Пенелопа тихонько, на цыпочках прокралась к жилетке миссис Кейтч. Сердце у нее заколотилось от адреналина, выбивая из организма остатки сна. Комната комендантши сейчас казалась особенно старой и жуткой. Она была именно такой, какую можно было ожидать от старой женщины, прожившей в общежитии полжизни: кругом стояли стопки газет, на тумбочке дремал допотопный телевизор с антенной, обмотанной фольгой, а в углу сидело чучело филина с выцветшими стеклянными глазами. От всего этого веяло затхлостью и нафталином.

Пенелопа осторожно запустила руку в карман жилетки и нащупала холодные металлические ключи. Комендантша всхрапнула, заставив ее испуганно замереть. К счастью, старушка не проснулась. Лишь перевернулась на другой бок и что-то пробормотала во сне. Пенелопа вытащила ключи и бесшумно выскользнула в коридор.

У двери склада пришлось повозиться — нужный ключ нашелся не сразу, и каждый звон связки заставлял сердце уходить в пятки. Часы показывали уже 3:45. Почти полчаса ушло только на то, чтобы добыть ключи и добраться до цели. Интересно, призрак уже исчез?

Наконец замок щелкнул. Пенелопа нахмурилась: механизм работал слишком хорошо для давно не используемого никем склада. Его будто кто-то недавно зачем-то смазал.

Она повернула ручку, включила фонарик на телефоне и зашла внутрь. Перед ней предстал вполне обычный на вид склад: сломанные деревянные стулья громоздились друг на друге, пара старых письменных столов с облупившейся краской стояла у стен, а в углу высились коробки, забитые всякой мелочью вроде лампочек, проводов и ржавых настольных ламп. Но было кое-что еще. Пахло здесь не только старостью и пылью — сквозь затхлость пробивался едва уловимый, но стойкий аромат мужского одеколона с нотками цитруса и табака. Кто-то определенно приходил сюда совсем недавно.

Пенелопа закрыла нос рукавом, чтобы не чихнуть от пыли, и сделала шаг вперед. О призраках, естественно, даже речи не шло. Она была здесь единственным разумным существом… если не считать того, кто ранее оставил этот запах.

Она остановилась и задумалась. Что конкретно она должна здесь найти, чтобы избавиться от ночных хождений над головой? Для начала, наверное, стоит поискать следы присутствия людей. Она внимательно осмотрелась и увидела на пыльном полу четкий отпечаток кроссовки. Пенелопа подошла ближе и наступила рядом, чтобы сравнить следы, а потом удовлетворенно улыбнулась. Вряд ли зарезанная девушка носила обувь девятого размера. Значит, здесь недавно ходил какой-то парень. Живой, дышащий и, судя по запаху, пользующийся парфюмом.

Но зачем он сюда каждую ночь ходит? По отпечатку обуви Пенелопа определила примерное направление его шагов и заметила на одном из стульев сложенную вчетверо бумажку, выбивающуюся своей белизной на фоне серой пыли.

Она сразу взяла ее, развернула и прочитала:

Среди стеллажей, мудростью полных,

Где пятерка стоит словно стражник дремотный,

Поднимись на третий этаж,

Где бумажный шуршит вернисаж.

Там, между Брэдбери и Роулинг,

Не вспугни тишину, осторожно ступай

И на месте заветном вторую записку читай.

Пенелопу затрясло от гнева. Это какой-то розыгрыш? Мало того что этот «призрак» спать не дает, так еще и издевается, оставляя загадки?

Она скрипнула зубами, спрятала записку в карман и сделала глубокий вдох. Эмоции немного поутихли. Теперь у нее не осталось никаких сомнений: в бессоннице виноват не призрак, а живой человек из плоти и крови. Во всяком случае, пока живой. Когда она до него доберется, последствия могут быть разными. Его судьба напрямую зависела от того, насколько сильно он успеет ее разозлить.

Пенелопа осторожно покинула склад, закрыла дверь, спустилась в свою комнату, сделала на всякий случай слепок ключа на мыле и поспешно вернулась к комнате комендантши. Миссис Кейтч продолжала мирно храпеть, даже не подозревая, что кто-то недавно «одолжил» у нее ключ от склада. В комнате все так же пахло нафталином, чучело филина таращилось в пустоту, а старушка что-то тихо бормотала во сне.

Пенелопа прокралась к жилетке, осторожно положила ключ на место и вышла. На улице уже начало светать. Библиотека, а речь в записке определенно шла именно о ней, открывалась с началом занятий, но попасть туда она могла только после их окончания. Как бы сильно ни бесил ее этот «призрак», пропускать учебу из-за него она не планировала. Сначала карьера, а потом уже все остальное.

Она вернулась в комнату, привела себя в порядок и отправилась на завтрак, а оттуда — на занятия по праву, математике и философии.