2
В десять утра они шли с врачом по коридорам больницы. Все четверо посетителей облачились в белые халаты — Андрей Крымов, Долгополов, Кассандра и капитан Яшин. Они походили на врачей с утреннего обхода. Важным светилом медицины с пенной седой шевелюрой и такими же пышными прозрачными бакенбардами выступал Антон Антонович, жизнерадостной рыжей медсестрой, готовой к бою, — Кассандра Лопухина. Врачи и пациенты больницы с ними уважительно раскланивались.
— В психиатрии это называется «индуцированное бредовое расстройство», — со знанием дела строго говорил им заведующий отделением. — Я вам даже процитирую наизусть: «Редкое нарушение психики, при котором бред разделяется двумя или несколькими лицами с тесными эмоциональными связями». У этих как раз одно бредовое расстройство на двоих.
— У них очень тесные эмоциональные связи, — подтвердил диагноз капитан Яшин.
— И я о том же, — подхватил подачу врач. — Очень было распространено среди свидетелей летающих тарелок, кстати. Ну и свидетелей Иеговы тоже. И вообще всех мировых религий. Большими группами бредили, так сказать.
— Точно, — заметил Антон Антонович. — Где наши «индуцированные»?
— Здесь, — сказал врач. — Тут девушка.
Они остановились перед палатой, где лежала путешественница во времени Ирина Раздорина.
— Только у меня просьба: не волнуйте ее. Девушка не в себе буквально. У них обоих такой навязчивый бред, что даже нам, все повидавшим, жутко их слушать.
— Можно, я выдам себя за профессора медицины? — вдруг очень серьезно спросил Антон Антонович. — Я, конечно, целый академик, но было бы неплохо…
— Вы так шутите? — не понял его врач.
— У меня большой опыт, — признался бодрый старик. — По части быть светилом науки. Лечил королей в свое время, императоров — и такое было. Я бы вам порассказал, коллега, кого из них геморрой мучил, а кого подагра и кто из них как чудил…
— Да он так шутит, доктор, — поспешно добавил Крымов. — Ну что, заходим?
Лечащий врач сам открыл двери в палату:
— Прошу, коллеги. Будьте предельно тактичны.
Справа на большой высокой кровати лежала девушка с изможденным лицом, укрытая простыней, и безразлично глядела в потолок.
— Еще раз здравствуйте, Ирина, — сказал врач. — К вам очень важные гости, из полиции в том числе, говорят, это срочно.
Яшин выступил вперед:
— Ирина, вы меня помните? Капитан полиции Константин Яшин. Я был первым, кто приехал, когда вас нашли на мясокомбинате.
Девушка не отвечала.
— Вы достаточно хорошо себя чувствуете, чтобы разговаривать? — спросил доктор.
Раздорина даже не пошевелилась.
— Ирина, вы меня слышите? — совсем негромко спросил заведующий отделением. — Можете уделить этим господам время?
— Девочка, — смело выступил вперед Антон Антонович. — Я — профессор психиатрии Долгополов. Судьба мира решается от вашего ответа. Вы должны нам рассказать, где вы были все это время? Сколько вы там пробыли и что делали там, куда вас занесло?
Кажется, лечащему врачу такое начало не очень пришлось по душе:
— Не давите на нее, я же просил. И не потворствуйте ее бреду.
— Нам уже многое известно, — взял эстафету Андрей. — Я следователь по особо секретным делам Крымов, самым что ни на есть паранормальным. Даю слово, что мы поверим всему, о чем вы расскажете, потому что ваш случай далеко не первый.
— И может быть, не последний, — подхватила Кассандра. — Чем больше мы узнаем о том, что же произошло на самом деле, тем будет лучше для всех. — Она приблизилась к больной и очень по-сестрински спросила: — Как вы, Ирина?
— Как я? — Та повернула голову к своей ровеснице.
Кассандра отступила на шаг:
— Да, как себя чувствуете?
— Я была сто тридцать пятой женой хазарского царя Бейбея. Думаете, как я себя чувствую?
Доктор тихонько процедил:
— Я же вам говорил — навязчивый бред.
— Сто тридцать пятой? — прошептал Антон Антонович. — А сколько у него всего было жен, девочка?
— А всего у него было двести двадцать три жены, дедушка, — очень зло ответила Ирина. — Остальных, начиная со сто тридцать шестой, он взял уже после меня.
Посетители палаты стали напряженно переглядываться. Врач то и дело повторял: «Ну я же говорю — навязчивый бред, тяжелейшее состояние», но, кажется, его диагноз волновал странную четверку меньше всего. У них были свои вопросы и резоны здесь находиться.
— Между сто тридцать пятой и двести двадцать третьей большое расстояние, — кивнул товарищам Крымов. — Не находите? — И тотчас обратился к пациентке: — Скажите, Ирина, сколько же вы там пробыли?
— Года полтора, я так думаю. Судя по смене времен года.
— А вашего парня Николая, который пропал вместе с вами, вы там не видели?
Девушка не отвечала, только смотрела на стену напротив. Но глаза выдавали ее — в них были сожаление, страдание, боль.
— Ира, вы там видели Николая? — переспросила Кассандра.
— Видела. — Ее голос изменился, став очень драматическим. — Как же без него? Он был моим рабом. Скажите, как такое может быть? — Она требовательно взглянула на посетителей. — Такое же только в фантастических фильмах бывает? Профессор? Я же не сошла с ума, как утверждает вон тот доктор? — Она кивнула на лечащего врача. — Нет?
— Нет, милочка, не сошли, — покачал головой Антон Антонович. — Хотя для истории было бы лучше, если бы сошли.
— Антон Антонович, полегче, — окликнул его Крымов.
— А что такое? — оглянулся Долгополов. — Тогда хотя бы все было ясно — сбрендила девчушка, и все тут. Но она и впрямь побывала там. А какой это был век, Ирина?
— Да кто же его знает, — ответила пациентка, которую немного вдохновило то, что гости ей верят. — Средневековье. Или древность. Они про какие-то луны и солнца говорили. Календарь отсутствовал, как вы понимаете. И не до того мне было, чтобы луны и солнца считать.
— А место? — спросил Крымов. — Волга там была?
— Была там Волга, была. На наше все похоже.
— А как же вы с ними общались? — вдруг с издевкой поинтересовался доктор. — На эсперанто?
— А вот тебя за волосы потаскали бы день за днем, умник, быстро бы всему научился. — Она окинула его злым и презрительным взглядом. — Ты бы там со своей лысиной долго не протянул.
Врач скривился:
— Бред навязчивый и агрессивный. Ей пять кубиков теразозина надо вколоть.
Стоя чуть в стороне, капитан Яшин только мрачно посмеивался, предоставив своим друзьям самим разбираться в столь непростой ситуации.
— А как тебя нашел этот хазарский царь Бейбей, милая? — спросил Долгополов.
— Увидел и втюрился, вот как.
— А он с тобой был как муж? — спросила Кассандра. — Ну, ты меня понимаешь.
— Конечно, — ответила Ирина. — Еще как был. Скотина немытая. Только я вначале наложницей была, а потом уже он меня в жены взял. — Девушка усмехнулась. — Когда втюрился.
— И как тебя там звали?
— Анжуна.
— Красиво.
— Да-с, — покачал головой Антон Антонович. — Если она от него понесет, коллеги, глядишь, мир съедет со своей оси. Два потока времени…
— А я от него и понесла, и родила, между прочим, — вдруг сказала Ирина. — Мальчика, наследника царства.
— Зачем вы ее провоцируете? — зашипел лечащий врач. — Острейший шизофренический бред, понимаете это? Она родила наследника царства! Впрочем, — задумался он, — на этом можно и докторскую защитить.
— Он после этого в жены вас взял? — догадался Антон Антонович.
— Ага. Когда я с животом ходила.
Встрепенулся и Константин Яшин:
— Андрей Петрович, вы же историк по первому образованию, верно?
— Верно.
— И Кассандра тоже?
Журналистка кивнула:
— И я.
Яшин достал телефон, нашел снимки.
— Вот фотографии рубахи, в которой ее нашли. Ну той самой, с брюликами. Вещдоки. И ее украшения.
Все уставились на дисплей его айфона.
— Хазарская тамга, ромбы и пятиконечные звезды, туника хазарская, — кивнул Андрей. — Она залетела в то же самое место, но на тысячу лет назад с хвостом.
— Согласна, — кивнула Кассандра.
— Вы издеваетесь? — спросил доктор. — Какая еще тысяча лет? О чем вы толкуете?
Долгополов рассмеялся:
— Хотите нас спросить: а вы сами, случайно, не того? Нет, дорогой доктор, мы видим этот мир таким, каков он есть, со всеми его красотами и ужасами одновременно.
Крымов взял из рук Яшина телефон и показал Ирине:
— Ваша одежда и украшения? Подтверждаете?
— Подтверждаю, моя шкурка, — ответила та. — У меня таких много было. И побрякушки мои. Украшений целый сундук. Надарил мне этот пахучий боров.
— А как же вас назад забросило? — спросил частный сыщик.
— Там каменный трон был.
— Каменный трон? — буквально загорелась Кассандра. — Расскажите!
— Черный, выдолбленный из целого камня, в нем Рахмун сидел.
— Рахмун — кто это? — спросил Крымов.
— Верховный жрец, правая рука моего муженька. У того тоже гарем был. Этот Рахмун тот еще похотун был. И на меня все пялился своими раскосыми глазами. Однажды послышалось, как он сказал: «Вот же занесло сучку…» На чистом русском, понимаете? Глюки, наверное, у меня были.
Трое посетителей вновь многозначительно переглянулись.
— Пил все время какую-то бурду и крышей ехал. Прорицал, сволочь. Он то и дело говорил моей скотине, ну, мужу типа, что в ночь полнолуния вновь совершит путешествие к богам. Жрец действительно исчезал время от времени. Я все думала: а куда? Где носит этого козла?
— Так-так, — потер ручки Долгополов. — Дальше, Ирина!
— Он еще молитву читал перед отправкой.
— Какую?!
— А ту самую, что у него на троне была выбита. Хотите прикол? Эта же надпись была на сложенном листке, который кто-то воткнул между досками лавки на карусели. Николай нашел и вытащил его, стал читать. А потом нас и унесло.
— Вот как было дело? — вопросил Долгополов.
— Да, товарищ профессор, так и было. Так вот, я все подсчитала и перед той ночью Рахмуну спи-травы, снотворного в смысле, плеснула. Коля уже рядом был — мы сговорились обо всем заранее. Прошли в его шатер-дворец и в это кресло сели. Я должна была ребенка забрать, Мушатку моего, — у нее вдруг задрожали губы, — но не смогла. Он с няньками был, а те его из рук не выпускали. Да и не больно мы верили, что получится. Но вот прочитал Николай то заклинание, раз десять, наверное, — она с дикой улыбкой похлопала по кровати, — и получилось! Только без малыша моего.
— Невероятно! — пробормотал Долгополов. — Фантастика!
— Ну что, по вашей части дело? — спросил капитан Яшин.
По его кислому лицу было видно, что дело это ему совсем не нравится и он бы предпочел, чтобы девица оказалась сумасшедшей.
— Ведите нас к парню, — кивнул врачу Андрей Крымов. — А вы, Ирина, отдыхайте. Мы еще поговорим.
— Передайте Коле, чтобы простил меня.
— Передадим, — воодушевленно пообещала Кассандра.
— А за что, если не секрет? — поинтересовался Андрей.
— Он знает за что. Если сам ответит, так тому и быть.
— Ладно.
Как оказалось, путешественник во времени Николай Перчиков лежал через две палаты. Врач уже изнервничался. Такого наслушаться! Да еще от представителей власти и загадочных ученых.
— Черт знает что, — повторял он. — Бред какой-то. Несусветица.
Но и Константину Яшину хотелось трезвого объяснения событий.
— Их не было считаные дни. Напились, накурились, она могла найти и нацепить этот наряд, — рассуждал сам с собой Яшин. — Устроили цирк…
— И я о том же! — резко повернулся и погрозил пальцем всей честной компании завотделением, терпение которого было на исходе. — Все это розыгрыш! Мушатку она, видите ли, родила! Наследника хазарского престола! Чего ж не неведому зверюшку?
— Какой вы злой, — возмутилась Кассандра. — Врач должен добрым быть, сопереживающим, великодушным. А вам бы только докторскую защитить.
Но заведующий отделением тотчас запротестовал:
— Это священник должен быть сопереживающим, а врач должен уметь правильно поставить диагноз и назначить лечение. Ясно вам, девушка? И уж точно не потворствовать недугу!
Они остановились перед дверями в палату.
— Наряд с самоцветами? — спросил Крымов. — Ты уверен, Костя? Да еще и с драгоценными нательными украшениями? Откуда они взялись-то у обычных ролевиков?
— Не знаю, — развел руками Яшин. — Но уверен, что всему есть разумное объяснение. Может, из музея какого-нибудь сперли? Необязательно в нашей области. В Казани или в Уфе?
— А почему у него спина в шрамах?
— Да понятия не имею! Сам себя искалечил. Может, он псих законченный?
— Вот сейчас и увидим, — закончил спор Крымов. — Эмпирическим путем.
— Ну что, коллеги, заходим? — спросил Антон Антонович. — Светиле науки не терпится поговорить со вторым путешественником во времени.
— Пошли, товарищ светило, — кивнул Крымов.
Доктор медлил.
— Заходите. — Он постучался в палату и открыл дверь. — А мне в ординаторскую надо. — И тут же сбежал.
— Не сдюжил правды-матки лекарь, — резюмировал Антон Антонович. — Хотел все по-легкому: ты псих — иди лечись. А тут фантазия нужна.
Николай Перчиков лежал на точно такой же огромной больничной кровати и тоже загадочно и напряженно смотрел в потолок.
Они поздоровались и подступили к его ложу.
— Я слышал ваши голоса, — не оборачиваясь к ним, сказал молодой человек. — Вы вначале у нее были? У нашей царицы? — В последней фразе прозвучала горькая ирония.
— У нее, — ответил Крымов. — У царицы.
— Умная барышня, — лукаво пробормотал Долгополов. — Из пленниц и рабынь в наложницы, а из наложниц в царицы, а?
Перчиков наконец повернул к ним голову:
— Еще какая умная.
— Да в матери царевича, — подхватил Крымов, — это тоже правда?
Николай мрачно усмехнулся:
— Еще какая правда.
— За что же она просит у вас прощения, Коля? — напрямую спросила Кассандра. — Через нас передала. Расскажете?
— За то, что я рабом у нее был и смотрел, как она с этим боровом, ее мужем Бейбеем, все это делала и он с ней. А я им вино подносил. Боров ничего не стеснялся. Я ж не человек — раб. А ведь мы с ней пожениться хотели.
— Так все это правда? — спросил Яшин. — Не розыгрыш? Не бред? Я про перемещение во времени. Тут вас не было неделю, а там вы пробыли полтора года?
— Не меньше, — ответил Николай. — Только мне эти полтора года за три жизни вышли.
— В это я верю, — согласился Крымов. — Как она сумела выжить — понимаю. Но вы? Благодаря Ирине?
— Разумеется, — тяжко вздохнул он. — Так бы меня запороли в очередной раз до смерти. Ирина вытащила: хочу, мол, чтобы он всегда был при мне. А мне сказала: терпи, Коленька, что-нибудь придумаем. Выберемся. Улетим назад.
— И вы придумали — с тем каменным троном?
— Ага. Это все она, Ирина. А я бегал, высматривал. Рылся в его вещах. В большом ларе запасы антибиотиков у него нашел и виагры на целый полк. Ему из нашего мира ничего больше и не нужно было. Однажды Рахмун меня поймал и долго бил. Все приговаривал: «В следующий раз, щенок, нос отрежу и уши!» Я потом долго кровью харкал. Если бы они нас в том кресле застали, не знаю, меня бы лошадьми разорвали. А ее… простили бы, наверное. Боров ее всегда прощал. Да потом, мать наследника…
— А теперь соберитесь и вспомните, Николай, — попросил Крымов. — Как такое могло случиться, что вы с этого чертова колеса улетели на тысячу лет назад? Почему именно вы? Именно в этот день и час? Ирина нам уже рассказала про какую-то бумажку с иероглифами, которую вы якобы прочитали. Было?
— Было, — кивнул молодой человек. — Только это были не иероглифы, а санскрит.
— Санскрит? — искренне изумился Долгополов. — Священные арийские письмена?
— Именно. Я же филолог — востоковед. Еще сказал Ирине: смотри, мол, магическая надпись. Кто ее сюда воткнул? И зачем? Еще пошутил: теперь кто прочтет, тот умрет. Ну, кто сможет прочесть.
— И вы смогли? — спросил Антон Антонович. — Прочитать письмо на языке, свалившемся буквально с неба?
— А как вы думаете? — ответил вопросом на вопрос Николай. — Помню, читал и читал ее, старался переводить, там было что-то про путешествие к богам, это позже я узнал. А потом, помню, когда поднялись на самую большую высоту и были надо всеми, солнце вдруг так ярко вспыхнуло, что буквально ослепило нас. И дальше — полное затмение. Ирина оказалась на берегу озера, а я неподалеку, в овражке. Там меня и нашли эти всадники.
— И каков был перевод надписи, Николай? — спросила Кассандра. — Уверена, теперь вы знаете его наизусть.
— Разумеется, — мрачно усмехнулся молодой человек. — «И вознесусь я в небо, и узрю богов, и откроют мне боги тайны свои…»
Последние слова Кассандра и Николай произнесли в унисон.
— Откуда вы их знаете? — насторожился молодой человек.
— Вы не первый путешественник во времени, — ответила журналистка.
— Так были и другие?!
— Еще как были.
— А где сейчас этот листок, Николай? — спросил Крымов.
Парень пожал плечами:
— Я выпустил его из рук.
— Но что было с вами дальше?
— А дальше все закрутилось так, как вам уже рассказала Ирина. Хорошо, что потом, когда она уже наложницей стала, меня увидела и сказала: это мой раб. И ее боров забрал меня к ним в дом. Я ему и ей ноги мыл, а потом он ее на своей вонючей степной постели, на шкурах, имел, как хотел. А я все это видел и слышал. Вот как все было.
— Есть за что просить прощения, — вздохнула Кассандра. — Но она тоже не виновата: выкручивалась как могла. Как мы с вами, мужиками, уже тысячи лет выкручиваемся, если захочется.
Парень усмехнулся:
— Интересная мысль.
— А что, Николай, скажете насчет этого каменного трона? — спросил Крымов. — Сами что думаете, ну, как человек современный?
— Как читавший научную фантастику и смотревший фильмы?
— Ну да.
— Скажу, что этот трон — древний портал. Ведь надпись, которую я прочитал, с камня списана. Или вы уже знаете об этом?
— Уже знаем, — кивнула Кассандра.
— Тем лучше. Трон еще до этих степняков там был. Он тысячи лет стоит. Выбит в мегалите, вот что я думаю. Или всегда таким был? Не знаю. Камень такой черный. Другие, все, что вокруг, с дырявой текстурой, от дождей, жары и снега. А этот — как из металла отлит. Но камень. Может, я так себе фантазирую?
— А может, это метеорит был? — вдруг спросил Антон Антонович.
— Может быть, — ответил Николай.
— Вот бы сейчас найти его, — предположила Кассандра.
— Ага, сесть, прочитать заклинание, и прощай, Кассандра Лопухина, — задорно рассмеялся Долгополов. — Здравствуй, еще одна путешественница во времени. И пятьсот первая жена хазарского хана Убей-Барлыка. Умно, девушка, умно.
— Был такой хан Убей-Барлык? — спросил Крымов.
— Редкая сволочь, — кивнул Антон Антонович. — Запороть человека за малую провинность до смерти — раз плюнуть. Я вот что думаю: эта надпись с трона ходила по рукам в современном мире и попадала к разным людям. Они становились путешественниками во времени и пользовались своими привилегиями. Тут — обычный доцент-языковед на грошовой зарплате, там — жрец и хозяин сотни наложниц. Разве плохо?
— Вы это серьезно, Антон Антонович? — спросил Яшин.
— Еще как серьезно, товарищ капитан.
Но товарищ капитан только раздраженно покачал головой.
— Николай, а шрамы на спине покажете? От побоев?
— Легко, — ответил тот, повернулся на бок и задрал пижаму.
Спина была и впрямь иссечена старыми рубцами — Кассандра даже отвернулась.
— Нормалек? — спросил Перчиков.
— Нормалек, — ответил Яшин, но сам отрицательно покачал головой, что означало «не верю». — Николай, — вдруг многозначительно произнес он, будто хотел сообщить больному что-то невероятное.
— Что? — вновь ложась на спину, спросил парень.
— Скажите мне что-нибудь на этом вашем хазарском языке.
— Моем? — усмехнулся тот.
— Не придирайтесь к словам.
— Вам мало моей спины?
— Мало, — кивнул Яшин. — Вы же выучили его, хазарский, говорили на нем. Там, в другом времени. Сможете что-нибудь сказать? — Яшин решил пошутить. — Не забыли же вы его по дороге назад?
— Не забыл. А что сказать?
— Да что хотите.
— Вы серьезно? — с издевкой усмехнулся Николай. — Не обидитесь?
— А должен?
— Ага.
— Стерплю — говорите.
— Ну смотрите, сами напросились.
Несчастный молодой человек не просто заговорил. Сев на постели, он гортанно затараторил. У него начали вырываться слова такого эмоционального накала, что всем стало страшновато. Глаза сверкали. Даже Крымов с Кассандрой отступили, Долгополову стало не по себе, не говоря уже о капитане Яшине. Тот десять раз пожалел о своей просьбе — довел больного до ручки.
Николай осекся разом — он смотрел на двери. Все оглянулись — на пороге палаты стояла Ирина в больничной пижаме.
— Зачем ты так? — не замечая посетителей, спросила она у своего друга. — Разве я этого хотела, Коля? Скажи — хотела?!
— Теперь уже неважно, кто чего хотел. — Молодой человек с измученным лицом рухнул на подушки. — Уже неважно.
— Что он сказал на этом тарабарском? — спросил капитан Яшин. — Ирина?
— Сказал, чтобы вы катились к черту. И я туда же. Николай…
— Подтверждаю, — тихонько процедил Антон Антонович. — Хотя многое уже подзабыл…
Но Ирине и Николаю было сейчас не до них.
— Что, Ира, что?
— Ты у нас филолог — и ты прочитал ту записку. На твоем санскрите.
— Он не мой, а общий.
— Неважно, Коля. Ты прочитал — не я.
— Место и время, — кивнул Антон Антонович и взглянул на Крымова. — Молодой человек прочитал заклинание — и механизм сработал. Сим-сим, откройся!
Все уставились на Николая.
— Это тоже неважно, кто и что прочитал. Ничего уже не вернешь. — Парень демонстративно отвернулся. — И тебя не вернешь — прежнюю. Никогда.
В глазах девушки заблестели слезы, задрожали губы.
— Оставьте нас в покое, пожалуйста, хотя бы на время. Спасибо, что поверили нам, но сейчас уходите.
— Разумеется, детки, мы уходим, — примирительно вымолвил Антон Антонович. — Андрей Петрович, по коням?
— Да, в Ботанический сад, — скомандовал Крымов.
Когда они уходили, Кассандра сунула в руку девушки визитку и что-то торопливо шепнула на ухо.
Та благодарно кивнула в ответ:
— Хорошо, спасибо, я не забуду.
