Алла предложила пожениться, он только улыбнулся в ответ.

– Мне нужен менеджер по эксплуатации объекта, – заявила она.

– Понимаю, – Вадим поддержал игру.

– Зарплата хорошая.

– Не сомневаюсь.

– В качестве бонуса – душевные разговоры.

– Заманчиво.

– Соглашайся, – Алла прижалась к нему.

– Я подумаю.

– Кстати, – она заторопилась, – время от времени исполняю желания.

– Аргумент!

– Давай, – она начала по-детски теребить его за рукав, – не тяни…

Вадим задумался на мгновение, а потом серьезно ответил:

– Как хочешь. Давай.

Поначалу семейная жизнь забавляла обоих: они играли в нее, как дети. Только роли распределили наоборот. Он чаще всего оставался дома, на хозяйстве, – продолжал подрабатывать риелтором, но особенной радости и прибыли это не приносило, – Алла пропадала с утра до позднего вечера в банке и содержала семью. Постепенно, по мере того как улетучивалась эйфория от новизны, игра изменилась. Приобрела элементы реальности.

Вадим снова погрузился в депрессию, которая, казалось, отступила благодаря стараниям Аллы. Он мог часами сидеть не шевелясь, а когда молодая жена пыталась его растормошить, раздражался.

– Я не знаю, зачем живу, – повторял он, глядя мимо нее.

– Ради будущего, – каждый раз Алла пыталась отыскать «правильный» ответ. И постоянно промахивалась.

– Чепуха! В любую секунду человека могут зарезать или сбить машиной. Значит, будущего нет.

– Ради самой жизни, – Алла не сдавалась, хотя от правоты Вадима ей становилось страшно.

– Не смеши меня! Я ненавижу себя и свою жизнь.

Слышать такое было особенно горько. И это после всех перемен, которые, казалось, уже произошли с ним благодаря новому повороту судьбы.

– Живи ради меня…

– Зачем тебе нужен отцеубийца?

Он переводил на нее тяжелый взгляд, в котором не было ничего, кроме боли, – разве что слабый, едва уловимый трепет надежды.

– Ты никого не убивал!!! – собрав все силы, кричала она. – Ты нужен мне, потому что, – он замирал в ожидании, а Алла спотыкалась на полуслове: – Потому что я без тебя не смогу…

Он разочарованно отворачивался от нее и снова сверлил взглядом стену.

Первое настоящее желание, которое завладело Вадимом после смерти отца, охватило его внезапно. На Калужском шоссе, в Подмосковье он увидел участок земли, в который влюбился без памяти. Это было похоже на помешательство. Несколько дней подряд он чертил план воображаемого поселка, ночи напролет говорил только о нем, не давая жене уснуть. Поначалу Алла даже обрадовалась – приступы отчаяния сменились счастливым возбуждением – но потом начала сомневаться в благотворном влиянии идеи-утопии. Даже стала ревновать к этому дурацкому участку, невесть как повстречавшемуся на его пути.

Каждое утро Вадим выходил из дома ни свет ни заря и ехал за город, чтобы обойти несколько гектаров земли между дорогой и лесом: он мысленно строил собственный жилой комплекс. Сегодня в его воображении возникал небольшой элитный поселок, завтра – многоквартирный комплекс, послезавтра маячила мысль о торговом центре. Он что-то чертил на земле, измерял, межевал.

Закончились эти вылазки тем, что обеспокоенный охранник привел «сумасшедшего» в офис продаж и попросил вызвать бригаду. Ту, которая возит клиентов в Кащенко.

– У вас совесть есть?! – возмущался Вадим. – земля выставлена на продажу! Хочу смотреть, и смотрю.

– Можешь купить, и купи, – перефразировал прыщавый менеджер с фигурой, похожей на палку от швабры, – а если нет, чтобы тебя здесь больше не видели.

– Могу, – не задумываясь, солгал Вадим, – если приму такое решение!

Менеджер с сомнением покосился на одежду «покупателя», потом выглянул в окно, пытаясь разглядеть машину незваного гостя – парковка перед офисом оставалась пустой.

– На кого работаешь? – поинтересовался он.

– Некорректный вопрос.

– Хорошо, – голос чуть-чуть потеплел, – сколько времени нужно, чтобы дать инвестору ответ? Два дня? Неделя?

– Две недели, – с сомнением произнес Вадим, – не меньше.

– Не больше, – отрезал менеджер, – документы захочешь посмотреть, заходи.

Изучать бумаги Вадим поехал вместе с Аллой, в субботу. Всю дорогу, что они тряслись в старой маршрутке, он без конца повторял идиотскую просьбу:

– Только не говори, что ты моя жена, скажи просто – юрист!

– Ты что, стесняешься меня?!

– Нет! Только не говори…

Алла вообще ничего говорить не собиралась. Буркнула «добрый день», сунула свою визитку мерзкому менеджеру с бегающими глазками и села в углу с документами. Потом попросила сделать пару копий, которые взяла с собой, и удалилась, как королева – с гордо поднятой головой.

– Ну, что? – нервничал Вадим.

– Пока ничего, на первый взгляд все в порядке.

Той ночью Вадим так и не дал ей уснуть: как безумный, твердил о проекте, о том, что эта мечта стала для него избавлением. У него наконец появилась цель в жизни, а он и не надеялся! И сразу такая, которая поднимет на огромную высоту его цену – раз уж цена человека зависит от его амбиций.

В те дни Алла серьезно раздумывала о том, чтобы обратиться к психотерапевту, но не решилась: Вадим расценил бы этот шаг как предательство.

Чем ближе подходили к концу две недели, отпущенные Вадиму, тем мрачнее он становился. Уже были найдены покупатели на бабушкину квартиру, правда, сумму, которую можно было на этом выручить, предстояло увеличить в пять раз.

Алла наблюдала за бессмысленными попытками мужа найти инвесторов, и ее сердце обливалось кровью: она-то знала, как принято реагировать в деловом мире на сомнительные идеи никому не известных людей. Она слышала его бесконечные разговоры по телефону, во время которых он униженно просил познакомить его то с одним «денежным мешком», то с другим. Неудивительно, что люди на другом конце провода только крутили пальцем у виска: Алла фактически видела их перекошенные физиономии с воздетыми к небу глазами. После каждого такого звонка Вадим замыкался в себе еще глубже. Его неподвижное сидение на диване доходило порой до абсурда: он не замечал, как день переходит в ночь, а утро перекатывается в вечер. Алле было жаль мужа. Но что могла она сделать?!

Утром в понедельник на ее рабочем столе зазвонил телефон. Она подняла трубку, в которой раздался слащавый и неприятный голос.

– Алла Георгиевна?

– Да.

– Это Марик Тукан.

– Простите? – Алла понятия не имела, кто ей звонит, хотя наверняка запомнила бы экстравагантную птичью фамилию с первого раза, если бы где-то ее услышала.

– Я бы хотел знать решение инвесторов.

– Что?

– Мне обещали дать ответ в конце прошлой недели, – якобы внес ясность Марик, – ваш коллега. Кажется, архитектор?

Алла запуталась окончательно: подобных профессий среди сотрудников банка быть не могло. Она промолчала.

– Алло, – испуганно позвал Марик. – Алло! Я по поводу участка земли под застройку на Калужском шоссе!

Сочетание слов наконец растормошило память: звонил тот самый прыщавый тип, продавец мечты Вадима.

– Да-да, – Алла растерялась, офисная уверенность исчезла из голоса, – теперь вспоминаю.

– Вы приняли решение?

– Нам нужно еще время, – промямлила она. – Вы можете подождать?

– Если внесете задаток, сколько угодно, – хихикнул гнусный тип, почувствовав в интонациях девушки слабость.

– Внесем, – Алла спохватилась и вернула голосу начальственный тон, – но не раньше, чем через десять рабочих дней.

Положив трубку, она не смогла вернуться к работе: перед глазами стояло лицо Вадима, бессмысленно уставившегося в одну точку. Алла нервничала, сомневалась. Потом поднялась с места и взяла несколько бумаг на подпись в виде прикрытия. Достала из сумки папку с копиями документов на землю и отправилась в приемную мистера Маккея, нового президента банка. Нужно было хотя бы сделать попытку: если с Вадимом что-то случится, она себе не простит…

Яйцо задрожало в бурно кипящей воде и, словно потеряв контроль над собой, начало биться боками о стенки кастрюли. Алла вздрогнула и убавила огонь. Завтракать не хотелось.

Назад: Глава 5
Дальше: Глава 7

Загрузка...