Загрузка...
Книга: Я хочу быть с тобой
Назад: Глава 8
Дальше: Глава 10

Глава 9

Любить – значит бороться с тысячами преград в нас самих и вокруг нас.

Жан Ануй

Валя раздраженно шипела на Андрюшу – он отказывался есть. Бедный ребенок обиженно хмурился над тарелкой с безвкусным месивом и старался не заплакать. Вадим отводил глаза: знал, что в дурном настроении жены виноват он один.

Все началось тем утром, когда он вернулся от Аллы. Ему не пришлось ни выкручиваться, ни врать – Валя моментально все поняла. Весь день она не разговаривала с ним, спать легла в детской, вместе с Андрюшей, но посреди ночи пришла к нему. Холодная. Злая.

Они сидели каждый на своей стороне кровати, словно чужие люди. Валя говорила, он слушал и безвольно кивал. Она давно убедилась в том, что на свете нет идеальных мужчин: Вадим и так слишком долго казался ей нереальной мечтой. Если бы не эта измена, она бы по-прежнему боготворила его и верила всему, что он говорит. Но теперь это невозможно: он разбил ей сердце, украл доверие!

Конечно, когда-нибудь она сможет простить его ради любви, ради Андрюши. Но все это зависит…

– Во-первых, мама должна жить с нами, – Валя диктовала, словно он собирался записывать, – ее квартиру я буду сдавать. Во-вторых, я больше не собираюсь выклянчивать у тебя деньги: сам перечисляй мне на карту. В-третьих, хватит думать, что ты пуп земли: муж во всем должен советоваться с женой.

– Хорошо… – Вадим устало кивнул.

На мгновение Вадиму показалось, что Валя даже рада такому развитию событий: его вина давала возможность манипулировать им.

За неделю ситуация если и изменилась, то в худшую сторону: он не ожидал, что теперь каждый шаг – не только его, но и Андрюши – будет встречаться агрессией. Вадим предпочитал отмалчиваться в ответ на ее истерики и вспышки гнева, но порой они переходили все мыслимые границы.

– Ты будешь есть или нет?! – взвизгнула она, бросая ложку сына в тарелку. Капли мутного бульона разлетелись по всему столу, попали в лицо Андрюше и на руки Вадиму.

– Валя, прекрати! – он не выдержал.

– Не лезь, – бесцветные глаза уставились на него, – это не твой сын!

– Мой, – он бросил извиняющийся взгляд на Андрюшу, – если он не хочет это есть, то я разрешаю.

– Ах так?!

Она вскочила и пулей вылетела из кухни. Вадим взял со стола салфетку, вытер лицо ребенка от капель и набежавших слез.

– Мама просто недосолила, – Вадим протянул ребенку солонку, – но она старалась. Вот и расстраивается.

– Дя?

– Конечно, – он тяжело вздохнул.

Кое-как они закончили с ужином. Вадим умыл Андрюшку, отнес в постель, а сам отправился к Вале. Она сидела, забравшись с ногами на диван, и смотрела телевизор.

– Ребенок поел, – спокойно доложил он и сел рядом.

– Я должна сказать тебе за это спасибо?!

– Как хочешь, – Вадим взглянул на экран, на котором некрасиво плакала симпатичная брюнетка. – Когда к нам переедет твоя мама?

– Не знаю!

– Снова поссорились?

– Вы все меня ненавидите, – Валя выплевывала слова, – ты делаешь вид, что меня нет, мама постоянно ругает.

– За что?

– За Андрюшу. За тебя. За все! Вы мне все надоели!

Вадим прекрасно понимал, почему Валя злится на него, но при чем тут ее родные? Они-то что плохого ей сделали?

– Ты не хочешь выйти на работу? – он осторожно забросил удочку.

– Куда? – ее глаза заинтересованно блеснули. – К тебе в компанию?

Вадим кашлянул. Он еще не был готов к этому разговору и хотел бы сначала собраться с мыслями. В слово «работа» он вкладывал какой угодно смысл, кроме той компании, которую потерял. Хотя, с другой стороны, рано или поздно все равно этот вопрос нужно было поднять.

– Почему обязательно ко мне?

– А куда еще меня возьмут?! – она вспылила. – Без опыта. С неоконченным высшим.

– Можно, конечно, и ко мне, – Вадим осторожно взял ее за руку, она позволила и с любопытством заглянула ему в глаза, – только у меня дело на такой стадии, что…

– А какая должность? – она не дослушала.

– Какая захочешь, – он усмехнулся ее нелепым амбициям, – только платить я тебе пока не смогу.

– Как это? – она оскорбилась. – Другим можешь, а мне нет? Думаешь, если жена, то…

– Ничего я не думаю, – на этот раз он решительно перебил ее, – никаких «других» тоже нет. Я только начал, работаю один.

– Не морочь мне голову!

– Валя, – Вадим на всякий случай отпустил ее ладонь и отодвинулся, – строительной компании больше нет. То есть она есть, но без меня. Речь о новом деле.

– Что ты несешь? Это твой бизнес! Куда он мог деться?!

– Долгая история.

– Расскажи!

– Валя, не вынимай душу.

– Я жена! Я должна знать!

– В компании был ключевой акционер, ты это знаешь.

– Шеф твоей бывшей?

– Да. Он решил, что должен сам руководить. Вот и все.

– А тебя, – ее глаза стали круглыми, – коленом под зад, как щенка?!

– Следи за словами!

– С какой радости?! – Ее глаза горели злым огнем. – Ты должен кормить семью! У тебя жена, сын!

– Не беспокойся, – Вадим усмехнулся двойным стандартам, – у меня пока есть деньги.

– Они закончатся!

– Обязательно. Но к тому времени я уже зарегистрирую фонд. Начну работу. Прежних доходов, конечно, не будет, но на жизнь как-нибудь хватит. С голоду не умрем.

– Что за фонд? – Губы ее побелели.

– Некоммерческий фонд помощи детям, которые пострадали в авариях. Этих ребят должен кто-то защищать! Ты же видела в больнице – Алешка, Максимка, Степка…

– При чем здесь ты?!

– А кто? – он не понял вопроса. – Я уже подал документы на регистрацию. Заказал сайт. С Борисом Кузьмичом мы обсудили. Формируем попечительский совет.

Валя отскочила от него как ошпаренная.

– Ты больной? Голова соображает? – Ее крик стал переходить в истерический визг.

– Не ори, напугаешь Андрюшу.

– А мне наплевать! – она продолжала визжать, топать ногами. – Ты меня обманул!

– В чем?

– Во всем! – ее глаза сузились. – Убирайся!!!

– Валя, ты пожалеешь, – Вадим произнес эти слова спокойно, в полной уверенности: он сам, как только выйдет за дверь, моментально забудет о ней, как о тяжелом сне. Только перед Андрюшкой будет чувствовать себя виноватым. Но что с этим можно сделать?

– И не подумаю!

– Хорошо.

Он встал и пошел в спальню. Раскрыл спортивную сумку, стал собирать вещи. Сначала Валя наблюдала за этим действом с ухмылкой, не веря, что он на самом деле может уйти из собственного дома. Но когда он начал надевать ботинки, она по-настоящему испугалась.

– Вадечка, любименький, – она схватила с вешалки его пальто и прижала к себе, – не отпущу! Сказала глупость! Ну, с кем не бывает? Ты меня обидел, я мучилась. Мне было больно.

– Отдай пальто, – он смотрел на нее в упор.

– Нет!

– Как скажешь, – Вадим пожал плечами и достал из шкафа осеннюю куртку. – Прощай!

Он открыл дверь, вышел за порог и только тогда увидел, что Андрюшка с трясущимися плечиками, перехваченными кольцами Дельбе, плачет, прислонившись спиной к стене.

– Дружище, – Вадим подошел, присел перед ребенком на корточки, – ты же бравый солдат.

– Дя. – Малыш, узнав слова Бориса Кузьмича, гордо кивнул.

– Значит, надо бороться! Выздоравливай. Я позвоню бабушке, она придет.

Вадим протянул Андрюше руку и, осторожно сжав его ладошку, поднялся. Валя все еще стояла растерянная, крепко прижимая к себе его пальто. Он улыбнулся ей и, удобнее перехватив сумку, вышел в подъезд.

Метель разгулялась не на шутку, было почти ничего не видно. Вадим понятия не имел, куда идти или ехать. Бросил сумку на заднее сиденье и забрался в машину. Вернуться к Алле нельзя: это значит снова вызвать в ней жалость. Кому он нужен теперь, без компании, без будущего? С одной только сумасбродной идеей, из которой еще неизвестно что выйдет.

Лучше поехать к матери. Он вспомнил, что не виделся с ней с тех пор, как Маккей выгнал его из компании, как шелудивого пса. Галина Ивановна звонила каждый день, спрашивала, как дела, но приехать так и не собралась: по-прежнему не желала видеть Валю. А он, увлеченный новым делом, тоже никак не мог выкроить пару часов, чтобы добраться до матери. Вадим завел двигатель и тронулся с места.

С детства знакомый двор заставил сердце болезненно сжаться. Зимой и летом здесь было еще терпимо – зеленые или белые краски растворяли воспоминания. Но осенью, во время дождей, асфальт заливала тяжелая, как свинец, вода, и Вадим старался не появляться у матери с сентября по ноябрь. При одном только виде бескрайних луж ему становилось физически плохо. Он начинал задыхаться, во всем теле возникала проклятая дрожь. Сколько раз он просил маму поменять квартиру – готов был доплатить сколько нужно, лишь бы прекратились эти мучения! Но она не соглашалась: для нее этот дом хранил память об отце.

Вадим припарковался и вошел в старый подъезд. Поднялся на третий этаж, нажал на кнопку звонка. Обшитая дерматином дверь, отполированная до блеска ручка, и даже заливистая трель, прозвучавшая в глубине квартиры, остались прежними.

– Кто там?

Вадим удивленно взглянул на номер квартиры – все правильно. Просто не узнал голос матери: он был таким молодым и задорным, что должен был принадлежать юной барышне. Дверь распахнулась, и вместе с ароматами пирогов в подъезд выглянуло румяное и улыбчивое лицо Галины Ивановны.

– Вадим?! Надо же! Проходи-проходи, не стой на пороге.

Он вошел и тут же, нос к носу, столкнулся с Дмитрием Васильевичем, своим директором по безопасности.

– Здравия желаю, Вадим Львович. – Подполковник КГБ в отставке почему-то был в домашних тренировочных штанах и шлепанцах на босу ногу.

При виде бывшего начальника он смущенно заулыбался, чего раньше за ним никогда не водилось: на работе Дмитрий Васильевич был серьезнее, чем скала.

– Добрый вечер.

Они растерянно замолчали.

– Я тут со всей этой суетой, – мужчина кашлянул в кулак, – не поинтересовался, что там гражданка Вострикова? Мне показалось, она после нашей воспитательной беседы должна была забрать заявление.

– Спасибо, Дмитрий Васильевич, – Вадим ошалело переводил глаза с сияющей матери на взволнованного подполковника, – так и есть. В тот же день забрала.

– Хорошо, – мужчина снова кашлянул. – Вы, это, проходите, пожалуйста. У Галины Ивановны как раз пироги поспели.

– Нет-нет, – Вадим начал отступать, – не буду вам мешать. Еще раз спасибо! Мам, я тебе завтра позвоню. Расскажешь мне новости.

– Если вы про компанию: дело табак, за неделю, что вас нет, почти все уволились, – Дмитрий Васильевич решительно расставлял точки над «i», – а если про нас с Галиной Ивановной, то не подумайте. Мы в марте поженимся.

– Поздравляю…

– Надеюсь, поддержите?

Вадим, ошарашенный, закивал. Мама наконец не выдержала – рассмеялась. Быстро обняла сына за шею и крепко поцеловала в щеку.

– Я тебе завтра сама позвоню, – кокетливо прошептала она ему на ухо и уже громче добавила: – Может, все-таки останешься на пироги?

– Нет, – Вадим, споткнувшись о порог, наконец выпятился за дверь, – до завтра! Доброй ночи!

Он вышел во двор. Деваться было решительно некуда, мыслей никаких. Да еще и новость о предстоящем замужестве матери выбила из колеи. Не то чтобы он возражал – Васильич был той самой каменной стеной, за которой и ему самому прекрасно жилось последние шесть лет, – просто предстоящая свадьба мамы превратила его самого в маленького растерянного мальчика.

Не было желания садиться за руль, чтобы ехать неизвестно куда. Вадим постоял около машины, а потом решил пройтись.

Он брел то ли по памяти, то ли наугад. Дошел до своей школы, потом свернул в один двор, в другой. Здесь они в детстве подтягивались на турниках, здесь в первый раз попробовали закурить – их тогда обматерил за это какой-то пьяный дядька. Постепенно Вадим углубился во дворы, которые узнавать перестал, но все равно не останавливался. Шел и шел под мягко падающим снегом.

Неожиданно глаза выхватили знакомые очертания из темноты, Вадим подошел ближе. Старый «Линкольн», далеко выставив зад и уткнувшись носом в детскую площадку, спал, словно черный диковинный зверь. Вадим стал по привычке осматривать автомобиль. Сколы, ссадины, царапины – все как обычно. Машину не красили давным-давно. Он подошел сзади и обомлел: задняя правая фара оказалась разбита. Бросился к левому крылу – на нем красовалось несколько царапин и крошечная вмятина! Если не знать, что именно ищешь, заметить эти дефекты было бы невозможно. Не веря своим глазам, Вадим еще несколько раз обошел автомобиль. Все приметы, которые перечисляла Алла, в точности совпадали!

– Эй, мужик, – Вадим вздрогнул от громкого окрика, – ты чего там крутишься?!

Он поднял глаза и увидел в окне подъезда мужской силуэт. Разгоревшаяся от затяжки сигарета осветила круглое лицо и бычью шею.

– Смотрю, – крикнул он в ответ, – думаю купить что-то похожее!

– Езжай в Америку, – мужик самодовольно хмыкнул, – у нас хорошей тачки днем с огнем не найдешь.

– А эта не продается?

– Размечтался!

– И все-таки? Я могу хорошо заплатить!

– Щас, – мужик выплюнул в окно сигарету, – погоди, спущусь.

Через мгновение перед Вадимом стоял невысокий плотный мужчина, примерно его возраста, в летних штанах, ватнике и домашних тапках.

Пока он спускался, Вадим успел, хотя пальцы его безбожно дрожали, отыскать режим записи на телефоне и нажать кнопку.

– Сколько? – Вадим заговорил первым.

– За пол-ляма подумаю.

– Год какой? Девяносто седьмой?

– Девяносто второй. – Мужик любовно погладил машину.

– Тогда дорого.

– Как хочешь, братишка, – он пожал плечами и развернулся.

– Подожди! Аварий не было?

– Сам не видишь? – Он вытащил из кармана пачку сигарет и снова закурил.

– На левом крыле царапины какие-то свежие.

– Разглядел, – мужик с удовольствием выпустил в небо струю дыма, – прикинь, какая история! Ехал к подруге, ясное дело, под парами. Тут выскочила какая-то псина из подъезда соседнего дома и прям под колеса!

Вадим почувствовал, как руки его стали ледяными. Он уже слышал однажды эти слова – тот же голос, тот же гнусный смешок.

Этот гад даже не понял, что сбил ребенка! Был настолько пьян, что ему примерещилась собака.

– Плохая примета, – Вадим просипел, едва ворочая языком.

– Не боись! С тех пор, сколько езжу, нормально все!

– Я подумаю…

– Петух тоже думал, – он рассмеялся собственной недосказанной шутке: его смех начал булькать, захлебываться, пока не превратился в жуткий кашель.

Вадим от этого звука пошатнулся, все поплыло перед глазами. Нечеловеческим усилием воли он заставил себя не двигаться, не менять каменного выражения лица.

– Давно здесь живешь? – Как он ни старался, голос его дрожал. – Кажется, мы соседи.

– С рождения, – мужик, в последний раз затянувшись, выкинул окурок, – отец у меня участковым тут был. Пока не погиб при исполнении. Светлая память!

– Давно?

– Десять лет тому назад. Я тогда дурака, дубина, валял! Сколько крови батяне выпил. Раньше надо было думать! Глядишь, и батя остался бы жив.

– У меня тоже отец погиб…

– Мент? Может, наши вместе служили?

– Нет.

– Ладно, – мужик поежился, – не май месяц – на морозе в тапках стоять. Телефон запишешь?

– Запомню. Говори.

Он назвал одиннадцать цифр и добавил: «Славик». Вадим кивнул. Его шатало, словно он оказался на палубе океанского лайнера в дикий шторм, тошнота подступала все ближе.

Ватник уже давно скрылся в подъезде: промелькнул в окнах между первым-вторым этажом, потом третьим-четвертым и пропал. А Вадим все не мог сойти с места.

Потом, словно кто-то толкнул его, он побежал. Набирая и набирая скорость, пока не влетел в ворота своей школы.

Только тогда решился выключить диктофон и позвонить Алле.

Голос раздался в трубке моментально, словно она сидела и ждала его звонка.

– Алена, – Вадим едва шевелил языком, – дай телефон своего следователя.

– Сейчас пришлю. – Она по голосу поняла: что-то произошло, но не задала ни единого вопроса.

– Потом все объясню, – пробормотал Вадим, отключаясь.

Через несколько секунд он уже говорил с Иннокентием Семеновичем, задыхаясь от нервного напряжения и быстрой ходьбы.

Круглов был не обязан ему помогать, он в принципе мог не отвечать на ночные звонки, но так уж, в отличие от своего сына, этот человек был устроен: не умел оставаться в стороне.

Следователь выслушал Вадима – это имя, не будь оно связано с Аллой Немовой, ни о чем ему не говорило. И тут же назвал свой домашний адрес.

Назад: Глава 8
Дальше: Глава 10

Загрузка...