По дороге они потеряли капитана Яшина. У того нашлись более важные дела, и потом визит в больницу расстроил опытного сыскаря. Мистика угнетала его, а перспектива писать безумные отчеты просто пугала.

— Уже представляю, как надо мной потешается все управление, — на прощание сказал он Крымову. — Не обессудьте, Андрей Петрович, но я напишу то, что думаю. Врач был прав: у них одно бредовое расстройство на двоих. Я не верю в перемещения во времени. Ребята устроили провокацию, разыграли общество — и на самом высоком уровне.

— Как знаешь, Костя, своя рука владыка, и я тебе давно не указ.

Так они и попрощались. В сущности, Андрея устраивала позиция Яшина — Фомы неверующего. А то разгорится ажиотаж вокруг двух странников, ни к чему это.

Они пересели в машину Долгополова, в его старый черный «Фольксваген-Жук», который, когда была нужда, носился как ракета. В полдень подъехали к Ботаническому саду. Грозно смотрелось вдалеке колесо обозрения. Оно стояло особняком за обширным, обнесенным чугунной оградой садом с небольшими лесочками, озерами и самой разнообразной флорой.

У колеса обозрения располагалась будка механика и билетера в одном лице. На ней висело объявление: «Колесо временно не работает». К ним вышел сам хозяин. Суровый лицом страж походил на Харона, перевозчика душ умерших из страны живых в царство Аида. Карусельщик явно страдал от похмелья. Крымов показал ему важные корки, коих у него было на всякий случай немало.

— Нам бы прокатиться, товарищ механик, — сказал Долгополов.

— Исчезнуть не боишься, папаша? — усмехнулся карусельщик. — Как те двое? Вы же по делу об исчезновении молодых людей?

— По нему самому, — ответил Крымов. — С какой скамейки они исчезли?

— А вон с той, морковной, она такая одна…

Скоро колесо загудело, заурчало, заскрежетало и пошло по кругу. Крымов, Долгополов и Кассандра внимательно изучили скамейку морковного цвета. Ничего необычного.

— Тут ее недавно один техник разглядывал, — сообщил карусельщик. — Испереживался бедолага. Потом всю округу исходил, под каждый кустик заглянул.

— И что он искал? — спросил Крымов. — Листок бумаги?

— Откуда вы знаете?

— Показывайте его нам, любезный, — ледяным тоном произнес Долгополов.

— Хорошо, папаша. Сейчас.

Карусельщик вынес из будки листок бумаги, вокруг которого разгорелся такой сыр-бор. Да, на нем было три надписи — на санскрите, транскрипция и перевод на русский.

— Это мы изымаем, — сказал Антон Антонович, сложил листок и спрятал в карман куртки.

— Улику изымаете?

Крымов вытащил из кармана пару купюр и отдал карусельщику:

— За труды.

— Ладно. — Тот быстро взял деньги и спрятал в карман спецовки.

— Как он выглядел, этот техник? — спросил Крымов.

— Мужик как мужик, молодой еще. Лет тридцати. Но вот что меня удивило — левая рука у него была на перевязи.

— В манжете?

— Ну да, такие штуки в больницах выдают. И еще прихрамывал. А, вспомнил! У него желтый синяк был на лбу, широкий, слева, кажется.

— То есть он был похож на человека, попавшего в передрягу?

Работник парка кивнул:

— Пожалуй, что да.

Антон Антонович, мыча, стал перечислять:

— Рука на перевязи, хромота и желтые синяки. Угу…

— А скажите, вам это место никогда не казалось странным? — спросила Кассандра. — Тут не происходило чего-то особенного?

— Еще как казалось, — ответил работник парка.

— И что именно?

— Зверьки сюда тянутся.

— Как это? — насторожился Долгополов.

— Выйдешь из домика, а на тебя заяц пялится.

— Который серый? — поморщился Антон Антонович. — С ушами?

— Ага. Летом — серый, зимой — белый и круглый год с ушами. Или белки соберутся и тоже замрут, словно ждут чего-то. А то собаки убегут от хозяев — и тоже сюда. Встанут, языки вывалят и дышат. Как будто последний раз в жизни. И все они вокруг карусели теснятся, сволочи.

Антон Антонович переглянулся с Крымовым и Кассандрой.

— Что же их притягивает? — спросила журналистка.

— А хрен его знает. Травка тут растет погуще. Шампиньоны лезут из-под каждого куста, из-под карусели особенно. Кузнецы летом прыгают. Вон, птички круги нарезают. — Он взглянул в небо, где и впрямь кружили птицы, а потом сокрушенно покачал головой. — Гиблое местечко, одним словом.

— Почему же гиблое? — искренне недоумевая, пожал плечами Долгополов. — Если зверьки тянутся и травка растет?

Карусельщик вдруг стал очень злым.

— А потому что водяра тут не берет. Не пузырь надо брать, — он даже пальцами показал для пущей убедительности, — а два.

— Как это, водяра не берет? — теперь уже спросил детектив, пораженный такой хитрой интригой.

— А вот так, — с досадой ответил работник парка. — Аномалия потому что, мать ее.

— Стало быть, место оздоровительное? — предположил Антон Антонович.

— Кому и под капельницей лежать чистое здоровье, папаша. Дело на любителя. А по мне, так лучше, чтобы селедочка была с лучком да с растительным маслицем, картошечка горячая, черный хлеб и пузырь из холодильника. И чтобы в количествах никто не ограничивал.

— Полностью с вами согласен, — деловито кивнул детектив.

— А без птичек над головой я могу и обойтись, — грубо закончил мысль карусельщик. — Ну, будут еще вопросы, господа хорошие?

Антон Антонович достал из кармана портмоне, отсчитал несколько купюр и великодушно протянул:

— Это плата за экскурсию. В фонд пострадавшего от переизбытка здоровья.

— А ты, папаша, тоже с понятием человек, — благодарно кивнул работник парка. — Приезжай, если что: на травке посидишь, воздухом подышишь. Годков пять к биографии прибавишь. Только лучше с пузырем приезжай, так оно ловчее будет.

Они возвращались через парк к машине в легком смятении чувств.

— Чудеса, да и только, — заметил Крымов.

— Все чудеса объяснимы, Андрей Петрович. Попытаемся и мы объяснить это чудо. Кассандра, вы с нами?

— А куда же я денусь? — откликнулась их рыжеволосая спутница. — Тем более видно, что вы, Антон Антонович, на пороге открытия.

— Какая же вы зоркая! — усмехнулся бодрый старик.

Вся компания ехала в штаб-квартиру — домой к Антону Антоновичу. Он очень энергично накручивал баранку — торопился. При этом был молчалив: несомненно, что-то задумал.

Крымов набрал номер капитана Яшина и объяснял ему новые подробности дела:

— Слушай, Костя, есть кое-что важное. Нам нужен человек, который обращался в больницу недавно с травмой руки, ноги и лица. Лет тридцати. Может, авария, я не знаю, но это очень важно. Этот человек может быть замешан в истории с исчезновением нашей парочки с колеса обозрения.

— Если обращался — найдем, — заверил его Яшин. — Сейчас займусь.

Как только они оказались в дачном поселке на улице Яблоневой, в доме Антона Антоновича, хозяин сразу устремился в библиотеку. У куратора точно был план.

— Не расскажете мне, что у вас на уме? — спросил Крымов.

— Позже! А то сглажу, — ответил бодрый старик. — Мой бар в вашем распоряжении, Андрей Петрович. И соберите с Касси пока на стол в саду. Либо у меня эта книга есть, либо ее нет! Но должна быть, должна…

— Таким его лучше не трогать, — заметил детектив.

— Поддерживаю, — откликнулась Кассандра Лопухина. — А то обожжемся. Пошли готовить стол.

Когда они собрали на стол под яблонями нехитрый обед, Крымов выпил пару рюмок сливовой настойки, а Кассандра пригубила домашнего вина, на крыльцо вылетел Антон Антонович, смешно сбежал по ступеням и бодренько заковылял в сад. В руках хозяин дома держал большой фолиант, похожий на старинный атлас. Было видно, что старику не терпится поделиться новостями.

— Вот он! Нашел ведь! — подходя к младшим коллегам, сказал Антон Антонович и положил на стол действительно огромный атлас. — Бесценная реликвия!

Хозяин плюхнулся в кресло. Крымов и Кассандра, ожидая сенсации, уже стояли у него за спиной. На обложке фолианта было написано с ятями: «Небесный звездочет. Пятый выпуск. О падении небесных тел на землю, о пользе и вреде таких незваных гостей. Год издания 1900-й».

— А ведь я думал, что отдал его почитать одному прохвосту семьдесят лет назад, — признался Долгополов. — Ошибся, выходит, забыл…

— Неужели вы с вашей феноменальной памятью можете что-то забыть? — спросила Кассандра. — В жизни не поверю.

— Да, милая девушка, и на старуху бывает проруха, — ответил их предводитель. — Редкое издание. Тут подробный рассказ о метеоритах, упавших в разных частях Земли, в том числе в наших краях. И об их магической силе. — Долгополов наконец развернул атлас и стал внимательно читать. — Итак, Россия, европейская часть, Поволжский край. Вот, уже ближе, Волжская Лука, Царевская губерния… Так, широта, долгота… Вот он! — Антон Антонович ткнул пальцем в картинку и текст под ней. — Метеорит «Принц ночного неба»!

— Красиво, — заметила Кассандра.

— Итак, вот он: «Предположительно в позднем неолите на берега реки Волги, с древнейших пор называвшейся Ра, а именно напротив Волжской Луки и Девьих гор упал небольшой по своим объемам метеорит, судя по разрушительной силе приблизительно пять метров в диаметре. Он ушел глубоко в почву и там похоронил себя. От взрывной волны, надо думать, пострадала вся округа на многие версты, тем не менее, судя по легендам, это место странным образом стало притягивать к себе животных…» Что? — Антон Антонович даже прервался. — Что такое?

— Класс! — горячо прошептала Кассандра.

— Продолжайте, — поторопил его Крымов. — Помрем же от любопытства.

— Продолжаю. «Они приходили к месту падения метеорита, как звери идут на водопой, а в нашем случае будто бы лечиться и, побыв у него, уходили прочь». Чуете, коллеги?

Крымов перехватил взгляд Кассандры:

— Ты чуешь?

— Чую, — кивнула рыжеволосая девушка.

— Мы чуем! — ответил детектив. — Дальше, Антон Антонович.

— Дальше, чуйки вы мои. «Когда местность была заселена людьми, племенами финно-угорского и тюркского происхождения, сюда приходили больные и старики воспрянуть духом. За сотни лет об этом месте сложилось много легенд и слухов, что боги бросили сюда волшебный камень. На рубеже первого и второго тысячелетий нашей эры уже существовала легенда о „несокрушимом камне“, черном предмете овальной формы с глубокой полостью с одного бока. Сегодня мы можем сказать, что камень был как будто в скорлупе, его охранявшей. Часть ее сгорела в атмосфере, часть сохранилась при падении в земле. Проходя через атмосферу, камень удивительным образом обгорел и закалился. Сердцевина, то есть сам черный камень, символически представлял собой форму глубокого кресла, или трона с высокой спинкой. Так его описал в восемнадцатом веке этнограф Эрнест Павлович Когендорф, видевший этот камень своими глазами и отметивший, что на спинке камня была выбита, а скорее выжжена абсолютно ровная надпись на восточном языке, возможно, на санскрите…» Ого! И мы знаем, что это за надпись!

— С другой стороны, чему удивляться? — риторически заметил Крымов. — Ведь все эти места, от Оки до Средней Волги, тысячи лет назад населяли арии, пришедшие во время похолодания с севера континента, а санскрит, священный язык, данный богами, и был их языком. Что скажешь, Касси, тоже как историк? И как практик?

— А что я могу сказать? Я облазила с друзьями всю Луку вдоль и поперек — там тысячи осколков от ритуальных камней той эпохи. И надписи есть. Только официальная наука боится признать эту реальность. Их просто принципиально никто не замечает.

— Верно, верно, — кивал Антон Антонович. — Тогда бы пришлось положить свои докторские на стол и всем гуртом отправиться в монастырь. Каяться. Нет, они лучше крысиного мору всем, кто с ними не согласен, в суп подсыплют. Но хватит веселья — давайте дочитаем. Хотя картина и так становится все яснее. «Но как та надпись была выжжена, непонятно, потому что даже поставить царапину острым ножом на черном камне не представлялось возможным. По легендам, черный камень был священным языческим троном жрецов многих племен, которые из века в век сменяли друг друга в этих местах. Существует еще одна заслуживающая внимания легенда, связанная с камнем „Принц ночного неба“. Тот, кто садится в него в определенное время и знает заклинания, того боги приглашают к себе в гости. Человек буквально исчезает на месте и возвращается без предупреждения там же или поблизости. В 1899 году экспедиция от Академии наук хотела перевезти „несокрушимый камень“ в Санкт-Петербург, но на месте его не обнаружила. Местные жители сказали, что „трон богов“, который они наделяли магическими свойствами и даже собственной душой и волей, возможно не желая суеты вокруг себя, нашел иное пристанище. Более „Принца ночного неба“ никто не видел». — Антон Антонович хлопнул по раскрытому фолианту. — А что, очень содержательная статья, коллеги! Теперь остается понять, как контактируют два временны́х пространства друг с другом через этот самый «трон богов». Куда он делся, мы уже знаем — он находится где-то под этим чертовым колесом обозрения. И его магнетическая и магическая сила действует на всю округу. А теперь обедать!

Не успели они отобедать под открытым небом, как позвонил Яшин. Крымов поставил на громкую связь.

— Человечек найден, Андрей Петрович, — сказал капитан. — Это некто Колесников Тимофей, тридцати лет, музыкант, поэт, всего понемногу, без определенного рода занятий.

— И чем он замечателен? Изюминка есть?

— Есть и изюминка. Он замечателен тем, что живет с матушкой, а его матушка — внучка известного ученого, академика Колесникова Михаила Петровича, археолога и геолога, который специализировался в узком направлении, именуемом метеоритика.

— Вот оно как, — пробормотал Антон Антонович. — Куда ниточка-то тянется…

— Антон Антонович прав, — сказал Яшин. — Ниточка тянется в одном направлении. Ну так что, кто навестит Надежду Анатольевну Колесникову? Вы или я? Или все вместе?

— Давайте все вместе, так страшнее выйдет, — заметил Крымов. — А ее удар не хватит? Ей сколько лет?

— Лет пятьдесят. Самый раз, чтобы пугаться, но не до смерти.

— Какие вы циничные, дорогие мужчины, — заметила Кассандра. — Жуть.

— Пересылай нам ее данные, Костя, — попросил Крымов.

— Константин, — обратился по громкой связи Антон Антонович, — узнайте, пожалуйста, кто строил наше чертово колесо. Я об архитекторе проекта. И как можно скорее. Сможете?

— Легко, — ответил Яшин. — Перезвоню.

Через пять минут Антон Антонович набрал номер внучки знаменитого геолога.

— Алло, Надежда Анатольевна? — проворковал он. — Я поклонник творчества вашего замечательного дедушки. Да-да, представьте себе. Мне бы очень хотелось поговорить с вами о нем, о замечательном Михаиле Петровиче. Как зовут меня? Простите, забыл представиться, академик Долгополов, профессор.

Крымов и Кассандра переглянулись. Детектив усмехнулся — любил его куратор представляться таким вот образом.

— В какой области академик? — развалившись в плетеном кресле и вытянув короткие ножки вперед, продолжал бодрый старик. — В области редкой науки метеоритики. Профессор трех университетов Европы — Оксфордского, Берлинского и Сорбонны. Так хорошо говорю на русском, потому что родом из России. Вся жизнь в странствиях. Кочевник я, искатель, старатель. Непоседа. Горю наукой!

Крымов с улыбкой продолжал качать головой.

— Хотелось бы встретиться, и поскорее. Не можете в ближайшее время? Жаль, жаль. Я потом уеду, а переговорить надо срочно. Так что найдите для меня часок-полтора, любезная Надежда Анатольевна. Я вам даже кодовые слова скажу, чтобы вы поняли, как это важно для нас обоих. — Долгополов набрал в легкие побольше воздуха и с упоением выдохнул: — «И вознесусь я в небо, и узрю богов, и откроют мне боги тайны свои…» Ну как, хорош код? — По его губам пробежала коварная улыбка. — Через пару часов мы будем у вас, адрес я знаю. Со мной будет частный сыщик и капитан полиции, который занимается пропажей двух студентов с колеса обозрения. У меня есть абсолютная уверенность, что вы в курсе этих событий. Просто есть, и все. Ничего не бойтесь — мы просто зададим несколько вопросов. Вам и вашему сыночку Тимофею ничего не грозит. Если мы получим честные ответы, то сразу же уйдем, потому что хорошо понимаем: все мы в руках судьбы и порой никак не можем управлять ею. Так что ждите нас с пряниками. Я не шучу — это буквально. Не стоит? А с тортиком? Тоже нет? Ну как хотите. — Антон Антонович дал отбой и, сделав устрашающую гримасу, отчаянно потянулся в кресле, отчего стал похож на маленького кудлатого щенка. — За эти пару часов они с сыночком сварятся вкрутую. Да, Кассандра, — кивнул он девушке, — вот такой я злой человек.

— Да кто бы сомневался, — пожала плечами их рыжеволосая подруга. — Тот еще тролль.

Уже через полчаса они выехали в город. Перелетели через речку Полушку, пронеслись через микрорайоны и устремились в центр.

— Времени мало — пойду на крайние меры, — накручивая баранку, сказал Антон Антонович. — Краплеными картами буду играть, тузов из рукавов выдергивать.

— Что это значит? — осторожно спросила с тесного заднего сиденья «Жука» Кассандра.

— Будет гипнотизировать, что же еще, — предположил Крымов. — Я прав?

— А вы не против, Андрей Петрович? — спросил бодряк-водитель.

— А это что-то изменит? — в ответ поинтересовался детектив.

— Ничего.

— Вот и я о том же. Работайте, маг и волшебник.

— Страшновато уже, — заметила девушка. — Видела я мага и волшебника в работе — до сих пор удивляюсь, как заикой не стала. Жуткое зрелище!

— Но с архитектором я буду предельно осторожен. Слово даю. Творческая душа! Такую чертовщину до небес сочинить — гений!

В Союзе архитекторов он вновь представился академиком, сказал: «Вопрос жизни и смерти! Причем не моей, а товарища Маслова, так что пропустите немедленно», — и всю компанию тотчас проводили к председателю. Тем более что в этой конторе только и говорили о пропавших из колеса обозрения молодых людях, а затем появившихся вновь в необычном виде и тут же угодивших в сумасшедший дом.

— Иван Иванович Маслов? — цепко прихватил руку главного архитектора Долгополов и проникновенно заглянул ему в глаза.

— Он самый, — осторожно выдохнул тот.

— У вас рука Филиппо Брунеллески — точно говорю!

В глазах председателя затеплилась муть подопытного кролика.

— Началось, — шепнул Кассандре детектив. — Охмуряет!

— Ага, — кивнула журналистка.

— Это же вы двадцать лет назад построили колесо обозрения? Не отпирайтесь — шедевр ваш. Почти что Колизей!

Говоря это, Антон Антонович не отпускал руки главного архитектора и смотрел ему в глаза, как следователь на допросе.

— Мой шедевр! — Глаза архитектора окончательно затуманились. — Мой Колизей!

— Готов, — констатировал сыщик.

— А теперь рассказывайте, почему именно там? — усаживаясь перед столом председателя, вопросил Антон Антонович. — В этом самом месте? Только честно, Иван Иванович, как на духу, как на исповеди! Как перед Господом Богом.

— Не кощунствуйте вы, — процедил Крымов.

— Цыц, — огрызнулся бодрый старик.

— Все скажу, все! — кивнул архитектор Маслов. — Это как наваждение было… Да вы присаживайтесь, дамы и господа, присаживайтесь… — Он и сам со всего размаху, как будто на него подул великан, приземлился в свое кресло с высоченной спинкой. — Все в порыве вдохновения! О, это был полет души! Буквально! Ночью было мне видение, — сбавив тон, почти шепотом заговорил он. — Я об этом никому не рассказывал — только вам! У меня к вам особое доверие, честное слово.

— Кто бы сомневался, — кивнул детектив.

— Увидел я во сне огненного духа! — признался Маслов.

— Огненного духа? — не поверил Долгополов.

— Древнего такого, мрачного, которому как будто все известно. Или грозного ангела? — задумался председатель Союза архитекторов. — Неважно! И повел он меня по полям, по лесам. Сказал мне дух: «Будешь строить колесо обозрения здесь, на этом самом месте», — и ткнул посохом в землю. «Тут, — говорит, — белки и зайцы друг через друга прыгают и птички над этим местом кружат, не ошибешься. А еще лучше собаку с собой возьми — она сама вперед побежит и на том месте сядет». Так и сказал, верите?

— Верим, Иван, верим, — быстро перешел на фамильярное обращение Антон Антонович. — Собаку взял? Овчарку небось?

— Так у меня спаниель, я с ним и приехал. Дверцу машины открыл, Жульен как понесся в ту самую сторону, добежал, встал — и меня ждет. Я подхожу, смотрю, а место — чудесное! Дышится легко, птички кружат над головой. Ну, думаю, огненный дух не обманул. Тут и будем колесо строить. Вот такие дела. Случаются чудеса на белом свете — и еще какие!

— Как интересно! — кивал Долгополов.

— Расколдовать его не забудьте, когда ручку на прощание пожимать станете, — напомнил Крымов.

— Не учите ученого, — прошипел Антон Антонович и вновь обратился к архитектору: — Восхитительно, Иван Иванович! Вот она — сила мысли и вдохновения. Вы — творец с большой буквы. Таким и оставайтесь. И больше в центре старого города уродские высотки не стройте.

— А как же без них?

— А вот так же, товарищ Маслов. Скажите губернатору: только через мой труп.

— Ну все, пожимайте бедняге руку и двинули, — сказал Крымов.

Когда они вышли на улицу, их предводитель кивнул:

— И в том и в другом случае все видели огненного духа, некоего проводника, медиума, который спрашивал: куда полетим? Одним словом, человек, который садился в это кресло и читал заветную молитву три раза, управлял и направлял себя силой мысли. Гениально! Никаких тебе пультов, кнопок — техники, которая может выйти из строя. Сказал духу: «Хочу в Константинополь двенадцатого века, стырить пару золотых вилок с императорского стола» — и вот тебе пожалуйста!

— Или золотые карманные часы из девятнадцатого века, — дополнил его Крымов.

— Кстати, да, — кивнул бодрый старик.

Они подошли к его горбатой черной сверкающей машине, идеально похожей на жука — такой же маленькой, и юркой, и бешеной по обстоятельствам, как и сам Долгополов.

— И что самое интересное, это полностью подтверждает выводы современных ученых, — сказал Антон Антонович.

— Какие именно выводы? — осторожно спросила Кассандра.

— Королевой будущего общения между людьми станет ее величество телепатия. А теперь, Крымов, звоните вашему капитану — пора нанести визит госпоже Колесниковой! — Долгополов погрозил шумной улице пальцем. — Вот она-то и есть хранительница великих тайн. И ее сыночек, который почему-то искал бумазейку с магическим заклинанием.