Загрузка...
Книга: Война теней
Назад: 4—6 августа 2008 года
Дальше: 8 августа 2008 года

7 августа 2008 года

Свой джип Майор нашёл на стоянке аэропорта в Тюмени. Именно до этого города проследил Глаз продвижение трейлера с контейнером и ракетой в кузове. Теперь Глаз улетел вперёд перекрывать дальнейший путь террористов на запад. Майору по-прежнему нужно было идти по следу, ожидая какой-нибудь хитрой петли, сотворённой преследуемыми, и тогда всё нужно будет начинать сначала.

Предположение разыскника о том, что террористы воспользовались проводкой своей машины по трассе сотрудниками ДПС, полностью подтвердилось.

С постовыми на КПП работал опытный гипнотолог. Методы, правда, несколько различались. То милиционерам звонил начальник службы ГИБДД и приказывал в устной форме сопроводить машину до определённого пункта назначения. То им представлялись письменные документы, требующие осуществление конвоя. Порой патрульных просто искренне просили помочь, и у них не хватало сил отказать в такой просьбе.

О своих поездках, выполнив миссию, они тут же забывали, или, удивлённо переглядываясь, обнаружив себя в другом регионе, быстро договаривались между собой о полном умолчании данного факта.

Кодировку их памяти гипнотолог осуществлял поверхностную, и Глазу, а позже идущему по следам Майору практически нетрудно было получить истинную информацию.

Сегодня, сидя за рулём, Майор чувствовал какое-то беспокойство. Он не стал списывать его на усталость, а расценил как подсказку давно и надёжно развитой интуиции. Машина двигалась уже в горах по серпантину, и водитель очень внимательно прощупывал встречные и нагоняющие его машины.

След волновых полей проехавшего здесь отряда зомби чувствовался всё отчетливее, и Майор даже проскакивал некоторые КПП, не пытаясь получить информацию об использованных втёмную сотрудниках милиции. Он рассчитал, что примерно через сутки они с Глазом с двух сторон выйдут к точке, в которой погоня закончится и начнётся последний аккорд этой затянувшейся операции.

«Только помяни чёрта, – подумал Майор, увидев, что дэпээсник КДП делает отмашку жезлом в его сторону. – Ну, сами захотели, – притормаживая, решил преследователь. – Запишу ваши показания на плёнку, а потом разбирайтесь со своим начальством».

Он остановил машину точно у ног сотрудника милиции и опустил стекло.

– Что-нибудь не в порядке, командир? – с лёгкой улыбкой спросил он, протягивая в открытое окно документы.

– Сейчас проверим, – невозмутимо ответил тот.

Сзади повеяло холодом, и Майор, краем глаза заглянув в зеркальце заднего вида, обнаружил, что патрульного страхует его напарник. Да не просто страхует, а, подняв автомат на уровне плеча, зафиксировал в прицеле спинку водительского сиденья или даже голову проверяемого.

– Выйдите из машины, – потребовал милиционер, пряча документы Майора себе в карман и, сделав два шага назад, поднял ствол своего автомата.

«Задержание со всеми вытекающими. Хороший ход, но как они вычислили мою машину, или это просто обычная проверка?» – выбираясь с водительского сиденья, начал прикидывать варианты Майор.

После стандартных требований в виде «руки на капот», охлопывания карманов и получения браслетов на руки, его попросили пройти в помещение КДП.

– После того как надел наручники, полагается приказывать, – поправил милиционера задержанный. – А то вдруг откажусь? Просьбы я выполнять не обязан.

То, что это был приказ, он понял сразу, получив удар прикладом между лопатками.

«Потерплю ещё немного, – решил он. – Узнаю степень их осведомлённости и перспективы на будущее».

Майор молча прошёл в помещение и поднялся по лестнице на второй этаж, где его усадили на стул у глухой задней стены. Один из сотрудников остался стоять напротив него, направив на него ствол оружия, другой взял трубку мобильного телефона.

– Приезжайте, забирайте своего гаврика, – проговорил он своему абоненту.

Майор резко активировал слух.

– В каком он состоянии? – спросила трубка.

– Мы подарили ему пару наручников, – ответил сержант.

– Вы применили электрошокер?

– Зачем? Он и так ведёт себя спокойно. Таскать такого лба по ступеням мы не договаривались.

– Немедленно сделайте это, но только так, чтобы он не понял, для чего вы к нему приближаетесь.

«Патрульных просто купили под видом криминальной разборки. Они могут мне ещё пригодиться, если за мной приедет братва, – понял Майор, освобождаясь уже от второго браслета. – Если это мои клиенты, то они просто молодцы. Отслеживать свои хвосты обычно принято у спецслужб. Теперь потрясут меня, захотят узнать о степени информированности противника и зачистят. Придётся постараться, чтобы один из гостей остался в живых. Это, конечно, исполнители, многого они могут и не знать, но чем-нибудь поделятся, если их хорошо попросить».

– Иди сюда, – потребовал сержант, что-то писавший после окончания разговора. – Подпиши вот здесь и здесь. – Он ткнул пальцем в документ, лежащий на столе.

При этом рука сотрудника милиции легла на рукоятку шокера, висевшего вдоль ноги наподобие ковбойского кольта.

«Решил ударить, когда я буду к нему боком».

– У меня руки в браслетах, – не двигаясь с места, ответил задержанный.

– Иди-иди, я тебе их тут расстегну.

Майор встал, сделал два шага вперёд, отвёл локтем ствол автомата ближайшего охранника, и вдруг, неожиданно для всех, этот автомат оказался у него в руках. Владелец оружия получил тем же локтем в челюсть и грохнулся на пол, хлопая глазами.

– Быстро положил автомат на стол, – зло потребовал Майор от несостоявшегося ковбоя.

Когда его приказание было выполнено и на стол также легли шокер и пистолеты, а милиционеры сидели, прижавшись спиной к стене, захвативший их террорист начал экспресс-допрос.

– Кто приказал захватить меня? Если отвечаете быстро и правду, то сохраняете целостность своих шкур, погоны и даже гонорар, полученный за моё задержание.

– Сейчас приедут наши ребята, и тогда посмотрим, чья шкура будет целее.

– Как скоро они приедут?

Никто из сидящих не ответил, и тогда Майор нанёс короткий удар в колено одному из упрямцев.

Раздавшийся вой был поглощён ревом проезжающего мимо КДП КамАЗа.

– На следующий отказ пуля в колено обоим, – проговорил допрашивающий, опуская предохранитель автомата и слегка оттягивая затвор, чтобы убедиться, что патрон находится в патроннике. – Я жду.

– Подъехали двое на уазике, по внешнему виду похожи на братков. Цепуры, гайки, коротко стриженные, – начал быстро говорить сержант, получивший удар в колено. – Один, видимо старший, плотный, среднего роста. Второй, громила, всё время молчал. Бык – он и есть бык. Старший сразу сказал, что разыскивают одного лоха, крупно им задолжавшего. Предложил каждому из нас по сто баксов, если мы остановим машину с тем фраером. Извините, с вами. И ещё по пятьсот, если задержим вас до их приезда.

– Значит, решили срубить денег по-лёгкому, – оценил Майор ситуацию. – Радуйтесь, пацаны. Я подожду ваших братков. Только насчёт окончательного расчёта – чтобы ко мне потом без претензий. Как вы определили, какую машину останавливать и кого задерживать?

– Старший дал жезл, – сержант кивнул в сторону стола, на котором лежало всё имущество сотрудников, – сказал, что машина может быть любая, но тому мужику, то есть вам, подсунули ремень с вмонтированным маяком. Приёмник сигналов маяка в жезле. Нужно только направлять жезл на проезжающие машины, и если загорится красная лампочка на рукоятке, значит, приближается нужный объект. Вот мы вас и вычислили.

– Как быстро они приедут, если вы меня захватите?

– По времени ничего не оговаривали. Оставили телефон. Сказали позвонить по нему, и они приедут.

Майор подошёл к столу, взял в руки жезл и открутил его рукоятку. В длинной части этого знака власти, или ещё, как утверждали автомобилисты, штанодержателя, располагался волновой контур. Разведчик выругался. Предупреждал же волхв, что его волновой спектр террористы просчитали, а он на эти слова не обратил внимания.

– В общем, так, пасаны, – подстраиваясь под блатной сленг, проговорил он, – записались в похитители людей, придётся потерпеть. Ты, – он указал на рядового, – быстренько надевай браслеты в положении «руки назад» и посиди вон в том шкафу, чтобы под ногами не болтался. Лишние цели мне тут не нужны.

Дождавшись, пока сержант окольцевал напарника, усадил его в узкий шкаф для бумаг, убрав в нём две полки, и закрыл дверцу на защёлку. Потом, видя, как милиционер морщится при каждом движении и потирает колено, продолжил:

– А ты, мой болезный, посидишь за столом и будешь весело смотреть на дорогу. Сыграешь роль рыбки в аквариуме. Как только появятся твои заказчики, помашешь им приглашающе рукой. Если ты мне что-то забыл сказать, то это надо сделать сейчас, потом будет поздно. Расчёт произведу на месте. – И он прихлопнул ладонью по автомату.

– Нет-нет, я всё сказал и сделаю, как вы говорите, – испуганно произнёс сержант и стал устраиваться за столом, стоящим у широкого, витринного стекла будки КДП.

– Я буду находиться вот здесь. – Майор приоткрыл дверцу другого шкафа, стоящего у противоположной стены, и примерил свои габариты к узкому пространству. – Если начнётся стрельба, ныряй под стол и сиди там. Всё понятно?

– Да.

– Вот и хорошо.

Устроившись в образовавшейся от приоткрытой двери нише, он стал прикидывать варианты захвата. Ему нужен был главарь этой группы. Второй, бык, как его за габариты охарактеризовал сержант, Майора не интересовал. Это был зомби, и вне лабораторных условий снять с него кодировку и получить какие-либо сведения не представлялось возможным. Он даже прикинул такой вариант, как сдача в плен, но потом, подумав, отказался от этой затеи.

Скорее всего, противник хочет захватить его и выяснить, что известно о них органам. После допроса таких свидетелей ликвидируют. Если была бы уверенность, что террористы повезут его на свою базу, где хранится ракета, тогда этот вариант принимался безоговорочно. Но скорее всего, тылы отслеживаются на дальних подступах, и везти его к себе для допроса никто не будет. Допросят здесь же, в будке КДП и прихлопнут вместе с милиционерами или увезут в ближайшую лесопосадку, что вероятнее всего. Купленные менты потом и рта не раскроют.

Ожидание длилось не долго. Сержант помахал кому-то рукой, приглашая в КДП.

– Сколько их? – спросил Майор.

– Трое, – ответил сержант. – Старший вытащил какой-то прибор, подкручивает что-то на нём.

– Проверяет, сколько здесь человек. Нет ли засады, – прокомментировал Майор.

– Двое поднимаются, третий остался у машины.

– Где главный?

– Идёт сюда.

– Сиди на месте и довольно улыбайся. Как зайдут, покажешь на шкаф со своим приятелем. Если спросят, где он сам, скажешь, вышел, сейчас будет.

Всё рассчитал разведчик, но не мог он допустить сержанта на линию огня.

Поднимавшийся первым психолог, а это был именно он, всё понял.

Сержант сидел на стуле, а не бежал к дорогим гостям, готовым выложить ему ещё малую кучку зелени. Лицо его было напряжённым, а не довольно ожидающим от хорошо выполненной работы перспективы получения хрустящих президентов.

Рука психолога рванулась за борт куртки, когда его тело уже находилось по пояс над полом, но одновременно с этим движением из-за дверцы шкафа шагнул Майор. В воздухе, слегка свистнув, пролетела, разгибая свои кольца, металлическая змейка, и рука так и осталась на рукоятке пистолета, вот только вытащить его она уже не могла. Шею пекло, по спине побежала тёплая струйка крови.

Вместе с броском гарроты в голову зомби, следовавшего за хозяином, вошли три автоматные пули. Четвёртая дополнительно прошила плечо психолога, и разведчик бросился к широкому окну КДП. Второй сопровождающий зомби, услышав выстрелы, только успел выхватить из-под куртки малый «узи», но ещё не принял решения, бежать наверх или оставаться на месте.

Звон стекла – и две пули вошли ему в голову, а третья в грудь. Охранник, упав у машины, ещё какое-то время шевелился.

Засадник обернулся и рванул за психологом, догнал которого уже у входной двери КДП, и, сильно сжав раненое плечо, рванул на себя. Раздался короткий вскрик, и тело, обмякнув, упало на лестницу.

«Болевой шок, потеря сознания», – констатировал Майор.

Оглядев помещение, сержанта не увидел.

– Вылезай и иди сюда! – непререкаемым тоном бросил победитель.

Без смеха на выползшего из-под стола защитника правопорядка невозможно было смотреть: ноги в коленях подгибались, губы тряслись, черты лица искажал страх. Толку от такого помощника не было никакого.

Майор сплюнул и побежал на улицу. Ему повезло. Зомби, получив порцию свинца, упал перед машиной так, что она загораживала видимость с трассы. Подбежав, он открыл заднюю дверцу УАЗа и, подхватив лежащее на асфальте тело, резким рывком забросил его на сиденье, туда же полетел и «узи».

Вернувшись к будке, подхватил тело психолога. Положив его свободную руку себе на плечо, поволок человека, которому сделалось плохо, к своей машине. Так это выглядело со стороны. Уложив тело на заднее сиденье, он порылся в бардачке машины, сделал захваченному языку укол в плечо из шприц-тюбика и вновь оказался в здании КДП.

Сержант уже пришёл в себя, но сил ему хватило только на то, чтобы сесть на стул.

– Я уезжаю, служивый, – тряхнув его за плечо, чтобы обратить на себя внимание, сообщил Майор. – Запомни, меня здесь ни при каком раскладе не было, – забирая жезл с волновым контуром, предупредил он. – У тебя на руках два трупа. Подумай, как с этим быть. – Видя, что сержант почти его не слышит, добавил: – У них в карманах могут быть ваши баксы так что на твоём месте лучше поторопиться.

«Ну не волшебник ли я?» – похвалил он сам себя, когда после слова «баксы» глаза сержанта стали осмысленными, а голова задвигалась, оценивая окружающую обстановку.

Выйдя из здания поста, он забросил оружие милиционеров в машину террористов. Не хватало ещё получить очередь вслед, хотя был абсолютно уверен, что этого не произойдёт. Больше здесь было нечего делать. Садясь за руль своего автомобиля, он подумал, что дежурные спрячут трупы, отмоют машину да ещё постараются её загнать. И объяснение для себя найдут одно: не зря же столько страху натерпелись.

Выехав со стоянки КДП, он почти сразу свернул с трассы на второстепенную дорогу и, насколько она позволяла, прибавил скорость. Необходимо было оперативно допросить захваченного языка и, похоже, выходить на прямой путь к логову изворотливого противника.

Через полчаса он остановился в небольшом лесочке, снял с захваченного гарроту, перевязал плечо и застегнул руки задержанного сзади наручниками, прихваченными у милиционеров. Язык явно не желал приходить в себя, и, обследовав его ротовую полость на предмет капсул с ядом, разведчик сделал ему ещё один укол.

Прошло две минуты, и брови мужчины дрогнули, но глаза он не открыл.

– В жмурки со мной играть не надо, – посоветовал пленнику Майор. – Каждый играющий в эту игру допускает сложившуюся ситуацию. Поэтому заранее выбирает: молчать, мучиться и умереть; дать показания и безболезненно уснуть или отправиться в тюрьму.

Захваченный террорист открыл глаза и внимательно посмотрел на своего противника. Майор ухмыльнулся.

– Не стоит беспокоиться. Программ кодирования я не принимаю. От гипнотического воздействия освобождён, ещё когда был в зоне, – сообщил он пленнику, прочитав его изучающий взгляд. – У меня всего два вопроса: где ракета и зачем она вам? При получении ответов, которым я поверю, существует третий вариант. Срочная эвакуация вертолётом в интересующую нас точку.

– И что я с этого буду иметь?

– Трёхразовое питание, крышу над головой и бесконечное внимание обслуживающего персонала в погонах.

– Выбор не из лучших.

– Если договоритесь с администрацией, то обеды будут приносить из ближайшего ресторана, правда за ваши деньги. Ведь не бесплатно же вы тут работаете. Кстати, моё время для шуток уже закончилось.

– Где сейчас контейнер с ракетой, я не знаю. Конечный пункт назначения не знает никто, кроме Серого. Это руководитель операции. Задачей моей группы являлось отследить наличие возможного хвоста. Как оказалось, Серый был прав.

– Допустим, верю. Где и когда вы должны соединиться с группой и как информируете своего Серого об обстановке в вашем кильватере?

– Он предполагает, что если существует преследование, то оно отстаёт в пределах двадцати четырёх часов. Я должен его информировать, только если обнаружу преследование. Если его выявлено не будет, то сохраняется радиомолчание. Точка встречи группы – в кафе «Валентина» в Перми с восемнадцати до девятнадцати часов в течение двух дней, седьмого и восьмого августа. Меня предупредили, что если контакт не состоится, то моя миссия выполнена, и я могу быть свободен.

– А зомби?

– Это расходный материал.

Майор на секунду задумался и вынул телефонную трубку.

– Что там у тебя? – отозвался Гоголь.

– У меня язык из группы, сопровождающей груз. Необходима срочная проверка его показаний. Они отслеживали свой хвост. Контактом с впереди идущей группой называет Пермь.

– Двигайся по этой же дороге, на которой находишься, до семнадцатой отметки. Через час его оттуда заберёт вертолёт. Ты по-прежнему остаёшься на трассе с проверкой до встречи с Глазом, я его сориентирую.

Связь прервалась.

– Вот и всё, – пряча трубку в карман и заводя двигатель, проговорил Майор. – Мне кажется, начальство согласилось на твоё трёхразовое питание.

Через три часа Майор, передав конвою захваченного психолога, вернулся на трассу. До Екатеринбурга оставалось километров триста, и он пролетел их за два часа, почти не заметив. В городе его по телефону перехватил Глаз, ожидавший на противоположной окраине.

– Похоже, твой язык не соврал, – пожимая Майору руку, сообщил оперативник. – До Перми пятьсот километров. Дано указание перехватить их по дороге. На аэродроме нас ждёт вертолёт, а Гоголь с контрразведчиками готовит засаду в наиболее безопасном месте.

– Да будет сопутствовать ему удача! Уже осточертело гоняться за этими ненормальными, но с их захватом я торопиться бы не стал.

– Почему ненормальными? Грамотно работают, – выдал свою оценку Глаз.

– Да только психи могут разъезжать с ракетой по стране и угрожать ни в чём не повинным людям.

– Тут я с тобой соглашусь, но, если бы не было таких психов, у нас с тобой не было бы работы.

– Ерунда. Это не прямая наша работа. Спокойно ползал бы где-нибудь по родной зоне и проблемы решал по возможности тихо и мирно.

Они оставили машину Глаза на ближайшем КПП и через полчаса уже бежали по лётному полю к вертолёту, начинающему раскручивать лопасти.

– Я получил приказ идти вдоль трассы, – сообщил пилот, когда Майор уже на высоте заглянул к нему в кабину. – Посадку совершу там, где вы укажете. Если площадки не будет, зависну. Спрыгнете?

Майор кивнул, но не покинул кабину, а, ухватившись за спинки пилотских кресел, остался обозревать пространство, расстилающееся внизу и впереди.

– Лети не над самой трассой, а несколько сбоку, так удобнее ориентироваться, – приказал он пилоту.

Трасса осталась слева по борту вертолёта, и Майор перебрался в салон, поудобнее устраиваясь у иллюминатора, если можно удобно устроиться на металлическом сиденье, но старому оперативнику было на это наплевать.

Трагедия разыгралась, когда до Перми оставалось не более ста пятидесяти километров. Сначала Майор увидел на дороге трейлер и, присмотревшись в бинокль, определил, что это «мерседес».

– Кажется, наши гонки заканчиваются, – сообщил он напарнику, передавая бинокль.

Глаз какое-то время наблюдал за машиной, а потом вскочил и устроился с Майором в дверях пилотской кабины.

– Посмотри на этих героев, – проговорил он, возвращая бинокль Майору и уступая ему место в проёме.

– Это явно чья-то самодеятельность, за которую следует оторвать голову её инициатору, – проговорил тот. – Гоголя там нет, и он ничего об этом не знает. Какой-нибудь милицейский генерал решил получить орден на грудь и приказал своим воякам задержать машину. Небось сам уже к месту действия торопится.

– Каким образом он узнал о необходимости захвата? Все предупреждены – не реагировать даже на грубые нарушения этой машины. Он что, собирается остановить их с четырьмя АКСУ и своей пукалкой?

– Если выживет, узнаем. Только люди погибнут зря из-за амбиций лампасника, – вздохнул Майор.

В объектив было видно, что в пяти километрах впереди трасса перекрыта тремя милицейскими машинами и бортовым ГАЗ-53. Рядом, в ожидании дичи, прохаживались сотрудники милиции, а один даже стоял перед машинами, картинно расставив ноги.

Всё действие развернулось на глазах преследователей.

Когда из «мерседеса» увидели на дороге созданную на скорую руку баррикаду, то машина террористов даже не начала снижать скорость. Вполне ожидаемо для профессионалов, из-под тента, возвышающегося над кабиной, вырвались два дымных следа, и гранатомётные выстрелы в секунду долетели до перекрывших трассу машин. По-видимому, это были фугасные гранаты, так как после их взрывов на дороге не осталось легковых автомобилей, а грузовик был перевёрнут и сброшен с трассы.

По горящему бензину, оставшемуся на месте баррикады, «мерседес» прошёл, даже не качнувшись. Ему вслед были выпущены две или три очереди из кюветов. Похоже, более опытные сотрудники милиции устроились в естественных укрытиях вдоль дороги.

– Мы можем их остановить, – предложил пилот. – У меня в подвесках сорок НУРСов, но нужен приказ.

– Лучше возьми резко вправо, – приказал Майор. – А то нам самим сейчас головы отвертят, и не начальство, а эти. Не удивлюсь, если у них на этот случай и ПЗРК припасены.

Пилот, по-видимому, воевал в горячих точках, потому что резко заложил вираж и отстрелил пару тепловых ловушек. Но пока террористы на вертолёт не обращали внимания.

Через несколько минут в погоню за трейлером устремились вылетевшие с ближайшей просёлочной дороги двое милицейских «жигулей» и вскоре стали сокращать расстояние до преследуемой ими машины.

– Этим тоже жить надоело, – прокомментировал Глаз.

– У тебя пулемёты заряжены? – спросил пилота Майор.

– Да. А что вы хотите?

– Дай очередь поперёк трассы, перед «жигулями», может, хоть эти окажутся если не сообразительными, то трусами и остановятся.

Вертолёт начал разворачиваться, но не успел. Тент трейлера сзади распахнулся, и в его проёме был отчётливо виден человек с трубой гранатомёта на плече. Ещё секунда, и граната, оставляя дымный след, взорвалась точно под днищем первой машины. «Жигули» подпрыгнули на месте взрыва и, кувыркаясь в воздухе, вылетели с трассы. Вторая машина мгновенно сбросила скорость, а потом вообще остановилась. «Мерседес» продолжал свою бешеную гонку по асфальту.

– Теперь они предупреждены и попытаются уйти с трассы, – предположил пилот.

– Не уйдут. Груз тяжёлый. Им нужна хорошая дорога, иначе сразу либо застрянут, либо придётся резко снизить скорость, – ответил Майор, – а это гарантия перехвата.

– Если не сдадутся, то они уже покойники, и прекрасно знают об этом, – заметил Глаз. – Как думаешь, что они предпримут?

– Через сорок километров районный центр, – вмешался в разговор штурман.

– Генерал не даст им туда доехать. Дорогу перекроют раньше.

– Тогда у них четыре съезда с трассы. Скорее всего, они выберут второй, там хорошая дорога, и через вот это село, – штурман показал пальцем на карте, – они могут объехать засаду.

– Ты понял, что будет? – спросил Глаз.

– Две-три тысячи заложников, если не больше, – ответил Майор. – Они остановятся в селе и будут угрожать взрывом.

– Вы это о чём, парни? – поинтересовался пилот.

Майор сунул руку в карман за телефоном, но тот уже вызывал абонента.

– Я уже в курсе событий, – зазвучал динамик голосом генерала. – Они свернут с трассы, и скорее всего на пятнадцатом километре.

– Мы тоже так думаем.

– Аккуратно расстреляйте машину. Я проконсультировался. Контейнер выдержит пулемётную очередь, но постарайтесь в него не попасть. Сейчас пилот получит соответствующий приказ. Дальше действуйте по обстановке. Полагаюсь на тебя.

Гоголь не любил долгих разговоров, доверял своим оперативникам, поэтому сразу отключился.

Пилот повернулся к Майору и, улыбаясь, подмигнул.

– Приказано их остановить, – сообщил он.

– Давай ко второму повороту и найди укрытие. Бить придётся из засады. Они опытные, и мы сами можем получить гранату или ракету.

Офицер кивнул, и вертолёт начал закладывать вираж и снижаться, уходя из зоны видимости трейлера.

Они нашли хорошее укрытие, в трёхстах метрах от дороги, зависнув за длинной заброшенной кошарой. До деревни трейлеру оставалось проехать десять километров.

– Бей по колёсам и постарайся не особо зацепить кабину. Желательно ещё с ними поговорить.

– Понял. Сделаем в лучшем виде, – отозвался пилот. – Они свернули в нашу сторону, – доложил он через некоторое время, видимо имея связь с другой вертушкой, ведущей издалека машину террористов.

Время растянулось. Штурман передал Майору запасные наушники и подключил их к связи. Пока в эфире слышался только шумовой фон.

– Вас вижу, – неожиданно прозвучало в динамике. – Они рядом, даю отсчёт. Девять, восемь… Ноль.

В секунду винтокрылая машина зависла, поднявшись над крышей кошары, и перед трейлером полетело крошево из земли и асфальта. Дорога вскипела от работы двух пулемётов. Машина террористов на всём ходу вошла в этот смерч пыли и металла и, пройдя сквозь него, начала на полном ходу заваливаться на левый борт.

Дорога была узкая. Её полотно приподнято над окружающей местностью не больше чем на метр. Скользнув бортом в кювет, трейлер перевернулся и, сминая тент, кабину и разбрасывая фонтаны земли, замер.

Вертолётчики не подвели. Машина террористов ещё не замерла после падения, а винтокрыл уже находился почти рядом, идя на посадку.

Майор с Глазом, не дожидаясь касания, спрыгнули в траву и побежали к искорёженной машине, лежащей на боку. Один бросился к кабине, другой – с задней стороны к порванному дугами тенту кузова.

Кабина машины была смята и пробита во многих местах пулемётными очередями. Не уцелело ни одного стекла. Майор заглянул внутрь. Водитель мёртв. Его грудная клетка была раздавлена рулевым колесом, зато пассажир пострадал меньше и, похоже, остался жив, хотя лежал без движения, а его лицо было залито кровью.

Майор стал осторожно вытаскивать безвольное тело через деформированную лобовую часть кабины. Положив его на траву, он приложил свои пальцы к артерии на шее. Пульс прощупывался.

– Как тут? – прозвучал вопрос, и Майор, подняв голову, увидел Глаза.

– Живой. А что у тебя?

– Там всё всмятку. Это пустышка.

– Присмотри за ним.

Майор обошёл кабину и заглянул в прорехи порванного тента.

Открывшаяся картина не доставила ему удовольствия. Это действительно была машина-обманка. В кузове лежал обрезок толстой, в диаметре больше метра, металлической трубы. Сколько человек здесь находилось, было непонятно, так как труба прокатилась по всему кузову, давя всё на своём пути – ящики, людей, оружие.

Вернувшись к кабине, он вновь склонился над телом:

– Как думаешь, мы от него что-нибудь получим?

– Не сомневайся. Целёхонек, – ответил Глаз. – Я ему противошоковое и обезболивающее вколол. Пока до Гоголя доберёмся, отойдёт. Если что знает, всё наше будет.

– Давай его в вертолёт, – приказал Майор. – Останься здесь. Пришлют группу экспертов, выцеди отсюда всё, что возможно.

Назад: 4—6 августа 2008 года
Дальше: 8 августа 2008 года

Загрузка...