— Вишняков! — окликнули лейтенанта в коридоре, по которому он почти бежал. — К начальству!

— Да чтоб тебя! — прошептал в ответ Дима, но вслух отрапортовал: — Есть!

Утренний визит к начальству означал одно из двух: либо нагоняй, либо срочное задание — выезд на происшествие. Но то, что Дима услышал, его удивило.

— Ольга Николаевна? Вострикова? — Он изумленно моргнул раз-другой. — Да, знаю такую.

— Откуда, если не секрет?

Начальник так хитро прищурился, что Дима не сомневался — тот давно все знает. И что Дима с Олей долго встречались — чудом не дошли до ЗАГСа. И что расстались при странных обстоятельствах.

— Почему расстались, Вишняков? — пристал подполковник Ерохин, наливая себе минеральной воды из стеклянной бутылки. — Слышал, там что-то случилось с ее подругой. Какая-то грязная история. А твоя Вострикова хотела ее спасти и наплела не пойми чего. Сама чуть под статью не загремела.

— Не совсем так, товарищ подполковник. — Дима опустил взгляд, уставившись на пыльные носы не почищенных с утра ботинок. — Девушка не была Олиной подругой. Просто знакомая. Оля решила ее спасти таким вот неумелым способом. Просто…

— Просто что? — глотнул воды подполковник, глядя на Вишнякова поверх стакана.

— Просто Оля — очень хороший человечек и не могла подумать, что девушка, с которой она иногда проводила досуг, способна на такие злостные преступления, как грабеж с отягчающими.

— Оля, Оля… — Полковник поставил стакан на стол и сцепил замком пальцы. — И ты не захотел ей помочь выпутаться из истории?

— Почему не захотел? — обиженно отозвался Дима. — Помог. И выпутал.

— Хорошо. Так, а расстались-то почему, лейтенант?

Дима и сам не понял, с какой стати Оля больше не захотела с ним встречаться. Ходил, звонил, стучал в дверь. В ответ — гробовая тишина. Потом он отбыл в командировку на полгода. А когда вернулся, оказалось, что она продала квартиру и куда-то уехала.

Конечно, Дима мог бы ее найти. В полиции работает, не в ларьке на рынке. Но он не стал. Если она не желает его видеть, значит, не любит. И не любила никогда. Пытался вспомнить, что именно Оля говорила о своих чувствах к нему, и не смог.

Получалось, он это дело пропустил? Решил, раз сам от нее без ума, то и она тоже?

С того момента прошел почти год. Олю он не видел и ничего не знал о ней. Но тосковал сильно. И нечего врать самому себе, что другие девушки ничуть не хуже, даже красивее, с ними ему тоже комфортно.

Но комфортно — не значит счастливо. И Дима по Оле тосковал.

— Разрешите обратиться, товарищ подполковник? — Вишняков встал навытяжку.

— Обращайся, лейтенант.

— Почему вы спрашиваете об Ольге? С ней… — Он судорожно сглотнул. — С ней что-то случилось?

— Нет. Жива-здорова. Но продолжает, судя по всему, наступать на те же грабли. Понимаешь, о чем я?

— Никак нет, товарищ подполковник.

Дима почувствовал, как по вискам скатываются капли пота. Он понял! Оля опять за кого-то встряла, и ей угрожает опасность. Да что же такое!

— В общем так, лейтенант. — Подполковник уперся растопыренными пальцами в стол. — Тебе надо поехать и разобраться на месте с твоей Ольгой Николаевной. Узнать о причине, по которой она не хочет сдавать грабителей. Понял?

— Никак нет.

— О Господи, что за молодежь пошла! — шутливо возмутился подполковник. — Оля твоя живет сейчас по соседству с моей любимой учительницей — Зоей Ивановной. Очень хороший, добрый человек. И вот какая-то нечисть — судя по оставленным следам, действовала целая группа — ограбила ее и довела до инфаркта. Зоя Ивановна сейчас в реанимации. А Оля твоя проживает с ней по соседству. В ночь нападения между Олей и моей училкой произошел телефонный конфликт. Вострикова утверждает: из-за того, что ее собака сильно лаяла. Кстати, другие соседи это подтвердили.

— А чего собака лаяла? На грабителей по соседству?

— Вострикова утверждает, что в какую-то яму у ее забора провалился ежик. И она его ночью спасала.

— Ночью? Ежа? — вытаращился Дима.

— Представь себе, — развел руки в стороны подполковник. — Осень. Они к спячке готовятся. Может, он там нору себе облюбовал, а собака Востриковой была против. Местный следователь ей поначалу не поверил. Но уличные камеры из дома напротив зафиксировали момент спасательной операции.

— Ежика?

— Ежика! И это совпадает со временем ограбления Зои Ивановны. Местный следователь установил это абсолютно точно. Еще он считает: твоя Оля, лейтенант, что-то видела. Или кого-то. Но сотрудничать не желает. И ты должен…

— Ее разговорить, — догадался Вишняков.

— Абсолютно верно. Ты должен ее разговорить, пока этим всерьез не занялось следствие. Я попросил не спускать на нее всех собак. Мне важно найти обидчиков моей учительницы. Но статью о воспрепятствовании расследованию никто не отменял, лейтенант. Займешься?

— Ну, я…

Дима замялся. Меньше всего ему хотелось, чтобы их встреча с Олей спустя почти год происходила в таком ключе. Он при исполнении, она отвечает на вопросы.

— Значит, займешься, — не стал ждать от него ответа подполковник. — И помни, это моя личная просьба, потому что это мое личное дело. Сейчас я тебе адресок черкну, и выезжай. Командирую тебя на неделю, но за твой счет. Потому что… Потому что это и твое личное дело, Вишняков…

Поселок, в котором проживала теперь Ольга, был в получасе езды от Москвы. Уютное тихое место, чтобы уединиться от городской суеты. Поколесив по улочкам, Вишняков без особого труда нашел Олин дом. Точнее — ее забор. Тот был очень высоким, и за ним едва угадывалась крыша дома. У забора — прямо у ворот — росли две чахлые березки, успевшие сбросить осеннюю листву.

«А может, листьев и не было, березки еще летом засохли», — подумал Дима, вылезая из машины.

Насколько он помнил Олю, она не очень-то любила возиться с растениями. В ее квартире не было ни одного цветочного горшка. Уверяла, что, работая, забывала обо всем. А работала Оля на удаленке бухгалтером в довольно крупной компании.

Вишняков подошел к воротам и нажал на кнопку звонка. В ответ раздалось душещипательное повизгивание.

Жужа! Ах ты, милая псина! Узнала его. Приятно.

Эту собаку они с Олей выбирали в приюте вместе. Одновременно влюбились в беспородную дворнягу с черно-белым окрасом и торчащими ушами. Выгуливал ее в городе Вишняков почти все время один. Утром Оле было рано вставать для таких прогулок. Вечером она принималась что-то запоздало готовить.

Но никогда на этой почве не возникало споров. Да, собственно, ни на какой почве споров не было. Они любили друг друга. Он так думал. Потому что сам Дима очень Олю любил.

— Жужа, ты опять за свое? — раздался по ту сторону забора знакомый голос. — Вот накажу, так и знай! Что ты на каждую мышку лаешь? Давно пора привыкнуть. Мы же не городские жители теперь…

Оля остановилась у ворот и грозно спросила:

— Кто там?

— Лейтенант полиции Вишняков, — ответил он серьезно. — Есть разговор, Ольга Николаевна.

Ворота плавно поехали в стороны. Оля — все такая же родная и любимая — уставилась на него исподлобья.

— Что ты здесь делаешь, Дима?

Оля сунула руки в карманы вельветовой курточки, надетой поверх домашнего трикотажного костюма в тонкую полоску. На ногах резиновые шлепки. Прическа не поменялась — та же короткая стрижка «под мальчика». Лицо без макияжа. Губы без помады. Но ей этого и не требовалось. Оля и без косметики была красива.

— С какой стати тебе закрашивать свою красоту? — всегда задавался вопросом Дима, если ей вдруг хотелось подкраситься…

— Насмотрелся? — спросила Оля, не дождавшись от него ответа.

— Нет, — мотнул Вишняков головой. И вдруг ляпнул: — Я скучал. Сильно скучал, Оля.

Она промолчала. Не сказала: «Я тоже». Но и не сказала: «А я нет».

— Как ты меня нашел? — спросила она и тут же подняла пальчик. — Попробую догадаться… Ты не искал. Если бы решил сделать это, давно бы нашел. Ты же полицейский. А я документов не меняла. По фальшивому паспорту не живу. И поэтому делаю вывод, что здесь ты… из-за моей соседки. Так?

— Не совсем. Я здесь из-за тебя, да. Но послали меня к тебе из-за твоей соседки. Точнее, из-за твоей позиции неоказания помощи следствию.

— О как! Ну, заходи. Наставь меня на путь истинный…