Галина Романова
«А началось все с ежика»

Все началось с ежика. Маленького, несчастного, колючего. Его угораздило провалиться ночью в глубокую яму, пробуренную строителями под опору забора. Яма была диаметром двадцать сантиметров, глубиной метр.

Опора в этом месте не понадобилась. Она оказалась лишней. Ее и не поставили. А яма осталась. Про нее строители в спешке просто-напросто забыли. Она заросла травой, и заметить ее было сложно, а выбраться из нее — еще сложнее. И несчастный ежик, попав в нее, выбраться уже не мог. Он пыхтел там и возился часа два. И все эти два часа Олина собака Жужа сходила с ума. Она носилась по вольеру, кидалась на ограждение и без остановки лаяла.

Оля пару раз высунулась в окно — выходить на улицу ночью одна она не любила — и прикрикнула на нее. Никакой реакции. Собака четко лаяла на угол забора, за которым осталась эта злополучная яма.

— Прекрати немедленно, Жужа!

Все же пришлось выйти. Позвонила пожилая соседка из дома слева. Гневным голосом наобещала Оле и ее собаке проблем, начиная со свидания с участковым и заканчивая последующим за этим штрафом.

— Завели животное, будьте любезны управлять им, Ольга! — завершила она свою гневную речь в половине второго ночи. — Иначе…

Оле после оглашения длинного списка ее будущих проблем пришлось выбираться из кровати, снимать пижаму, надевать спортивный костюм, обувать кроссовки и выходить из дома.

Ежась и без конца оглядываясь на темные углы довольно большого участка, Оля пошла к вольеру.

— Ну, чего ты, чего, Жужа? — Она присела перед дверью на корточки, дотянулась до собачьей морды, погладила. — Что тебя беспокоит?

Жужа тут же уставилась на угол забора и опасно зарычала.

«А если она не просто так беспокоится? Вдруг это предостережение об опасности?»

Оля знала, что если выпустит дуреху Жужу, то загнать в вольер ее будет крайне сложно. Тем более ночью, когда сад полон загадочных шуршаний и звуков. И все Жуже непременно надо будет идентифицировать: понюхать, покусать, тронуть лапой.

Но делать нечего. Оля открыла щеколду и распахнула дверь вольера.

Вопреки обыкновению, Жужа не рванула за дом, где неделю назад обнаружила маленький муравейник и ежедневно его навещала, зарываясь мордой все глубже и глубже. Жужа умчалась к углу забора и принялась лаять пуще прежнего. Даже сделала неудачную попытку совершить подкоп.

— Твою же… — разозлилась Оля. — Что мне теперь — тебя за ворота выпускать?!

Оля злилась на собаку не просто так. Она была отчаянной трусихой. Решив выйти из дома ночью, она уже совершила подвиг. Но чтобы открыть ворота и высунуться на улицу!..

Но Жуже было плевать на ее страхи. Она чуяла цель и рвалась к ней.

На мобильный, который Оля не выпускала из рук, пришло сообщение от соседки:

«Если вы сейчас же не прекратите, я вызову полицию!»

Вот старая карга! Кто — «вы», спрашивается? Она и Олю в соучастники записала?

Задрав глаза к небу и не обнаружив на нем ни единой звездочки — темнота была кромешной, Оля скосила взгляд влево. Окно второго этажа скандальной соседки ярко светилось. И силуэт ее четко угадывался. Та стояла столбом перед подоконником и театрально прижимала руки к голове.

Оля со вздохом нажала кнопку на пульте, и ее ворота поехали в стороны.

— Иди уже, Жужа, — проворчала Оля. — Ищи возмутителя общего спокойствия…

Она нашла его сразу, нависнув над заросшей травой ямой, оставленной строителями. Лай сделался еще более агрессивным и непрерывным. Оля еле оттащила ее от ямы, посветила туда фонариком на мобильном и ахнула:

— Ежик! Господи, бедный ежик. Жужа, надо его достать, иначе он погибнет.

Жужа, наконец-то, умолкла, замотав хвостом с такой силой, что стало страшно — не отвалился бы.

— Жди. Мы тебя спасем, — пообещала Оля. И помчалась в сарай за специальными толстыми перчатками с пластиковыми наконечниками. Она в них труднодоступные места в клумбах рыхлила.

Спасательная операция оказалась не такой уж простой. Оле пришлось лечь на землю, чтобы дотянуться до бедняги. А тот еще и сопротивляться принялся — шипел, фыркал, кусался. Минут десять ушло на то, чтобы его достать. Не успев оказаться на земле, ежик тут же скрылся в зарослях живой изгороди. И Жужа наконец умолкла.

— На место, собака. — приказала Оля, отряхивая спортивный костюм от жухлой травы. — И только пикни! Получишь у меня!

Они вошли во двор. Оля закрыла ворота, подтолкнула Жужу к вольеру. Та послушно потрусила внутрь. Даже лизнула ей руку, когда Оля закрывала щеколду.

— Теперь можно и поспать.

Широко зевая, Оля пошла к дому. Но не успела сделать и пяти шагов, как Жужа снова зарычала.

— Да что же это такое, Жужа! — прикрикнула на нее Оля. — В яму никто больше попасть не может, я ее загородила. Что опять не так?

Странно, но теперь ее собака рычала на соседний дом слева. Почувствовала агрессивный настрой Зои Ивановны? Оля вытянула шею. С того места, где она остановилась, не очень хорошо было видно соседний дом. Пришлось попятиться и замереть в паре метров от низкой изгороди, разделяющей их участки.

Свет все еще горел в окне второго этажа, но соседки там уже не было. Видимо, спустилась на первый, где светились все окна. И за этими светящимися окнами, удивительно, Оля тоже не увидела скандальной женщины. Там были какие-то другие люди. Оля насчитала троих — девушка и два парня. Они суетливо двигались, словно играли в странную игру. Вверх летели какие-то вещи. Оле не видно было, что именно они подбрасывали. Кажется…

Кажется, это были шубы.

Догадаться несложно, что именно там происходило. Не дура же она совершенная! Но беда в том, что ей не хотелось догадываться. Однажды Оля имела неосторожность вмешаться в подобную ситуацию, и это едва не стоило ей свободы…

Оля почти бегом вернулась к вольеру, выпустила Жужу и приказала:

— Идем со мной. Ночуешь сегодня в доме. Да, да, правильно угадала.

Жужа потрусила впереди нее и послушно села у двери. Оля открыла, пропустила собаку, вошла внутрь. Тщательно закрыла все три замка, подергала ручку. Потом прошлась по комнатам, проверяя ставни. Все заперты. Пробраться в ее дом можно было, только взяв его приступом. «Мой дом — моя крепость» — под таким девизом Оля затевала строительство. Ей больше не хотелось, вернувшись домой, обнаружить на своей кухне непрошеных гостей.