Глава 20. Земля после дождя

Возможно, от внезапно вспыхнувшего яркого света, дикая кошка, сидевшая на подоконнике со стороны улицы, недовольно сощурилась, а когда снова открыла глаза, то злобно уставилась на людей, собравшихся в комнате.

– Все сложности и хитросплетения нужны только для одного – для сокрытия истинной сути, – начал Хуянь Юнь, опускаясь на стул. – Рассматриваемое дело о мастерах смерти включает множество событий, но ничто не мешает нам проанализировать, что же на самом деле стоит за каждым случаем в отдельности, подобно гончей собаке, преследующей добычу, различить, какие из множества следов, оставленных на дороге, принадлежат человеку, а какие – зверю.

Никаких эмоций на лице Дуань Шибэя.

– Первое – случай с Му Хунъюном. Я говорил Лэй Жун: если отбросить весь спектакль, творящийся вокруг этого происшествия, то мы имеем дело с инфарктом у водителя такси, вызванным переутомлением и стрессом из-за конфликта в компании. Из того, что Хуан Цзинфэн рассказал Лэй Жун, стало известно, что ты, Дуань Шибэй, воспользовался этим случайным совпадением, чтобы расставить первую ловушку. Когда ты сидел на пассажирском месте в машине Му Хунъюна, на твоих глазах у него случился инфаркт, а увидев озлобленного и отчаявшегося Хуан Цзинфэна, ты с первого взгляда понял, что этот парень идеально подойдет на роль марионетки, которую ты так долго искал.

Второе – ребенок, затоптанный в метро. Безотносительно к деталям, которые запомнила Лэй Жун или другие пассажиры, все помнят, что в этой давке людей охватило чувство близкой смерти, а громкий плач ребенка в такой ситуации абсолютно точно раздражал всех еще больше, причиняя невыносимые страдания. И если бы в тот момент кто-то в вагоне, воспользовавшись теснотой, дернул вниз одеяло, в которое был завернут ребенок, и он бы упал на пол, то, без сомнений, каждый, кто так жаждал, чтобы он наконец заткнулся, в этой суматохе не упустил бы возможности наступить на него, подобно тому как их самих в обычной жизни частенько пинают без видимых причин. Я не могу утверждать, что это Дуань Шибэй вырвал ребенка из рук матери, однако вероятность этого довольно велика.

Следующее – то, что случилось в японском ресторане «Процветание». Это событие следует разделить на две части. Первое – ловушка, организованная журналистом, пишущим под псевдонимом Левая рука, который безуспешно пытался опорочить Лэй Жун своей прямой трансляцией разговора с ней в «Вейбо». Прошу обратить внимание, что основной целью этого поступка была дискредитация Лэй Жун. Второе – случившееся после того, как Лэй Жун и Го Сяофэнь покинули ресторан. В переулке на них было совершено нападение, целью которого – прошу обратить на это внимание – было убийство Лэй Жун. Человек, который хотел дискредитировать Лэй Жун, и человек, который хотел ее убить, преследовали совершенно разные цели и никак не были связаны между собой, поэтому я предполагаю, что Левая рука и нападавший из переулка принадлежали к разным шайкам. После того как покушение провалилось, настоящий преступник убрал свидетеля, что еще раз доказывает то, что его цель не состояла лишь в очернении репутации Лэй Жун, а он действительно хотел убить ее.

Заметьте, наемный убийца прятался поблизости от японского ресторана, а значит, организатор нападения знал, что Лэй Жун отправится туда на ужин с Левой рукой, поэтому я думаю, был некий посредник, который вовремя сообщил преступнику о планах той шайки, к которой принадлежал Левая рука. Согласно документам, которые обнаружили Ма Сяочжун и Го Сяофэнь в офисе фирмы «Восхождение», Левая рука, Ван Сюэя, Чжан Вэньчжи и муж Лю Сяохун начальник отдела Ляо, заранее объединились с целью вытравить Лэй Жун из «Исследовательского центра судебной медицины».

Ван Сюэя, на данный момент уже арестованный, дал показания, что план убить Цянь Чэна и подставить Лэй Жун, отправляя ей посылки с человеческими останками, принадлежал одному из друзей Чжан Вэньчжи, с которым тот поддерживал связь, из чего можно понять, что этим посредником как раз и был Чжан Вэньчжи…

– Чжан Вэньчжи был посредником? – удивилась Лэй Жун.

– В шайке Левой руки только Чжан Вэньчжи работал в Первой городской больнице, и, разумеется, это он забрал из морга тело Гао Ся, а потом велел Дуань Шибэю спровоцировать Хуан Цзинфэна на убийство Го Сяофэнь. Только он мог долгое время прятаться поблизости от морга, а когда узнал, что Хуан Цзинфэн отпустил тебя, первым делом позвонил Дуань Шибэю, чтобы тот избавился от него, как от лишнего свидетеля, а сам отправился собственными руками разделаться с тобой!

Лэй Жун кивнула.

– Теперь давайте рассмотрим серию посылок. Стоит сказать, что здесь все было сделано просто прекрасно: отправлено три посылки, нет никаких улик, и на руках появилась еще одна карта, которую рано или поздно можно будет разыграть. Однако именно то, как безупречно все было выполнено, показало мне направление, в котором следовало искать преступника. К этому я вернусь чуть позже, – сказал Хуянь Юнь. – Затем идет убийство Цянь Чэна, и это преступление тоже совершил Дуань Шибэй.

– Погоди, – перебила его Лю Сымяо, – почему ты не говоришь, что убийство совершили двое – Дуань Шибэй и Хуан Цзинфэн?

– Какое проклятие произнес на той конференции Хуан Цзинфэн? Что в нем было названо причиной смерти Цянь Чэна?

– Инфаркт, – тихо произнесла Лэй Жун.

Хуянь Юнь кивнул:

– В этом-то все дело! Лэй Жун уже выяснила, как именно был убит Цянь Чэн, – его легкое было проколото иглой, используемой в традиционной медицине, что вызвало травматический пневмоторакс, а если бы Хуан Цзинфэн правда был сообщником в этом деле, он бы назвал в своем проклятии пневмоторакс. Раз он сказал, что причиной смерти Цянь Чэна станет инфаркт, это доказывает, что Дуань Шибэй ничего не говорил ему о том, что смерть Цянь Чэна дело человеческих рук. Хуан Цзинфэн находился в полном неведении и основывался в своем прогнозе на незыблемых традициях мастерства смерти – определять причину смерти по нескольким внешним признакам. Поэтому, хоть Хуан Цзинфэн и работал вместе с Дуань Шибэем, его нельзя считать пособником убийцы.

Когда Цянь Чэну стало плохо, на сцене появилась Лэй Жун. Ван Сюэя рассказал полиции, что он предложил Лэй Жун работать на фирму «Восхождение» по старой дружбе, сочувствуя ей в той ситуации, в которой она тогда оказалась. Но когда об этом приглашении узнал Чжан Вэньчжи, он тотчас понял, что эта ошибка может грозить катастрофой, ведь если Лэй Жун, о личных и деловых качествах которой было широко известно, узнает, каким именно образом фирма «Восхождение» ведет свои дела, разве можно будет рассчитывать сохранить все в тайне? Ван Сюэя сожалел о содеянном, но коварный Чжан Вэньчжи решил воспользоваться этим неожиданным поворотом как прекрасной возможностью окончательно сокрушить Лэй Жун, особенно учитывая, что кульминацией этого спектакля должна была стать смерть Цянь Чэна. В итоге он решил устроить так, чтобы место Цянь Чэна оказалось рядом с Лэй Жун, а Хуан Цзинфэн читал заклятие мастеров смерти у них за спиной. Чжан Вэньчжи был уверен, что профессиональные привычки Лэй Жун сыграют ему на руку: увидев, что Цянь Чэн скоропостижно скончался, она непременно сама вызовется осмотреть тело, что, без сомнений, укрепит подозрения в ее причастности к смерти Цянь Чэна и попытке уничтожить доказательства преступления.

Затем, когда все случилось как и было спланировано, и полиция начала расследование в отношении Лэй Жун, настало подходящее время дать ход этой истории с серией посылок. К делу серийного убийцы рано или поздно должны были подключиться специалисты по криминальной психологии и непременно обратить внимание на географические зацепки, поэтому то, что Айсин Гёро Нин в итоге пришла к выводу, что Лэй Жун является основной подозреваемой по этому делу, было вполне предсказуемым финалом.

Хуянь Юнь немного помедлил и продолжил:

– И последнее – похищение Лэй Жун. Причиной этого стало превратное представление Хуан Цзинфэна о Лэй Жун и его ненависть к ней. За этим последовало убийство Яо Юаня, на которое Хуан Цзинфэна спровоцировал Дуань Шибэй, внушивший ему, что Го Сяофэнь якобы связана с фирмой «Восхождение» и имеет непосредственное отношение к исчезновению тела Гао Ся. В гневе Хуан Цзинфэн отправился убивать Го Сяофэнь, но в итоге по случайности убил Яо Юаня. Все это Дуань Шибэй сделал по двум причинам. Первая – Чжан Вэньчжи, узнав, что репортаж Го Сяофэнь может негативно сказаться на реализации программы «Регенерация здоровья», приказал Дуань Шибэю найти возможность разозлить Хуан Цзинфэна и его руками убрать ненужную свидетельницу; вторая – он надеялся, что в крайнем случае можно будет легко свалить на Хуан Цзинфэна и похищение Лэй Жун, и убийство Цянь Чэна. Итак, с делами разобрались.

Хуянь Юнь соединил ладони с тихим хлопком:

– В итоге можем прийти к заключению: в основе всех событий лежало стремление группы людей обогатиться незаконным способом и их желание устранить со своего пути судмедэксперта, который мог им помешать; другой человек, воспользовавшись этим, решил выловить рыбу в мутной воде, то есть извлечь из ситуации личную выгоду, убив судмедэксперта. Сестра, ты когда-нибудь думала, по какой причине?

– Потому что я возглавляю «Исследовательский центр судебной медицины», – ответила Лэй Жун.

– Это правильный ответ. Ты – директор «Исследовательского центра судебной медицины», а еще сама некогда была мастером смерти, – подтвердил Хуянь Юнь.

Лю Сымяо удивленно распахнула глаза.

В этот момент в прачечной зазвучал странный, леденящий душу хохот. Дуань Шибэй стоял, запрокинув голову, и из его горла вырывался злой смех.

Даже сидевшая на подоконнике по ту сторону окна дикая кошка подскочила от страха и тревожно мяукнула.

– Сымяо, не нужно так удивляться, погоди немного, Лэй Жун сама тебе все подробно расскажет, – спокойно произнес Хуянь Юнь. – Левая рука, Ван Сюэя, Чжан Вэньчжи, начальник отдела Ляо – эта шайка прекрасно понимала, что самая большая помеха для реализации их программы «Регенерация здоровья» это не дефицит доноров, а Лэй Жун, потому что если появятся один за одним несколько трупов мигрантов, причина смерти которых не ясна, то в исследовательском центре, возглавляемом Лэй Жун, этого просто так не оставят. Нужно лишь устранить ее, тогда самая большая проблема будет решена, и они смогут делать все что пожелают. Поэтому они начали поднимать шумиху в средствах массовой информации с целью опорочить Лэй Жун и восстановить людей против нее, а воспользовавшись тем обстоятельством, что Ма Сяочжун оглушил нападавшего, отстранили Лэй Жун от работы и начали расследование против нее. Цель всех этих действий абсолютно ясна: убрать Лэй Жун с поста директора, чтобы она с этого момента не могла больше работать в сфере судебной медицины. Прошу обратить внимание на то, что хотя они действовали, вне всякого сомнения, грязно и подло, но тем не менее на этом они собирались остановиться.

Но Дуань Шибэй с самого начала желал смерти Лэй Жун, и он был готов на все, чтобы достичь своей цели. Я не мог понять только одного, откуда у преступника такая лютая ненависть к Лэй Жун? Видите ли, у нее ведь почти нет врагов. Только когда я услышал, что во время убийства Цянь Чэна кто-то произнес проклятие мастеров смерти, я внезапно понял: Лэй Жун однажды была мастером смерти, и именно по этой причине она непременно должна умереть!

Можно прибегнуть к сравнению и считать Дуань Шибэя фокусником, а Хуан Цзинфэна реквизитом в его руках. Древнюю и загадочную магию мастеров смерти Дуань Шибэй преподнес как трико и плащ супермена – надень их, и благодаря тебе восторжествует справедливость. Поэтому Хуан Цзинфэн с радостью соглашался выполнять все, что приказывал ему учитель. Затем Дуань Шибэй сделал так, что Хуан Цзинфэн появился на изображениях камер системы видеонаблюдения метро без всякого грима или маскировки. Хуан Цзинфэн произнес проклятие, после которого умер Цянь Чэн, Хуан Цзинфэн был готов убить Го Сяофэнь… в итоге люди видели, что все преступления совершал Хуан Цзинфэн, а кукловод, дергавший марионетку за ниточки, тем временем скрывался за занавесом, не оставляя никаких следов. Все невежественные и слепо верящие во всякие россказни люди в конце концов оказываются куклами в чужих руках, на которых в случае, если возникнет риск разоблачения, можно свалить всю вину, – заключил Хуянь Юнь, глядя на Дуань Шибэя. – А во время такого блестящего представления с чем ни за что не станет мириться иллюзионист?

Лю Сымяо после недолгих раздумий произнесла:

– С присутствием на сцене другого иллюзиониста.

– Точнее говоря, с присутствием того, кому известны секреты его фокусов, – кивнул Хуянь Юнь. – Давайте представим: в начале Ван Сюэя и Чжан Вэньчжи вместе решают устранить Цянь Чэна, который выступает против программы «Регенерация здоровья». Тогда Чжан Вэньчжи находит Дуань Шибэя, чтобы тот помог придумать, как это можно сделать. Дуань Шибэй рассчитывает в традиции мастеров смерти ввести в заблуждение подставное лицо, на которое в случае чего падут все подозрения. Единственное, что его беспокоит, – вдруг информация о том, что перед смертью Цянь Чэна прозвучало проклятие мастеров смерти, попадет в прессу, и Лэй Жун, узнав об этом, точно не сможет оставить это без внимания. Дуань Шибэй задолго до этого знал, что Лэй Жун была мастером смерти, как же она сможет поверить, что заклинаниями можно убивать людей? Она непременно выяснит, как именно было совершено убийство. Как раз в это время Ван Сюэя и Чжан Вэньчжи тоже понимают необходимость устранения Лэй Жун. Только тогда они смогут реализовать свой преступный план, не боясь разоблачения. Дуань Шибэй, в свою очередь, тут же приходит к мысли: раз уж они собираются столкнуть Лэй Жун в колодец, то что мешает ему воспользоваться этим удачным для него стечением обстоятельств, чтобы скинуть ей на голову камень? Добить ее и гарантировать себе полную безопасность? Разве в этой суматохе можно будет понять, кто именно сбросил камень?

Тогда Дуань Шибэй ответил Чжан Вэньчжи согласием, но выдвинул условие, что его личность должна остаться в тайне. Чжан Вэньчжи не стал спорить. Я пришел к такому заключению на основании показаний Ван Сюэя. Все остальные знали только, что Чжан Вэньчжи нашел человека, который возьмет на себя убийство Цянь Чэна и устранение Лэй Жун, но не знали, кто этот человек. В результате в тот день, когда вышла статья Левой руки, очерняющая Лэй Жун, Дуань Шибэй отправил первую посылку с черепом. Однако все это время он не догадывался, что именно его идеальное со всех точек зрения действие и позволило мне впервые напасть на его след…

Угол рта Дуань Шибэя едва заметно дернулся.

– После того как на основании географического профиля Айсин Гёро Нин решила, что основной подозреваемой по делу о посылках с человеческими останками является Лэй Жун, они использовали только один метод, чтобы доказать свои выводы. – Хуянь Юнь взял со стола тетрадь. – Это журнал учета рабочего времени «Исследовательского центра судебной медицины». Здесь ясно написано следующее: каждый раз в то время, когда курьер привозил посылки, Лэй Жун не было на рабочем месте. Где же она была? Никто не знает. О чем это может говорить? Боюсь, из этого можно сделать только три вывода: первый – Лэй Жун действительно является человеком, отправлявшим посылки; второй – это всего лишь цепь совпадений, и каждый раз в то время, когда настоящий преступник отправлял посылки, Лэй Жун находилась в таких местах, где никто не мог подтвердить ее алиби; и третий – преступник тщательно подготовился и специально выбрал для отправки такое время, когда Лэй Жун не сможет доказать, что была в другом месте. Первый вывод катится ко всем чертям! Второй вариант – совпадение, должны были совпасть и время, и место отправки. Тем не менее такая вероятность существует, и этот вариант нельзя так просто отбросить. Тут я столкнулся с некоторыми трудностями: преступник гримировался, надевал перчатки, на упаковке не осталось отпечатков пальцев, череп тоже был предварительно обработан. Нет даже самых крошечных зацепок. Как же я мог напасть на след? – сказал Хуянь Юнь. – И здесь мы возвращаемся к тому, что я уже однажды говорил Лю Сымяо, – искать доказательства, безусловно, очень важно, но иногда еще важнее искать то, чему следовало бы быть, а его тем не менее нет!

Хуянь Юнь вынул из-за пазухи лист бумаги:

– Это таблица исходных данных для проведения анализа «Адара», пожалуйста, взгляните на запись об отправке третьей посылки, вот сюда, на строку «11 марта 13:30». В соответствующей колонке «Описание вещественных доказательств» сказано следующее: «Фрагмент человеческого тела в контейнере из пенопласта; контейнер заклеен прозрачным скотчем, на внутренней и наружной поверхностях контейнера отпечатков пальцев не обнаружено; контейнер упакован в фирменную коробку службы доставки, никаких других вещественных доказательств на внешней упаковке не обнаружено».

Лю Сымяо долго смотрела в таблицу, но так и не поняла, к чему он клонит:

– И в чем тут дело?

– Обрати внимание на последнее предложение – на внешней упаковке, фирменной коробке службы экспресс-доставки, не обнаружено никаких улик, – произнес Хуянь Юнь. – Я просто не могу понять, когда курьер получает посылку, разве он не упаковывает ее в фирменную коробку на месте?

– Обычно так и происходит, – кивнула Лю Сымяо.

– Адрес, по которому курьер забирал эту посылку, – Хуянь Юнь снова бросил взгляд на таблицу, – улица Ляньюй, около входа в пекарню «Веселый медведь». Это на улице. Можно ли вообразить, как внутри фирменной коробки могло не остаться никаких пусть мелких, но крайне важных улик?

– Каких улик? – повысила голос Лю Сымяо.

– Диоксид кремния, в просторечии именуемый песком, хоть и в ничтожных количествах, но обязательно должен быть, – пояснил Хуянь Юнь. – Одиннадцатого марта, согласно метеосводке, начиная с десяти тридцати дул сильный ветер, и почти до самого вечера весь город накрывала песчаная буря. Если посылку запаковывали вне помещения, как могло получиться, что внутри коробки не оказалось песка?

Лю Сымяо невольно остолбенела, разинув рот.

Лэй Жун немного подумала и кивнула:

– Да, верно, в тот день я ездила в отель «Великое благо» на пресс-конференцию фирмы «Восхождение», помню, все небо было затянуто желтой пылью. Но о чем это может говорить?

– Это говорит о том, что, возможно, эту посылку и отправили 11 марта в 13:30, но запечатана она была не в это время! – подытожил Хуянь Юнь. – Потом я связался с транспортной компанией, и они мне подтвердили, что посылка была передана курьеру 11 марта в 9:30 на улице Ляньюй перед входом в пекарню «Веселый медведь». Странно то, что около 10:30 им позвонил отправитель и сказал, что хочет забрать посылку обратно. Тогда около 12:30 того же дня на том же месте посылка была возвращена клиенту. Потом тот же клиент обратился в другую транспортную компанию, и в 13:30 от той же пекарни снова отправил посылку, только коробку, в которую она была запакована, не меняли, лишь сорвали старые бланки и приклеили новые, уже от другой фирмы. Давайте подумаем, зачем ему понадобилось так делать? С содержимым посылки все было в порядке, место отправления тоже осталось прежним, единственное, что изменилось, – немного сдвинулось время. Выходит, в нем и была загвоздка. Возникает вопрос: что произошло, что заставило отложить отправку? Ответ очень прост: чтобы любым из видов транспорта добраться от пекарни «Веселый медведь» до отеля «Великое благо», расположенного в районе Ваньдун, нужно больше сорока минут, то есть, если бы Лэй Жун в 9:30 отправила посылку от пекарни, она бы никак не смогла ровно в десять появиться в Зале тысячи цветов. И если предыдущие два раза было достаточно того, что Лэй Жун в это время отсутствовала на рабочем месте и никто не мог сказать, где она находилась, то в этот раз так не сработало бы, поскольку в Зале тысячи цветов вели фотосъемку журналисты, и присутствие Лэй Жун на этих фотографиях нарушило бы планы Дуань Шибэя. Ведь эти время и место обязательно должны были быть включены в анализ, который проведут специалисты по географическому профилированию.

По выражению лиц Лэй Жун и Лю Сымяо стало ясно, что их наконец осенило. Хуянь Юнь тем временем продолжал:

– В ходе размышлений я пришел к выводу, что причиной, которая привела к такой ситуации, был просчет Дуань Шибэя и Чжан Вэньчжи. Утром того дня Дуань Шибэй отправил посылку из пекарни «Веселый медведь», а потом встретился с Хуан Цзинфэном у входа в отель «Великое благо», и, только когда они вошли в конференц-зал, Чжан Вэньчжи сказал им, что Лэй Жун приехала к десяти часам утра. Дуань Шибэй запаниковал, срочно позвонил и отменил доставку. Потом уже Чжан Вэньчжи и Ван Сюэя нашли предлог для того, чтобы не любящий формальностей Цянь Чэн из президиума пересел в зал на место рядом с Лэй Жун… Когда Цянь Чэн упал, Дуань Шибэй, взяв с собой Хуан Цзинфэна, покинул конференц-зал и поспешил в пекарню на улице Ляньюй, где и получил назад свою посылку. Теперь ему оставалось только дождаться звонка Чжан Вэньчжи. Они все знали, что Лю Сяохун быстро прибудет на место происшествия и выгонит оттуда Лэй Жун; как раз в это время можно будет снова отправить посылку. Все это лишь мои догадки, к которым я пришел путем размышлений, но есть и кое-что, что не вызывает сомнений. На основании того, что время отправки посылки было изменено, можно заключить: это место и это время совершенно точно не были выбраны случайным образом, у преступника имелся точно рассчитанный план действий.

А поэтому сам собой напрашивается третий вывод: это не было простым совпадением, преступник все тщательно спланировал, выбирая именно то время, когда Лэй Жун не сможет доказать, где она была. Тогда кто же он? Лэй Жун сейчас живет одна, любит покой и уединение, большую часть времени вне работы проводит в одиночестве, поэтому если она не на работе, никто не сможет подтвердить ее алиби. Преступнику было достаточно выбирать для отправки посылок время, когда она отсутствовала в «Исследовательском центре судебной медицины», а тогда, боюсь, преступником мог быть кто-то из ее друзей и коллег. К тому же только друзья и коллеги в курсе, где она живет и какие места посещает, а поэтому могут оставить верные ориентиры для географического профилирования.

Однако очерченный круг людей слишком велик. Человек, который нигде не имеет врагов, неизбежно имеет множество друзей: я, Сымяо, Сяофэнь, Лао Ма… все это друзья Лэй Жун. Что касается коллег, придется учитывать всех сотрудников центра. Обычное расследование уголовных дел по своей сути представляет собой непрерывный процесс сужения круга подозреваемых, а в таком широком кругу, как сейчас, найти преступника, определенно, будет очень сложно. И очень хорошо, что преступник наконец-то нечаянно выдал себя, когда убивал Хуан Цзинфэна, как говорится, показал свой лисий хвост.

Дикая кошка навострила уши, прислушалась к чему-то, потом вдруг распахнула пасть и белыми зубами стремительно схватила пустоту перед собой.

– На месте гибели Хуан Цзинфэна найдено две группы отпечатков пальцев и следов обуви: одни принадлежат жертве преступления, другие оставлены неизвестным лицом. Хуан Цзинфэн находился под действием какого-то наркотического вещества, когда сидел на кровати. В комнате нет следов борьбы, следовательно, он знал убийцу, а убийца к тому же хорошо ориентировался в обстановке. Все это доказывает, что преступником был Дуань Шибэй, которому Хуан Цзинфэн доверял и который арендовал эту комнату. Тогда передо мной встал другой вопрос – кто же все-таки такой этот Дуань Шибэй?

Хуянь Юнь взглянул на Дуань Шибэя и достал из-за пазухи второй лист бумаги.

– Это «Протокол первичного осмотра места преступления», заполненный Лю Сымяо на месте убийства Хуан Цзинфэна, в нем содержится исчерпывающий ответ.

Лю Сымяо взяла у него документ, еще раз пробежала по нему глазами:

– Это действительно написано моей рукой, но почему я ничего не понимаю?

– Ты была слишком сосредоточена на том, что видела, и полностью игнорировала то, чего не видела, – заметил Хуянь Юнь. – Я думаю, мне стоит еще раз повторить мои же слова: искать наличествующие улики, безусловно, очень важно, но иногда еще важнее искать то, чему следовало бы быть, а его тем не менее нет!

В этот момент Лэй Жун тоже сделала шаг вперед и заглянула в таблицу, даже перевернула лист и посмотрела, нет ли еще чего-то на его обратной стороне, затем покачала головой:

– Улики, которые должны быть, а их нет – это ясно следует из протокола?

– Яснее некуда. – Хуянь Юнь легко взмахнул рукой. – Ладно, я дам вам маленькую подсказку. Осмотр места преступления показал, что при помощи некоего наркотического вещества Хуан Цзинфэн был введен в полубессознательное состояние и затем повешен на трубе отопления. Прошу, посмотрите внимательно на соответствующие графы таблицы, где содержатся описания этих двух зон: какие вещественные доказательства присутствуют во всех других зонах, а в этих двух полностью отсутствуют?

Лю Сымяо вцепилась в лист бумаги и во все глаза напряженно смотрела на него.

На лице Дуань Шибэя появилась беспомощная горькая улыбка, он был похож на фокусника, все секреты трюков которого стали понятны зрителям представления.

– Неужели это… – Лю Сымяо подняла голову и не сводила глаз с Хуянь Юня, – волосы?

Хуянь Юнь встал со стула:

– Верно! Это ведь совершенно очевидно, в этом протоколе сказано, что в зоне один и в зоне два на постели не обнаружено волос, а ведь человек каждый день теряет от пятидесяти до ста волос. Такой нервный человек, как Хуан Цзинфэн, из-за нарушений в работе желез внутренней секреции мог терять еще больше, а в зоне номер один на всех пяти квадратных метрах нет ни единого волоска. Почему? Ну хорошо, пусть даже здесь волосы у Хуан Цзинфэна не выпадали, но в кровати? Покажите мне хоть одну постель, в которой больше двух ночей подряд спал мужчина, которую не убирали, но там тем не менее не осталось ни одного волоса! Вероятность такого события еще меньше, чем вероятность найти танскую трехцветную керамику в захоронении времен династии Хань!

Из этого можно сделать только один вывод – преступник после убийства Хуан Цзинфэна тщательно собрал все волосы в тех зонах, где непосредственно совершалось преступление. Те узоры в форме буквы Х, которые остались на полу в зоне номер один, служат тому подтверждением. Возможно, вы все время ломали головы над тем, что же это такое? Я с первого взгляда понял, как эти следы там появились.

Хуянь Юнь открыл окно, дикая кошка нервно ощерилась, но он просто взял с подоконника немного песка, затем высыпал песок на стекло, покрывавшее стол, и распределил его так, чтобы он лежал ровным слоем. После этого легким движением свел большой и указательный пальцы на поверхности стола – на песке остался след в форме буквы Х.

– Ах, вот оно что! – невольно выдохнула Лю Сымяо.

– Убийца подобрал с пола все волоски, один за одним, так и появились эти следы. – Хуянь Юнь отряхнул руку. – Но, кажется было бы гораздо разумнее, совершив убийство, как можно скорее покинуть место преступления, почему же убийца повел себя так беспечно и стал собирать волосы?

Лэй Жун и Лю Сымяо обменялись растерянными взглядами, а потом одновременно пожали плечами.

– Хорошо, давайте посмотрим с другой стороны. Раз убийца собрал все до одного волосы в тех местах, где он побывал, когда совершал преступление, несомненно, они могли стать очень важным вещественным доказательством. Но кому же, наконец, они принадлежали? – Хуянь Юнь медленно мерил шагами помещение прачечной и разговаривал сам с собой. – Были ли это волосы Хуан Цзинфэна? Исключено. Присутствие волос Хуан Цзинфэна не могло ничего сообщить о случившемся, напротив, странным кажется именно то, что их нет. Более того, преступника абсолютно не волновало, что эти волосы остались в других местах в квартире. А может, это были волосы убийцы? Нет. Всякий раз, когда он встречался с Хуан Цзинфэном, он надевал парик и поддельную бороду, это доказывают черные синтетические волокна, обнаруженные в квартире. Убийца совершенно не стремился собрать их.

– Возможно, он слишком торопился убить Хуан Цзинфэна и забыл и про парик, и про усы и бороду? – вдруг встряла Лю Сымяо.

– Хорошо, давайте рассмотрим такой вариант. Убийца очень спешит и, отправляясь к Хуан Цзинфэну, забывает надеть парик и накладную бороду, поэтому он вынужден убрать свои волосы, которые по разным причинам остались на месте преступления. Обратите внимание, что это умозаключение строится на одном важном условии; это условие состоит в том, что судмедэксперт, выделив ДНК из волосяных фолликулов и сопоставив результат с информацией из базы данных, сможет обнаружить совпадение. Сестра, я прав?

Лэй Жун кивнула:

– Совершенно верно, иначе от выделенной ДНК нет никакого толку.

– А тогда, сестра, я задам еще один вопрос: если информация о ДНК некоего человека есть в базах данных, содержащих сведения о подозреваемых в преступлениях в нашей стране, не означает ли это, что у полиции есть и его отпечатки его пальцев?

– Разумеется, – без раздумий ответила Лэй Жун. – Отпечатки пальцев – это основная информация, получить ее гораздо легче, чем образец ДНК. Есть много мест, где организации общественной безопасности не располагают возможностями для проведения анализа ДНК, а ограничиваются лишь получением отпечатков пальцев подозреваемых.

– А тогда, Сымяо, если преступник опасался, что полиция вычислит его по результатам анализа ДНК, и собрал свои волосы, почему он не стер отпечатки пальцев, которые в этой комнате буквально на каждом шагу?

Лю Сымяо не могла вымолвить ни слова.

– Если убийца не стер отпечатки своих пальцев, то можно сказать, что их точно нет в архивах полиции, иными словами, до сих пор полиция ни разу не задерживала его по подозрению в преступлении и не брала у него отпечатки пальцев. Если у них нет даже отпечатков его пальцев, то абсолютно точно нет и сведений о его ДНК. Следовательно, абсолютно исключена вероятность того, что убийца собирал свои волосы.

Хуянь Юнь продолжил свои рассуждения:

– Когда все, что следовало опровергнуть, опровергнуто, остается только неопровержимое. Волосы, которые собирал убийца, не принадлежали Хуан Цзинфэну, не принадлежали они и самому убийце, а принадлежали третьему лицу, и большинство из этих волос, помимо стержня, имели еще и волосяной фолликул, в котором содержится большое количество пригодной для анализа ДНК. То есть эти волосы выпали не естественным путем, а были вырваны с корнем. Убийца по не зависящей от него причине принес их на место преступления на своей одежде, и во время убийства Хуан Цзинфэна он вдруг понял, что волосы могли упасть на пол, и даже если один из них будет обнаружен, и полиция проведет анализ ДНК, то его личность сразу же будет установлена.

– Теперь я окончательно запуталась, – помотала головой Лю Сымяо. – Если это не волосы убийцы, то как он мог принести их с собой? И как мы могли тогда, проведя анализ, установить его личность?

Хуянь Юнь обратился к Лэй Жун:

– В нашей стране большая база образцов ДНК?

– Просто крошечная. В аналогичных базах США и Великобритании тоже не более двух миллионов образцов, а о нашей и говорить нечего.

– Провести поиск по ней сложно?

– Довольно запутанная процедура, придется сопоставить множество деталей.

– Тогда данные о ДНК из тех волос, которые забрал с собой убийца, совершенно точно не содержатся в базе данных полиции… То есть нам стоит только проанализировать ДНК без всякого поиска по общей базе данных, и одного этого уже будет достаточно для того, чтобы совпадение было мгновенно обнаружено.

– Как такое может быть? – удивленно воскликнула Лэй Жун, потом помотала головой. – Получить ответ без поиска в базе данных невозможно!

– Очень даже возможно, – медленно произнес Хуянь Юнь. – В мире есть данные о ДНК только одного человека, которые удовлетворяют таким условиям, – неужели ты забыла? Вчера вечером ты распорядилась, чтобы некто из числа твоих коллег сбрил волосы с головы одного человека, а поскольку у этого твоего коллеги не было машинки для стрижки, он воспользовался для этого скальпелем, часть волос срезал, а часть выдрал, в результате чего волосы оказались у него на одежде.

Лэй Жун на некоторое время остолбенела, а потом вдруг закричала, словно очнувшись:

– Так ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что это волосы Чжан Вэньчжи. Результат анализа его ДНК непременно первым делом попадет к тебе в руки. Предположим, что результаты анализа образцов ДНК с места убийства Хуан Цзинфэна впоследствии тоже окажутся у тебя. Достаточно будет одного взгляда, чтобы обнаружить совпадение, и тогда как сможет это объяснить твой коллега, которому ты поручила обрить голову Чжан Вэньчжи? – Хуянь Юнь развернулся и, в упор глядя на стоящего в углу комнаты, спросил: – Так ведь, господин Дуань Шибэй – Гао Далунь?

Гао Далунь ответил ему взглядом, полным ненависти. Его желтое худое лицо полыхало злобой, а в глазах сверкала такая дикая ярость, что казалось, энергии его взгляда, сфокусируйся она в одном луче, хватило бы, чтобы взрезать живот Хуянь Юня и перекрошить все его кишки.

Однако Хуянь Юнь по-прежнему продолжал пристально смотреть на него, ни на миллиметр не отводя взгляда.

Наконец ярость погасла, уступив место холоду:

– Я давно наслышан о твоих способностях, но никак не думал, что ты настолько крут! Это очень досадно, что я на всякий случай собрал волосы и этим оставил железные доказательства своей вины, – но у меня остался один вопрос, который я хотел бы задать тебе.

– Говори, – кивнул Хуянь Юнь.

– Как ты догадался, что я приду в прачечную?

– Когда я на месте гибели Хуан Цзинфэна понял, что это убийство дело твоих рук, мне сразу пришел в голову один вопрос: когда ты собирал с пола волосы, то, чтобы они снова не упали на пол, наверное, тебе пришлось воспользоваться сложенным листом бумаги, который ты забрал с собой. Где ты потом мог его выбросить? Тогда я выяснил у Тан Сяотан, что, когда вы сопровождали тело Чжан Вэньчжи, по пути ты сказал, что тебе нужно по делам заскочить домой, в спешке уехал, а потом, закончив, вернулся на работу. Я подумал, ты на полпути вышел из машины, поймал такси и поехал убивать Хуан Цзинфэна, а потом так же, на такси, вернулся в исследовательский центр. Поскольку ты очень осторожен, ты не мог выбросить этот сверток где-то поблизости от места преступления или у входа в центр; самым надежным способом избавиться от него было засунуть его вместе с париком и искусственной бородой, которые у тебя были при себе (поскольку Хуан Цзинфэн ничего не заподозрил, это подтверждает, что ты приехал к нему в гриме), в бокс для ультрафиолетовой стерилизации в комнате для хранения отходов. Уже было позже десяти часов вечера, никто не занимался сортировкой, оставалось только дождаться машины, которая прибудет утром и заберет на утилизацию подготовленный мусор, и тогда все улики будут безвозвратно уничтожены.

Тогда я подумал, что есть еще одна вещь, от которой нужно избавиться еще быстрее, чем от свертка с волосами, парика и накладной бороды, – твое пальто. Это следовало сделать по двум причинам. Первая – я видел, во что вы с Тан Сяотан были одеты, когда приехали в Первую городскую больницу. На тебе были свитер и рубашка, а все, что ты пока еще не мог надеть, могло поместиться только в большом внутреннем кармане твоего вельветового пальто, там, без сомнения, и лежали парик и поддельная борода. А если это так, то, даже когда ты избавишься от них, выбросив в мусорный бак в помещении для хранения отходов, часть синтетических черных волокон, из которых они сделаны, все равно останется в твоем кармане: тот же материал, тот же уровень износа, даже степень выцветания красителя, все совпадает. Они станут идеальным вещественным доказательством. А вторая – твое беспокойство из-за «закона Локара». Ты собрал волосы Чжан Вэньчжи, потому что беспокоился, что во время убийства они могли упасть на пол, а сейчас ты еще больше беспокоишься, что на твоем пальто могли случайно остаться волосы Хуан Цзинфэна, зацепившиеся за ткань, пока ты его вешал. Надо учитывать, что после его смерти ты не только не проводил вскрытие его тела, но и никак не контактировал с ним при других обстоятельствах, поэтому, если его волосы обнаружат на твоей одежде, ты не сможешь дать никакого внятного объяснения.

Как же быть? В спешке ты не мог тщательно очистить пальто от волос и синтетических волокон из парика, тебе оставалось только снять его, вывернуть внутренний карман и бросить в стиральную машину.

Как только я пришел к этому выводу, я встревожился. Если твое пальто постирать, то мы останемся без важных вещественных доказательств. Я знал, что стиральные машины в исследовательском центре автоматически начинают стирку, когда внутри скапливается достаточное количество вещей. Глубокой ночью вещей довольно мало, но на всякий случай я все-таки сразу же позвонил Лю Сяохун и сказал ей, что Лэй Жун вернется в центр, чтобы провести повторное обследование тела Цянь Чэна. Лю Сяохун такой человек… она, разумеется, немедленно выяснит, что информация о восстановлении Лэй Жун в должности – это ложь, и, чтобы воспрепятствовать проведению вскрытия, отключит электричество во всем здании, потому что в телефонном разговоре я напомнил, что ей следует заранее подготовиться и обеспечить бесперебойную работу всего оборудования. Лэй Жун и Лю Сымяо тогда удивились, зачем мне понадобилось звонить Лю Сяохун. Поскольку твоя должность в центре по статусу уступает только Лэй Жун, если бы кто-то еще из сотрудников отключил электричество, это бы вызвало у тебя подозрения. Лю Сяохун, как административный руководитель, была единственной подходящей кандидатурой.

В результате ты ничего не заподозрил. Когда мы с Лэй Жун вернулись в центр и узнали, что электричество в прачечной уже давно отключено, то я успокоился. В это время главной задачей Лэй Жун было провести исследование тела Цянь Чэна. Чтобы она смогла как следует сконцентрироваться, я не стал ей сразу рассказывать о твоих преступлениях, только попросил, чтобы она взяла тебя ассистировать ей при вскрытии, и у тебя не было возможности действовать.

Ты знал, что оборудование в прачечной и в помещении для хранения отходов не работает, но рано или поздно электроснабжение восстановят, поэтому не беспокоился ровно до тех пор, пока Лэй Жун после завершения вскрытия, не произнесла фразу, которую я попросил ее произнести: «А комната для хранения отходов пока пусть подождет, я лично займусь сортировкой».

Ты, разумеется, почувствовал, что запахло жареным. Ты был в курсе, насколько серьезно Лэй Жун относится к сортировке мусора, и понял, что она неминуемо обнаружит бумажный сверток с волосами, парик и поддельную бороду. Хоть изображение на видеозаписи с камеры наблюдения в метро не очень четкое, но все же на нем можно разглядеть общие очертания, волосы и бороду. Лэй Жун непременно заподозрит, что преступник находится здесь, в исследовательском центре, после чего каждый сантиметр в этом здании будет обследован с микроскопом… Тебе оставался только один выход: в то время, когда Лэй Жун будет навещать бабушку в больнице, пробраться в комнату, где хранится мусор, и забрать оттуда сверток с волосами, парик и накладную бороду, а затем вернуться сюда за пальто, которое было на тебе в момент убийства.

На долгое время в комнате повисло молчание.

Дикая кошка на подоконнике, равнодушно смотревшая на людей, без движения замерших в помещении, как на стоп-кадре, вдруг встала, выгнула спину, вытянула передние лапы и, опершись на широко расставленные задние, потянулась, словно желая, чтобы мертвая тишина продлилась еще немного.

Гао Далунь тяжело вздохнул, его напряженно сжатые пальцы расслабились, и на пол упали парик, бутафорская борода и маленький бумажный сверток.

Лэй Жун, не сводившая с него глаз, спросила:

– Почему?

Гао Далунь поправил очки на переносице.

– Это ведь я заметила твои способности, я взяла тебя на работу в свой исследовательский центр. Я не могу вспомнить, чтобы когда-то дурно обошлась с тобой, почему ты хотел убить меня? Неужели по той лишь причине, что когда-то я была мастером смерти?

– Спасибо, что пожалели ничтожного судмедэксперта из уездного городка, спасибо, что дали неудачнику возможность заработать на миску риса, – с ледяной улыбкой произнес Гао Далунь, – но вам не следовало забывать, что вы здесь на постоянной должности, а я – всего лишь наемный сотрудник. Точно такой же судмедэксперт, как вы, но вы имеете право на бесплатное медицинское обслуживание, питание, жилье и служебный транспорт. Как и никчемная, невежественная Лю Сяохун, можете сделать карьеру, разбогатеть и пользоваться всеми благами жизни, а мы получаем сущие гроши за тяжелую и грязную работу, и, как бы мы ни старались, повышение нам не светит! Возможно, вам кажется, что это мелочи. Но знаете ли вы, Лэй Жун, как живется судебному врачу из маленького города, такому, как я, да к тому же с головой ушедшему в изучение «Записей о смытии обид» и прочих древних книг, знаете ли вы, сколько ему приходится сносить насмешек и издевательств? Как часто на него кидают взгляды, полные презрения? Как суеверные болваны шарахаются от него, считая, что он приносит несчастье? Вы знаете, до какой степени он одинок в этом мире, сколько выпадает на его долю тоски, отчаяния и страданий? Нет, вы не знаете! Вы даже представить себе не можете!

– Не все люди, имеющие постоянные должности, такие, как ты говоришь. И тебе должно быть прекрасно известно, что я не такая, – ответила побледневшая Лэй Жун. – Но почему ты убил Хуан Цзинфэна, ведь его жизненная ситуация была еще печальнее твоей?

Гао Далунь запрокинул голову, его кадык судорожно заходил вверх-вниз по шее, а на глазах блеснули слезы:

– Все так. Он был очень неплохим парнем, он крепко запоминал то, что я рассказывал ему о мастерстве смерти, и очень старательно учился. Я однажды подумал передать ему секрет способа убивать людей при помощи нити из бараньих кишок, не оставляя следов, которому я научился у своего учителя, но… но у меня не было выхода. Если я хотел достичь цели и обезопасить себя, мне оставалось только воспользоваться его невежеством, а потом убить его до того, как все обнаружится…

– У твоего учителя есть длинный шрам на голове? – спросила Лэй Жун.

– Этого мне не известно, но он знает вас. Он говорил мне, что когда-то вы были мастером смерти, а потом предали нас, став детективом. Советовал быть осторожнее, – прищурил глаза Гао Далунь, – поэтому, когда мой старший университетский товарищ Чжан Вэньчжи обратился ко мне и рассказал о планах фирмы «Восхождение», пригласил меня присоединиться, чтобы вместе заработать и разбогатеть, если я придумаю способ убивать людей, не оставляя следов, я сразу же понял, что если оставлю вас в живых, то рано или поздно вы узнаете правду. Я потребовал, чтобы Чжан Вэньчжи никому не называл мое имя, и тогда мы объединим силы для достижения общей цели и будем действовать так, чтобы вы не могли понять, откуда именно исходит опасность. Он с радостью согласился… Все верно, это я нашел Хуан Цзинфэна, это я нанял убийцу, это я тогда в метро вырвал ребенка из рук матери, и он упал на пол, это я отправлял вам посылки с фрагментами тел, которые вырезал из невостребованных трупов в Первой городской больнице, это я убил Цянь Чэна, это я спровоцировал Хуан Цзинфэна на убийство Го Сяофэнь, и я же убил его после того, как он потерпел неудачу… Когда я вошел, он сидел на кровати и не двигался, как истукан, сказал, что убил своего лучшего друга, сообщил, что отпустил вас, а потом спросил, зачем я его использовал. Я понял, что вы оборвали те нити, за которые я дергал, чтобы манипулировать им, и поэтому он должен был умереть.

– Хватит! – раздался вдруг грубый окрик. Это был Хуянь Юнь. – Ты так много говорил, я слушал, слушал… и у меня создалось впечатление, – он пристально смотрел на Гао Далуня, – ты не достоин называться мастером смерти!

– Что ты сказал?

– Я сказал: ты не достоин называться мастером смерти! – четко выговаривая каждое слово, повторил Хуянь Юнь. – Моя сестра Лэй Жун рассказывала мне о делах великих мастеров смерти прошлого. Зачем занимался этим ремеслом Ли Сюйчжун? Он хотел наказать алчных и корыстолюбивых чиновников, из-за которых провалились реформы Юнчжэнь. Зачем предсказывал смерть Е Тяньши? Чтобы люди чуть раньше узнавали о своей болезни и вовремя брались за лечение. Ради чего предсказывал смерть Чжан Цихуан? Ради того, чтобы в дни заката традиционной культуры отдать все свои силы для спасения этого искусства, которое могло оказаться навечно утраченным. Да и целью того же У Сюйцзы было наказать разбазаривших государственное имущество чиновников, из-за которых многие простые люди потеряли работу. Все они так или иначе стремились поспособствовать торжеству справедливости, пусть и не в самом современном понимании. А чего стоят твои поступки? Посмотри, кто те люди, которых ты убил или пытался убить? Ни в чем не повинный младенец в метро, Цянь Чэн – человек, еще не утративший стыд и совесть, честная журналистка Го Сяофэнь, нищий, несчастный, доверявший тебе Хуан Цзинфэн!

Гао Далунь в бессилии опустил голову.

– Ты думаешь, я не пытался держаться до последнего? Ты думаешь, меня не грызла совесть? – тихо произнес Гао Далунь. – Ты во всем прав, я скажу только одно: то, что я все время, от начала до конца, хотел убить Лэй Жун, это неправда… Сначала я точно знал, что лучше убить ее для своей безопасности, но потом, особенно когда ее выгнали из исследовательского центра, и она утешала меня, говоря, что не нужно корить себя, и просила остаться, стерпеть унижение ради важной миссии, убеждала в том, что мне необходимо продолжать изучать «Записи о смытии обид», мне показалось, что моя душа вот-вот разорвется. Я уже не знал, кто я: мистифицирующий смерть в глазах простых людей мастер смерти или судебный врач, срывающий со смерти все таинственные завесы и обнажающий ее истинное лицо. Эти две личности боролись внутри меня, ни на миг ни днем, ни ночью не прекращая рвать на части мое сердце. Когда Хуан Цзинфэн рассказал мне о своей ненависти к Лэй Жун, я даже уговаривал его отказаться от плана убить ее. Я думал, что достаточно будет навсегда лишить Лэй Жун возможности работать в судебной медицине, и она уже не будет помехой для реализации программы «Регенерация здоровья». А потом Хуан Цзинфэн похитил Лэй Жун, не сказав об этом мне. Честно, я был не в курсе случившегося, пока мне не позвонил Чжан Вэньчжи и не рассказал, что Хуан Цзинфэн похитил Лэй Жун, а теперь отпустил ее, и поэтому он собирается догнать ее и прикончить, и дело с концом. Я тогда никак не мог ему помешать и решил убить Хуан Цзинфэна, чтобы обезопасить себя…

Лю Сымяо надела на него наручники и, ухватив под руку, потянула к выходу. Когда они были в шаге от двери, Лэй Жун внезапно окликнула их:

– Подождите, у меня есть еще один вопрос. Утром 9 марта я столкнулась с тобой и Хуан Цзинфэном в метро. Когда погиб ребенок, было около девяти часов. Как тебе удалось за полчаса добраться до общественного телефона-автомата на улице Пинши, чтобы там передать курьеру посылку, в которой была локтевая кость?

– На тот день я договорился с Хуан Цзинфэном о первом уроке. Я не мог разорваться и поэтому попросил Чжан Вэньчжи отдать курьеру посылку, надев темные очки и наклеив усы и бороду.

– И второй вопрос, еще важнее первого: ты знаешь, где сейчас твой учитель? Если знаешь, то скажи мне! – глядя ему прямо в лицо, потребовала Лэй Жун.

Гао Далунь покачал головой и с отсутствующим взглядом произнес:

– Я знаю, вы хотите найти его, вы хотите, чтобы в мире не осталось больше мастеров смерти, но это невозможно. Бесполезно, совершенно бесполезно…

Лэй Жун покачнулась, едва не потеряв сознание, но Хуянь Юнь успел подхватить ее. Опираясь на руку Хуянь Юня, она, пошатываясь, вышла вслед за Гао Далунем и Лю Сымяо, прошла по темному коридору, потом вверх по ступеням и оказалась на улице.

Этот час перед самым рассветом был морозным; март, самое начало весны, но в воздухе еще чувствовался запах прения, оставленный после себя ушедшей зимой. Небо уже чуть посветлело, но нахмурилось и налилось свинцом, будто бы укрылось снегом, которому вовек не суждено растаять. Проследив за тем, как Лю Сымяо усадила Гао Далуня в полицейскую машину, Лэй Жун обернулась и долго-долго во все глаза смотрела на маленькое здание исследовательского центра, все смотрела, смотрела… как обычно смотрят на своего ребенка, вернувшегося домой после долгой разлуки.

Хуянь Юнь стоял рядом, молча наблюдая за ней.

В это время подъехала другая полицейская машина, остановилась, и из нее вышли Ма Сяочжун и Го Сяофэнь. Лэй Жун повернулась к ним. Ма Сяочжун открыл заднюю дверь, откуда появился закованный в наручники Ван Сюэя. Он тихо прошептал:

– Жун Жун, прости меня…

Лэй Жун ничего не ответила.

Внезапно послышались крики и ругань, все обернулись в сторону, откуда доносился шум. Из дверей центра вышла группа полицейских, сопровождающая Лю Сяохун. Ее вытянутое лицо раскраснелось, изо рта нескончаемым потоком выплескивалась брань:

– Да как вы смеете так со мной обращаться? А?! Мой муж вам еще устроит! Скоро увидите!

– Да заткнись ты!!!

Лэй Жун в несколько шагов подбежала к ним, глаза ее горели как у разъяренной львицы. От страха Лю Сяохун едва не шлепнулась задницей на ступеньки.

– Это все вы! Это все из-за вас! Это вы виноваты во всех несчастьях! У вас есть все, почему же вам вечно мало?! Вам вдруг понадобилось убивать, наживаться, продавая человеческие органы. Даже после смерти вы не оставите бедных людей в покое, их даже не смогут похоронить целиком… Вы можете быть не такими ненасытными? Чуть меньше хапать, чуть меньше грабить, пусть даже совсем на чуточку меньше?! Как получилось, что погибло так много людей, пролилось так много крови?! Вы сами люди? Осталось в вас еще хоть капля человечности? Нет, вы не можете пощадить их, дать им хоть как-то жить… – На этих словах она разрыдалась.

Все кругом остолбенели. Они никогда прежде не видели, чтобы Лэй Жун, которую они знали неизменно сдержанной, рассудительной, уравновешенной и терпеливой, изменилась до такого состояния.

Хуянь Юнь подошел к ней и тихим голосом уговаривал:

– Сестра, не надо так…

Тело Лэй Жун сотрясалось от рыданий, по ее лицу ручьями текли слезы.

– Вы не можете пощадить их, дать им хоть как-то жить…

Хуянь Юнь не знал, как ей помочь, только тихонько обнял ее. Прошло довольно много времени, прежде чем Лэй Жун в объятиях Хуянь Юня наконец перестала всхлипывать, подняла заплаканное лицо и взглянула вверх на все еще не оттаявшее небо.

– Хуянь, – произнесла она, – когда ко мне впервые пришли с проверкой из четвертого отдела, мы с тем офицером обменялись несколькими фразами, и сейчас, когда я вспоминаю об этом, мне кажется, что это было своего рода предупреждение. Он сказал, что оставаться верной идеалам очень непросто, я ответила, что не боюсь. Цветы, аплодисменты, колкости, насмешки – ничто из этого не способно помешать мне, и тогда он внезапно спросил: «Представь, если мы отберем все, что имеет для тебя смысл?» В этот момент я онемела, не смогла ничего ответить. Когда-то я была мастером смерти, потом стала судебным медиком, а это совершенно разные и абсолютно несовместимые друг с другом профессии. В момент перехода я чувствовала боль, о которой говорил Гао Далунь, – словно острые клыки рвут душу на части. Эта боль навсегда осталась в глубине моего сердца, она непрерывно заставляет меня отдавать все свои силы изучению судебной медицины, смывать кровавые обиды с душ умерших с одной целью – не допустить того, чтобы в этом мире снова появились мастера смерти и то, что они несут с собой, – невежество, проклятия и убийства. И в этом заключается весь мой смысл. Однако, проживая события последних дней, так живо напоминающие кошмарный сон, я все больше сомневалась. Казалось, все кругом против меня: Левая рука, Ван Сюэя, Чжан Вэньчжи, Лю Сяохун и ее муж, и в придачу Хуан Цзинфэн, Гао Далунь и особенно те люди, которые кидали в меня бутылки с зажигательной смесью, и те, которые как сумасшедшие предсказывали друг другу смерть… Глядя на них, я все отчетливее понимала, что на самом деле все мои усилия и борьба напрочь лишены смысла.

Хуянь Юнь хотел что-то сказать, чтобы переубедить Лэй Жун, но все слова, приходившие на ум, казались ему пустыми и бессильными.

В этот момент у него зазвонил телефон. Не прошло и нескольких секунд после того, как Хуянь Юнь взял трубку, как он изменился в лице и, схватив за локоть Лэй Жун, ринулся к дороге наперерез машине такси. Запрыгивая на заднее сиденье, он сказал водителю:

– В Первую городскую больницу, быстрее!

В тот же миг в голове у Лэй Жун промелькнуло: «Неужели бабушка…»

– Звонил дядя, он говорил очень быстро, сказал, чтобы мы срочно приехали, потом повесил трубку. Не знаю, что случилось.

Лэй Жун задрожала всем телом как в лихорадке:

– Хуан Цзинфэн на моих глазах произнес проклятие, а я не остановила его, не остановила его…

Хуянь Юнь взял Лэй Жун за руку и почувствовал, что ее ладонь горячая, как кипяток.

Едва только машина такси остановилась у больницы, они выскочили из нее и бегом кинулись ко входу в здание, затем вверх по лестнице, на второй этаж, в палату, где лежала бабушка. Когда они распахнули дверь палаты, кровать, на которой прежде лежала бабушка, была пуста, и только медсестра, склонившись, расстилала на ней новый матрас. Лэй Жун остановилась у входа, оперлась спиной о дверную раму, не в силах вымолвить ни слова и сделать хотя бы еще один шаг. Хуянь Юнь подошел к медсестре и с трудом спросил:

– Тут лежала больная, где она?

– Уже увезли, – даже не обернувшись, ответила она.

Из глаз Лэй Жун хлынули слезы.

Хуянь Юнь, изо всех сил сдерживающий подкатившие к горлу рыдания, хриплым голосом выдавил:

– Когда?

Медсестра обернулась:

– Да вот буквально несколько минут назад, родственники сейчас в амбулатории, оформляют документы.

Хуянь Юнь и Лэй Жун, которую он поддерживал под руку, с трудом переставляя негнущиеся ноги, направились в другой корпус. За пеленой слез, застилавшей глаза, они не могли разглядеть своих родных, видели только множество снующих туда-сюда людей, находившихся словно в другом измерении.

Вдруг кто-то окликнул их:

– Хуянь! Лэй Жун! – Голос, казалось, доносится с улицы. Брат с сестрой посмотрели в том направлении и тут же увидели, как члены большой семьи поднимают бабушку, сидящую в кресле-каталке, в салон микроавтобуса. Оба сперва остолбенели… затем, не сговариваясь, со всех ног побежали к машине.

– Бабушка! Бабушка! – схватив ее исхудавшую руку и заливаясь слезами, твердила Лэй Жун. – Оказывается, с вами все хорошо! А я испугалась до смерти!

– Все в порядке, врач говорит, что я уже поправляюсь, и, хотя я еще очень слаба, мне разрешили вернуться домой, – поглаживая руку Лэй Жун, говорила бабушка. На ее лице, которое почти до неузнаваемости изменилось за время болезни, светилась прежняя ласковая улыбка.

– Бабуля очень беспокоится о тебе, говорит, ты навещала ее в больнице. Она, похоже, слышала, что тебя кто-то обидел или что-то такое, велела мне срочно позвонить тебе и позвать, – сказал Лэй Жун мужчина средних лет с высокой переносицей и маленькими усиками над верхней губой. Присмотревшись к нему получше, Лэй Жун подпрыгнула на месте от испуга:

– Вы… вы разве не офицер Се из четвертого отдела?

– Это третий дядя, вы не виделись много лет, ты его уже совсем забыла, – сказал Хуянь Юнь. – Когда мы были маленькими, мы вместе с ним ловили сверчков во дворе и собирали тыквы-горлянки, не помнишь?

Вспомнила! Лэй Жун растерянно смотрела на офицера Се. До этого она знала только то, что он работает в городе в какой-то секретной организации. Лэй Жун не видела его уже много лет и никак не могла подумать, что он окажется сотрудником четвертого отдела.

Вдруг она словно что-то вспомнила и тихо спросила офицера Се:

– Я получила сообщение с неизвестного номера, там было всего четыре слова…

Офицер Се с улыбкой кивнул:

– «Немедленно уезжай на юг».

Все тело вдруг накрыло теплой волной. Лэй Жун подумала: «В тот раз, когда меня арестовали сотрудники четвертого отдела, не потому ли меня отпустили так быстро, что это он надавил на Ху Цзя и остальных?»

К этому времени бабушку уже усадили в микроавтобус, туда же сели еще несколько человек, и мест внутри не осталось. Третий дядя сказал:

– Хуянь, мы повезем бабушку домой, а вы с Лэй Жун возьмите такси и тоже приезжайте, мы вместе налепим пельменей и как следует отпразднуем!

Микроавтобус медленно поехал в сторону больничных ворот. Лэй Жун смотрела ему вслед, не в силах оторвать взгляда, смотрела, как он выехал за ворота, а затем постепенно исчез вдали.

В тот момент, когда она наконец отвела взгляд от потока машин, она вдруг увидела его.

Высокий худой парень держал в левой руке яичную лепешку, а правой тер глаза, слипавшиеся от усталости после ночной смены. Пошатываясь, он вышел на проезжую часть. На его неподвижном мертвенно-бледном лице застыло выражение безысходности…

Но стоило моргнуть, и он исчез.

Лэй Жун знала, что это был Хуан Цзинфэн. Много дней назад, таким же ранним утром, переходя дорогу, он встретился с Му Хунъюном, который был за рулем такси, а на пассажирском сидении в той машине находился Гао Далунь. Тогда и началась вся эта история… может быть, она уже закончилась, а может быть, и нет.

«Кто обучил Гао Далуня искусству смерти, не тот ли старший ученик У Сюйцзы, убивший своего учителя? Боюсь, это навсегда останется тайной. Сколько мастеров смерти осталось на свете, а сколько еще желающих стать ими? Боюсь, и это навсегда останется загадкой. И самое важное: после всего, что произошло, хватит ли у меня смелости вернуться к работе в качестве судмедэксперта, смогу ли я вернуть себе смысл, которого оказалась лишена? Этого я не знаю. Совершенно не представляю себе».

В этот миг до ушей Лэй Жун донеслась песня, которую принес ветер:

Это был гитарист, который пел всю ночь у дверей больницы и которому некуда было идти. От его песни сердце разрывалось, словно он пел о тех многих, кто, подобно Хуан Цзинфэну, незаметно ушел из этой жизни, не оставив и следа в чьей-то памяти.

Одна капля…

Вторая…

Третья…

Лэй Жун подняла голову, взглянула на небо и заметила, что оно начало потихоньку оттаивать, украдкой роняя капли весеннего дождя. Она закрыла глаза и ощутила горький запах сырой земли, ощутила, как трава, которая всю зиму была укрыта снегом, прорастает новыми зелеными всходами.

Она едва заметно улыбнулась и прошептала:

– Немного сырости, немного горечи и совсем чуть-чуть сладости. Так пахнет дыхание смерти, так пахнет земля после дождя.