Следователь районного отдела полиции выглядел уставшим или больным. Он вяло водил руками по столу, смахивая несуществующую пыль. Медленно моргал, словно собирался через минуту уснуть. На Олю практически не смотрел, задавая ей вопросы.

— Давайте пройдемся по вашим ответам еще раз, Ольга Николаевна. — Следователь моргнул, двинул руками влево-вправо. — Вы сказали, что позапрошлой ночью получали от вашей соседки один звонок и одно СМС-сообщение. Так?

— Совершенно, верно. — Оля стойко выдержала его сонный взгляд.

Она не стала обманывать. Говорить честно — это правильно. Однажды уже пыталась представить ситуацию в более выгодном свете и только себе навредила. Всего и делов-то было — чуть приукрасила действительность. Сказала, что хорошо знала свою знакомую по институту и что девушка не могла водить знакомств с лицами сомнительного поведения. Чуть не состряпала той ложное алиби. Вовремя притормозила.

А на самом деле…

Девушку она совсем не знала, общались от случая к случаю. Вместе могли пойти в клуб или в кино, но ни разу не были друг у друга дома. Даже о родственниках своих не рассказывали ничего.

А Оля приврала. И в результате ее начали таскать на допросы через день.

— Раз вы так близко дружили, то должны были знать, что ваша подруга состояла в компании молодых людей с преступными наклонностями…

— Странно, что при такой тесной дружбе вы не заподозрили, что ваша подруга принимала участие в грабежах…

— Кого из знакомых вашей хорошей подруги вы знали?..

Дошло до того, что Олю едва не объявили членом преступной группы и она даже провела несколько часов в следственном изоляторе. А перед этим к ней домой наведались друзья той самой девушки, которую она назвала своей лучшей подругой. Просто зашли в ее квартиру, когда Оли не было дома. Сели на ее кухне и даже съели что-то из холодильника. А когда она резонно возмутилась, то надавали ей по щекам.

— Пикнешь хоть слово про Анжелу, тебе хана, — пообещали напоследок.

— Да что я могу пикнуть, если я ее почти не знаю?!

— Да что ты? А следак говорит, что вы были лучшими подругами…

Таким странным образом обошлась с Олей судьба, когда она решила немного приукрасить действительность. И это стало ей хорошим уроком! Так напугало и дисциплинировало, что она поклялась самой себе: никогда больше не станет привирать. Даже во благо. Особенно во благо!..

Оттого следователь, который вызвал ее на допрос, и слышал только правдивые ответы. Да имело ли смысл врать, если следствие при желании могло запросто установить ее переписку с соседкой.

— Зачем она вам звонила поздно ночью, Ольга Николаевна?

— Возмущалась.

— По поводу?

— Моя собака громко лаяла. Долго и громко лаяла, — поправилась Оля. — Соседка позвонила мне и сказала, что если это не прекратится…

— Она вызовет полицию, — закончил за нее следователь. — Сообщение такого текста прислала вам Зоя Ивановна.

— Вы проверили распечатки с моего телефона? — вспыхнула от гнева Оля. — На каком основании?!

— Нет, Ольга Николаевна. Мы проверили телефон пострадавшей и обнаружили, что в СМС, посланном вам, было написано: «Если вы сейчас же не прекратите, я вызову полицию». Что вы должны был прекратить, Ольга Николаевна?

— Говорю же, у меня громко лаяла собака.

— И что?

— Соседка возмущалась.

— Вы считаете меня совершенным идиотом? — Следователь впервые оживился, широко раскрыв сонные глаза. — Думаете, я поверю в то, что здравомыслящая женщина вдруг станет звонить вам посреди ночи и писать гневные сообщения из-за того, что ваша собака лает?!

— Верить или не верить — вам решать. Но все было именно так. — Оля стойко выдержала его взгляд. — Жужа — так зовут мою собаку — лаяла почти два часа без остановки. Кого угодно выведет из себя.

— И почему же ваша собака лаяла два часа без остановки? На кого? По какой причине? — неприятно ухмыльнулся следователь. — Только не говорите, что на грабителей Зои Ивановны.

— Нет. Жужа лаяла на ежика.

— На ежика… — Следователь вялым движением провел ладонью по волосам и повторил: — На ежика, стало быть…

— Именно. У меня за забором строители оставили глубокую яму. Пробурили под стойку забора, но она оказалась ненужной, лишней. Они ее оставили, не засыпали. Ежик туда и попал.

— Не морочьте мне голову, — опасно зашипел на нее следователь. — Чтобы еж не выбрался из ямы! Бред.

— Яма под стойку почти метр глубиной и в диаметре всего сантиметров двадцать. Оттуда невозможно выбраться. Да и ежик был пухленьким.

— И вы его достали?

— Да. Взяла садовые толстые перчатки, легла на землю, сунула руку в яму и достала бедолагу. Яму прикрыла. А чтобы Жужа не беспокоила больше никого в округе, я забрала ее в дом.

Вот тут Оля соврала. Рассказывать про ночных посетителей соседнего дома, которые попались ей на глаза, она не станет и под пистолетом.

Ей не поверят? Не поверят. Те, кто устроил беготню в доме Зои Ивановны, благополучно скрылись, ограбив и отправив старушку в реанимацию? Да.

И что она должна сказать этому меланхоличному следователю? Правду?

Он не поверит ни за что, еще и в соучастии обвинит. Проходили уже. Лучше уж она промолчит и сама поищет преступников.

Она их, конечно, не рассмотрела стопроцентно. Но кое-какие приметы удалось запомнить.

К примеру, девица была длинноволосой и рыжей. Один из парней полноватый, в очках. Волосы рассмотреть не удалось, на нем была кепка. А вот другой парень был темноволосым, широкоплечим, загорелым, с огромными бицепсами. Как она поняла? Отлично рассмотрела. Невзирая на сентябрьскую промозглость, тот был в одной джинсовой жилетке на голое тело. Может, не мерз, а может, рыжеволосой подружке демонстрировал свою мускулатуру.

Этими сведениями, конечно, Оля могла поделиться со следователем, кабы он вел себя с ней по-другому. А то, понимаешь, сразу записал ее в подозреваемые. Даже не расспросил как следует.

И в ежика не поверил. А ведь с него все и началось.