Загрузка...
Книга: Я хочу быть с тобой
Назад: Глава 9
Дальше: Эпилог

Глава 10

Любовь столь всесильна, что перерождает и нас самих.

Федор Достоевский

Вадим не перезвонил. Ни той ночью, ни через несколько дней. Алла сходила с ума от беспокойства, но решила, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах не станет искать встреч или разговоров с ним. На это у нее уже не осталось сил. Если Вадим еще раз появится в ее жизни только для того, чтобы снова исчезнуть, она сойдет с ума!

К счастью, было на кого переключиться. Был Алешенька, о каждом дне которого она узнавала от Максимки и от Лены. Он теперь тоже мог с ней поговорить – Алла купила и передала ему с подругой детский телефон, на котором было всего несколько кнопок. Но ребенок, хоть и отвечал на ее звонки, все больше молча сопел в трубку. Она слышала только односложное «да», «хорошо» и неизменный вопрос, от которого у Аллы начинало щипать глаза: «Когда ты придешь?»

Был еще адвокатский экзамен – она готовилась к нему с таким упорством, словно от результата зависела чья-то жизнь. Да так оно, по сути, и было: в случае успеха ей предстояло выступить в суде. На самый конец зимы было назначено слушание по делу Максимки, а потом и Степана.

Экзамен она вчера сдала – вытащила билет, без запинки ответила на вопросы. После заседания комиссии ей сообщили, что испытания пройдены: оставалось дождаться, когда имя Алла Немова внесут в реестр адвокатов и вручат ей заветную «корочку» – адвокатское удостоверение. Никакой особенной радости Алла по этому поводу не испытала: было лишь ощущение, что все движется в правильном русле. По-другому не может быть.

Звонок телефона заставил ее вздрогнуть, мысли тут же вернулись к Вадиму. Не глядя на дисплей, она прижала к уху аппарат.

– Алло!

– Алла Георгиевна? – незнакомый женский голос заставил разочарованно выдохнуть.

– Да.

– Не знаю, помните ли вы меня… – барышня колебалась с признанием, – это Маргарита Петровна, детский психолог.

– Вас сложно забыть, – голос Аллы зазвенел железом.

Она не сомневалась, что девица приготовила новый подвох: уже настраивала против нее Бориса Кузьмича; заставляла привести к ребенку отца, который и знать о нем ничего не желал. Этого Алла, услышавшая от Максимки подробности явления в больнице папаши Соколова, простить психологу до сих пор не могла.

– Я звоню по поручению Бориса Кузьмича. – Маргарита Петровна долго не решалась продолжить, но потом все-таки выдала: – Мальчику предстоит повторная операция.

– Когда?! – Алла вся напряглась.

– В графике на послезавтра.

– Я… мне… обязательно нужно, – голос ее дрожал, – я должна быть рядом!

– Поэтому я и звоню, – Маргарита Петровна тяжело вздохнула, – Борис Кузьмич разрешил вам прийти.

– Мне?! Когда?!

– Когда угодно. Вы уже собрали документы на усыновление?

– Да! – Алла готова была бросить трубку и немедленно ехать в больницу. – Сегодня отвезла! Жду решения!

– Приезжайте когда хотите.

– Буду через час!

Она отключилась и стала метаться по квартире, плохо соображая, что нужно собрать. В преддверии Нового года Алла не могла удержаться: чуть ли не каждый день покупала Алешеньке новогодний подарок и прятала его в шкаф – этот «клад» вселял уверенность в том, что до праздника они обязательно встретятся. У нее накопилась уже целая гора чудесных игрушек, несмотря на то, что часть она успела передать с Леной: ей постоянно казалось, что вчера купила что-то не то, только вот теперь нашла лучшее. Распахнув дверцу, Алла выгребла на пол коробищи и коробки. Трясущимися руками выбрала радиоуправляемый вертолет. Сунула его в пакет и по-армейски, за две минуты, оделась.

– Теть Алла-а-а!!! – Максимка увидел ее первым, и палата огласилась радостным криком.

Степка, всегда готовый пошуметь, весело присоединился. Даже молчаливый Ваня громко поздоровался, а новенький мальчик с рукой, упрятанной в гипс по самую шею, приветливо выдал «здрасте».

Только Алешенька молчал. Он смотрел на Аллу сияющими глазами, и она видела только их. Как загипнотизированная, она подошла к его кровати, осторожно присела на краешек, а он все смотрел и смотрел на нее с легкой улыбкой, словно не мог налюбоваться.

– Ты пришла… – наконец прошептал он, едва слышно. – Мама…

Алла не выдержала – слезы брызнули из ее глаз. Она обняла Алешеньку, прижалась к нему, и он не вырывался: только худенькие плечики вздрагивали в ее руках.

– Что за шум, а драки нет? – Могучий голос Бориса Кузьмича заставил всех обернуться. – Алла Георгиевна, голубушка!

– Борис Кузьмич… – Голос ее сорвался.

– Обнимайтесь спокойно, – он улыбнулся, – ко мне зайдете потом.

Она не знала, сколько времени просидела, прижимая к себе Алешеньку, – была так счастлива, что, казалось, больше ничего и не нужно. А потом Максимка набросился с расспросами: ему все хотелось знать и про экзамен, и про комиссию, и про палату адвокатов. Лена пыталась остановить сына, но он был так возбужден, что ее даже не слышал.

– Имей совесть, Максимка, – она наконец проявила строгость, – Алле к Борису Кузьмичу нужно, а ты не закрываешь рот!

– Простите, тетя Алла! Вы идите, идите. Я потом!

Алла хотела подняться, но Алешенька накрепко вцепился в ее руку, не отпускал. Только тогда она вспомнила про подарок – достала из пакета вертолет и положила на одеяло.

– Это мне?! – Алешенька неуверенно дотронулся до коробки.

– Конечно.

– Ух ты! – Максимка вытянул шею. – Настоящий?!

– Спасательный, – Алла улыбнулась. – Максимка, будь другом, помоги Алешеньке разобраться.

Воспользовавшись заминкой, она поднялась и вышла за дверь.

Борис Кузьмич ждал ее в ординаторской. Он тихо и торопливо заговорил, не дав ей даже рта раскрыть.

– В четверг оперируем. Будем бороться. Но обещать ничего не могу.

– Совсем плохо дела?!

– Ишемия, – хирург тяжело вздохнул, – если реконструктивная сосудистая операция не даст результата…

– Господи!

– Главное, спасти ребенку жизнь, – Борис Кузьмич посмотрел на нее сурово из-под нахмуренных бровей, – уже существуют гениальные протезы… абсолютная функциональность… ничего не заметно.

Алла закрыла ладонями лицо. Заведующий отделением осторожно положил руку ей на плечо.

– Держитесь. Не раскисайте. Алешке нужна ваша помощь!

 

Оставшиеся до операции дни Алла не могла спать: возвращалась после больницы домой и лежала, уставившись в потолок. Она боялась даже закрыть глаза – подсознание тут же начинало рисовать самые страшные картины.

В четверг утром поняла, что не может сама сесть за руль. Вызвала такси и приехала в больницу.

Палата мирно посапывала. Спокойный Алешенька, кажется, и не догадывался, что его ждет: на детских губах во сне блуждала мягкая улыбка. При виде ее Алла не удержалась от слез, а дальше все происходило как в тумане.

Она, как могла, улыбалась Алешеньке, помогала медсестре снять с ребенка пижамку, собственными руками перекладывала его на каталку, а потом провожала до операционной. Сердце прыгало, руки дрожали, она не могла ни слушать, ни говорить. Вернулась в палату и сидела на кровати, раскачиваясь из стороны в сторону. Мысленно она лежала рядом с сыном под ярким светом хирургических ламп.

Зазвонил телефон. Она молча поднесла к уху трубку.

– Алла Георгиевна, это из органа опеки.

– Да…

– Ваш пакет документов рассмотрен, результат можете получить по нашему адресу.

– Что там?

– Зачитать?

– Пожалуйста…

– Так, – зашуршали бумаги. – Немова, обратилась… Вот! Заключение отрицательное.

– Что это значит? – она окончательно перестала соображать.

– Отказ в усыновлении. Приезжайте за документами.

Короткие гудки раскаленной лавой вливались в мозг. Все плохо… Все пропало… Алешеньку не спасут… Алла почувствовала, что теряет сознание.

Она очнулась от грохота каталки. Звук, подобный набату, приближался по коридору, и в нем растворились шорохи, голоса, даже воздух. Стало нечем дышать. Кое-как поднявшись с кровати, она, как солдат, вытянулась по стойке «смирно». Открылась дверь. Показался край каталки и черноволосая голова Алешеньки. Медленно, миллиметр за миллиметром, он приближался к ней. Алла боялась смотреть вниз, на ноги: ее взгляд неподвижно уперся в его лицо.

– Помогите, – попросила медсестра, но Алла не смогла даже пошевелиться. На помощь пришла Лена: взяла Алешеньку за плечи.

– Как? – успела она шепнуть до того, как медсестра откинула одеяло.

– Хорошо, – пожилая женщина улыбнулась, – руки-ноги на месте!

Алла, не помня себя от счастья, не в силах справиться с чувствами, раздирающими ее на части, вылетела за дверь.

Выскочив из отделения травматологии, она чуть не врезалась в мужчину и отругала себя: нельзя так, нельзя. Здесь же дети на колясках, на костылях!

– Алена?! – знакомый голос заставил ее вздрогнуть.

– Вадим…

– Как прошла операция?

– Откуда ты знаешь?!

– Мы с Борисом Кузьмичом вместе планировали. Я помог немного – сумел договориться с лучшим сосудистым хирургом. Мне подсказали, к кому идти.

Она посмотрела на него как на бога.

– Ты?

– Да, – Вадим коротко кивнул и повторил нетерпеливо: – Как там Алешка?

– Ногу удалось спасти!

Вадим схватил ее в объятия и прижал так сильно, что Алла невольно вскрикнула.

– Значит, правду сказали, – повторял он, улыбаясь до ушей, – не зря я за ним по пятам ходил!

– Дорого?

– Ерунда, Алена, – он сиял от счастья, – разве это имеет значение? Главное, получилось! И остальное получится. Я тебе потом расскажу!

– О чем?

– О фонде. Ты мне поможешь? Замучили меня с регистрацией. Всю душу вынули.

– Помогу! – она улыбалась.

– Борис Кузьмич сказал, ты адвокатский экзамен сдала.

– Откуда он знает?

– От Максимки, конечно. У нас с тобой столько дел! Мы этого гада засадим… до конца жизни…

– Вадюша, ты о ком?

– Об ублюдке, который Алешеньку сбил! Я сам до сих пор не могу поверить. Четырнадцать лет прошло… А я узнал… Круглов гениальный оказался мужик! Такое смог раскопать! Срок давности не поможет – там чистой воды уклонение от следствия. Батяня этот его… участковый… Алена, родная, ты не представляешь!

Он снова стиснул ее, потом выпустил, чтобы заглянуть в сияющие глаза. Она не понимала и половины из того, что он наговорил, но чувствовала – случилось что-то очень важное и хорошее.

– Я тебя люблю! – Вадим смущенно опустил глаза. – Прости меня. Все мы не без греха. Нельзя так судить… Я очень перед тобой виноват!

– Я тоже люблю тебя, – она произнесла это раздельно и четко, с невыразимой нежностью в голосе.

Глаза его сделались огромными, он хотел что-то ответить, но не успел: раздался звонок. Незнакомый городской номер высветился на экране телефона, который он извлек из кармана, Вадим торопливо сбросил его. Но настойчивый абонент никак не желал отставать – снова зазвучали звонки.

– Алло! – Он раздраженно схватил трубку.

– Наконец-то, Вадим Львович! – недовольный женский голос отчитывал его. – Из суда беспокоят! Почему не выходите на связь?! Пропустили все заседания!

– Какие заседания?!

– По вашему процессу!

– Какому процессу?!

– У вас что, их много? – Женщина окончательно разозлилась.

– Простите! Совсем забыл – замотался, себя не помню.

– Потрудитесь хотя бы приехать!

– Зачем? Я не понял! Вас плохо слышно.

– Вадим Львович, – женщина что было мочи напрягала голосовые связки: теперь даже Алла прекрасно слышала этот крик, – ваше требование суд удовлетворил! Вы с Немовой Аллой Георгиевной с сегодняшнего дня разведены!

– Нет, – Вадим нервно сглотнул. – А можно что-нибудь сделать? Как-нибудь вернуть все назад?

– Вы что, – женщина сорвалась, – издеваетесь над судом?!

В трубке послышались короткие гудки, и он, не с первого раза попав куда следует, сунул аппарат в карман.

Не говоря ни слова, Вадим опустился на колени, перекрыв путь врачам, возвращавшимся из операционной. Он смотрел на Аллу снизу вверх, а вокруг собиралась толпа людей, отрезанных от входа в отделение.

– Алена, – голос его был хриплым, но твердым, – я полный болван. Но все равно… выходи за меня замуж!

Назад: Глава 9
Дальше: Эпилог

Загрузка...