Глава 19. Истинные причины

– Ты проводил вскрытие в первый раз, каково твое заключение? – спросила Лэй Жун у Гао Далуня.

– На теле не обнаружено никаких механических повреждений, в образцах тканей нет следов ядов. Первичное заключение: смерть наступила вследствие спонтанного пневмоторакса. Это вывод, к которому мы пришли вместе с Ван Вэньюном.

Лэй Жун взяла скальпель и собралась снова выполнить разрез по швам, уже наложенным на тело после первого вскрытия, но почему-то задумалась.

Не следует рассматривать гибель Цянь Чэна как обычную скоропостижную смерть, здесь должна быть какая-то связь с проклятием, произнесенным Хуан Цзинфэном. Разумеется, это не означало, что она верила, будто произнесения заклинания может быть достаточно, чтобы убить человека, но над этим стоило хорошенько подумать. Каким образом можно заставить проклятие подействовать, точнее говоря, по какой причине может случиться так, что в течение десяти минут или около того человек, пребывающий в ясном сознании, вдруг внезапно падает и умирает?

Среди болезней к такому исходу могут привести патологии сердечно-сосудистой или нервной системы, к примеру коронарная болезнь сердца, эмболия легочных артерий, инсульт и подобные им; еще дело может быть в острых заболеваниях органов дыхательной системы, таких как спонтанный пневмоторакс, острая дыхательная недостаточность, непроходимость верхних дыхательных путей; кроме того, есть еще острый панкреатит, анафилактический шок и множество других вариантов.

Но в случаях смерти от причин, перечисленных выше, у умерших обычно имеется другое первичное заболевание; иначе говоря, взрывается-то, конечно, динамит, но сначала должен загореться фитиль. Взять, к примеру, спонтанный пневмоторакс: он чаще всего случается на фоне хронического бронхита, эмфиземы легких, туберкулеза, а Цянь Чэн много лет курил, и у него был тяжелый хронический бронхит. Но это ли было истинной причиной, вызвавшей у него спонтанный пневмоторакс?

Разумеется, нет, поскольку возникновение спонтанного пневмоторакса при хроническом бронхите не сможет заранее предсказать ни один мастер смерти, каких бы вершин в своем ремесле он ни достиг.

Тогда какое внешнее воздействие привело к смерти? На теле Цянь Чэна не обнаружено электрических ожогов, порезов или следов от уколов, а ведь, даже когда берут анализ крови на сахар, остается крошечная ранка от иглы!

Значит, все дело в ядах, но результаты лабораторных исследований полностью исключили и эту возможность. Спонтанный пневмоторакс, спонтанный пневмоторакс… какую еще болезнь легко с этим перепутать?

Лэй Жун перебирала в памяти все, что она знала по медицине: буллы в легких, грудная водянка, инфаркт миокарда, бронхиальная астма, но все эти заболевания развиваются по своим законам, люди не могут их полностью контролировать. Тем более заключение Гао Далуня и Ван Вэньюна было предельно ясным и недвусмысленным – это абсолютно точно спонтанный пневмоторакс, а не какое-то другое заболевание.

Еще раз перепроверить? Спонтанный пневмоторакс… Возможно, это и правда пневмоторакс, только был ли он спонтанным?

Лэй Жун отложила скальпель. Она медленно подошла к окну и, всматриваясь в ночной мрак, по привычке пощипывала латексные перчатки на кончиках пальцев.

Если пневмоторакс был не спонтанный, тогда он должен был быть вызван травмой. В таких случаях есть три категории причин, приводящих к возникновению такого состояния: первая – сильный удар, приведший к разрыву легкого, или резкое повышение давления в дыхательных путях, имевшее аналогичные последствия; вторая – проникающее ранение грудной клетки и легкого ножом, шилом или другим острым предметом; третья – пулевое ранение в грудь. Но во всех перечисленных случаях на теле должны были остаться раны, видимые невооруженным глазом, которые никак невозможно не заметить при вскрытии тела.

Гао Далунь и Тан Сяотан стояли рядом с операционным столом, глядя на силуэт Лэй Жун. По взгляду ее бездонных глаз, отражающихся в оконном стекле, было понятно, что она полностью погрузилась в мучительные размышления.

В таком случае не могло ли это быть что-то, что оставляет практически совсем незаметный след?

– Лао Гао, – вдруг сказала она, – я помню, в «Записях о смытии обид» специально выделена короткая глава, касающаяся «Смертей от иглоукалывания и прижиганий».

Гао Далунь тут же процитировал по памяти:

– Свиток четвертый, глава тридцатая: «Следует очертить места, в которые врачующий вводил иглы и делал прижигания, есть ли совпадения с точками. Даже если смерть причинена без умысла, следует тоже объявить это убийством, а врачевателя виновным в неподобающем деянии». Здесь говорится о том, что при расследовании дела о смерти, вызванной иглоукалыванием, необходимо отметить места, куда врач ставил иглы, и посмотреть, нет ли точек, воздействовать на которые смертельно опасно. Если такие обнаружатся, то даже если врач в ходе лечения допустил эту небрежность неумышленно, все равно необходимо признать его виновным в преступлении.

– Я помню в «Каноне Желтого императора о внутреннем» в части «Вопросы о простейшем», разделе шестьдесят четвертом, озаглавленном «Рассуждения о врачевании четырех сезонов», была такая фраза: «Пронзить сердце – смерть в один день, признак этого – отрыжка. Пронзить печень – смерть в пять дней, признак этого – словоохотливость. Пронзить легкие – смерть в три дня, признак этого – кашель. Пронзить почки – смерть в шесть дней, признак этого – чихание. Пронзить селезенку – смерть в десять дней, признак этого – частое глотание». Здесь под словом «пронзить» подразумевается не удар ножа, а воздействие иглой, то есть если во время лечения ошибиться и случайно попасть в один из пяти органов, это приведет к смерти. – Лэй Жун развернулась. – Я помню, что после образования Нового Китая в общей сложности было задокументировано 126 смертельных случаев травматического пневмоторакса из-за неправильно выполненного иглоукалывания. И совсем не обязательно ждать три дня, в большинстве случаев смерть наступала в течение очень короткого времени.

Гао Далунь покивал головой:

– Традиционной китайской медицине известно, что акупунктурные точки, находящиеся на спине выше десятого грудного позвонка, на боковых поверхностях грудной клетки выше девятого ребра, на груди выше седьмого ребра, а также в надключичных впадинах и над верхним краем грудины, требуют особой осторожности при постановке игл. При малейшей неточности, например если игла будет введена слишком глубоко, есть вероятность проколоть или поцарапать легкое, тогда окажется повреждена висцеральная плевра и альвеолярная ткань, что в результате приведет к пневмотораксу. А если у пострадавшего уже имеются заболевания, нарушающие нормальное функционирование легких и сердца, то такой травматический пневмоторакс может в кратчайшие сроки привести к смерти.

Тан Сяотан с радостным удивлением воскликнула:

– Так получается, Цянь Чэн умер потому, что кто-то воткнул иглу ему в спину и повредил легкое, а у него из-за этого случился пневмоторакс?

Гао Далунь покачал головой:

– Если бы все было так, на том месте, где игла вошла в спину Цянь Чэна, все равно должен был остаться след, несмотря на то что такие иглы и правда толщиной с волос. Допустим даже, что она совсем тонкая; тогда, раз уж игла из нержавеющей стали может проколоть легкое, проходя через мышцы, она не может не оставить раневого канала, а мы обследовали тело Цянь Чэна и не обнаружили у него в мышцах спины никаких проколов и раневых каналов.

Действительно, в случае смертельного укола след на поверхности кожи обычно сложно обнаружить, поскольку игла входит очень быстро, но нужно только определить место ранения и исследовать мышцы, через которые прошла игла, в патологоанатомической лаборатории, и тогда раневой канал обязательно будет обнаружен.

Опять тупик. Тогда каким же, в конце концов, способом был убит Цянь Чэн? За окном разливался ночной мрак, казалось, город увяз в нем, как в густом гудроне. Лэй Жун бросила взгляд на часы: уже было четыре часа утра, еще три часа, и начнется рабочий день. Можно было начинать обратный отсчет времени, оставшегося на то, чтобы переломить ход игры.

Что же делать?

В этот момент в дверь постучали. Тан Сяотан пошла взглянуть, в чем дело. Пришла Лю Сымяо. Она спросила:

– Лэй Жун, сестричка, можешь выйти на минутку? Хочу тебе кое-что сказать.

Лэй Жун вышла из прозекторской:

– Что случилось?

– Звонил Ма Сяочжун, сказал, что у них все идет гладко, – ответила Лю Сымяо.

– Отлично, а поконкретнее?

Ма Сяочжун сделал так, как и предлагала Лю Сымяо, и начал работу в двух направлениях: велел Фэн Ци вместе с отрядом полицейских из участка Ванъюэ Юань под видом расследования дела о смерти Чжан Вэньчжи провести обыск в кабинете «Регенерации здоровья», созданном в Первой городской больнице. И хотя директор больницы, узнав о случившемся, приехал, чтобы воспрепятствовать проведению обыска, но один человек, о котором полиция сначала и не подумала, оказал большую помощь. Это был заведующий отделением трансплантации почек Куан. То ли он просто хотел торжества справедливости, то ли по какой-то причине желал отомстить директору больницы, но при его содействии полицейские сработали так же точно, как саперы, обезвреживающие мину. Они нашли список «больных», ожидающих регенерации органов, и относящиеся к делу материалы, из которых становилось ясно следующее: какой бы орган они ни пожелали сменить, любой из них в тот же час мог быть получен. Удивлению заведующего Куана не было предела.

– По всей стране сообщают о нехватке доноров, откуда они собираются брать органы для этой компашки? Даже спекулянты-лоточники не могут гарантировать немедленную поставку. Первым делом следует выяснить, каким образом они будут находить доноров, а спрятаться за отговоркой «коммерческая тайна» больше не удастся.

Но Ма Сяочжуну предстояло раскрыть коммерческую тайну покрупнее. Когда они с Го Сяофэнь приехали в офис фирмы «Восхождение», у входа их уже ждала Обезьяна с группой людей из «Нефритового терема». На стеклянных дверях был установлен электронный замок, они нашли администратора бизнес-центра и велели ему открыть дверь, но он упорно отказывался. Тогда Ма Сяочжун схватил стул и с размаху ударил им по стеклянной двери, та со звоном разлетелась на мелкие осколки. Все так и замерли, вытаращив глаза и разинув рот. Ма Сяочжун махнул рукой:

– Чего стоите как идиоты? А ну, отойдите с дороги, пустите старика!

Здесь обыск прошел не так гладко, как в больнице. На большей части компьютеров, включая компьютер Ван Сюэя, были установлены пароли, и их никак было не включить. В конце концов Го Сяофэнь ввела в строку для пароля на компьютере Яо Юаня дату своего рождения, и, когда компьютер заработал, из ее глаз снова полились слезы…

Среди файлов на компьютере Яо Юаня обнаружился список паролей для остальных компьютеров фирмы, и тогда, как вода, прорвавшая плотину, на них потоком хлынула информация об истинной подоплеке проекта «Регенерация здоровья»: источником всех необходимых донорских органов в большинстве случаев были люди из низших социальных слоев, такие же, как семья той женщины с желтым лицом. Встречались также нищие попрошайки, мигранты и даже лица с задержкой умственного развития.

– В кабинете Ван Сюэя нашлись самые важные документы, подтверждающие, что генеральный директор Цянь Чэн с самого начала был против этой программы, и хоть позже он согласился под давлением, но по-прежнему на внутренних собраниях настаивал на строгом контроле и законности. Очень вероятно, что именно по этой причине инициатор данной программы Ван Сюэя устранил его.

Лю Сымяо знала, что Лэй Жун и Ван Сюэя старые друзья, но, взглянув на Лэй Жун, увидела, что та абсолютно спокойна, и продолжила:

– Ма Сяочжун зачитал мне несколько имен из списка доноров, я проверила и узнала, что эти люди как раз значатся среди недавно пропавших приезжих. Я только что договорилась с городским управлением уголовной полиции, они выделят силы на арест Ван Сюэя и других причастных к делу людей.

В полутьме коридора Лэй Жун довольно долго молчала, потом тихо произнесла:

– Есть одна вещь, которую я не понимаю: операция по пересадке органа очень опасна, изъятие некоторых органов проводят только после смерти донора, а тогда как они собирались их убивать? Отравить? Не годится. Яд нанесет вред органам, которые планируют использовать для трансплантации. Тогда задушить? Зарезать? Утопить? Даже в случае смерти бродяги нужно получить свидетельство о смерти, а все эти способы убийства никак не смогут ускользнуть от взгляда судмедэксперта… Разве что они сами собирались хоронить тела? Ладно одно, ладно два, а если их больше? Разве это можно скрыть? Такой масштабный «процесс регенерации» не может вечно оставаться в тени.

– Как раз поэтому нужно, чтобы эти доноры умирали обычной смертью, – вдруг раздался чей-то голос. Лэй Жун повернулась, говорил Хуянь Юнь.

– Обычной смертью? – переспросила она в полном замешательстве.

– Я не говорю про то, что они в самом деле умрут обычной смертью, я говорю, что их было необходимо убивать так, чтобы ни один судмедэксперт вовек не обнаружил, каким именно способом их убили, и все выглядело бы как смерть от естественных причин. А в таком случае для каждого донора можно законно получить свидетельство о смерти.

Лэй Жун покачала головой:

– Где ты возьмешь такой способ убийства, чтобы ни один судмедэксперт не смог обнаружить следов?

Хуянь Юнь указал пальцем на дверь прозекторской:

– Там лежит мертвец, ты определила причину его смерти?

Словно очнулась ото сна! Стоит только использовать тот же способ, каким мастер смерти убил Цянь Чэна, тогда можно убивать множество доноров и получать судебно-медицинские заключения о спонтанном пневмотораксе, повлекшем за собой естественную смерть.

Лэй Жун развернулась и, пошатываясь, пошла обратно в прозекторскую. Увидев ее, Тан Сяотан, все это время дожидавшаяся внутри, с волнением в голосе спросила:

– Лэй Жун, с тобой все в порядке?

Лэй Жун не хотела обсуждать с ней свое душевное состояние. Она пристально вглядывалась в лежащее перед ней на столе тело Цянь Чэна, острым взглядом, как тысячей игл, стремясь проникнуть в каждую пору его кожи… За долгие годы учебы и практики она овладела всеми знаниями в сфере судебной медицины, и все они были сконцентрированы у нее в голове, а сейчас, собрав все свои силы, она стремительно перебирала их, словно самый мощный томограф, двигаясь по спирали миллиметр за миллиметром, сканирующий память в поисках истинной причины смерти этого человека.

Вдруг она покачнулась, в глазах на миг потемнело. Да что такое?

Лэй Жун сердито встряхнула головой и продолжила осматривать тело.

Снова покачнулась, и в это мгновение предельно внимательный взгляд окончательно утратил свой фокус, все рассыпалось вдребезги. Постоянное нервное напряжение и отсутствие отдыха в течение последних дней наконец дали о себе знать в тот самый момент, когда требовалась максимальная сосредоточенность…

Голова становилась все тяжелее, методичное сканирование памяти сменилось хаотичным блужданием сомнамбулы при свете луны, осколки воспоминаний россыпью вспыхивали на сетчатке, подменяя собой реальность: «Ласковое лицо бабушки напоминающее румяную булочку; крона старой софоры, раскинувшаяся до середины улицы; залитый солнцем переулок, треснувшие кирпичи стен и расколотая черепица на крыше и пробивающаяся сквозь них сорная трава… Бабушка стоит в конце переулка, пальцы царапают окно машины, из горла рвутся всхлипы. Так я, вырванная подростком из привычной среды и привезенная в Сучжоу, в итоге сама вырвалась из новой семьи, стала бродяжничать, скитаясь по берегу озера Тайху, добралась до храма Конфуция, вместе со своими приятелями просила милостыню, воровала, бегала и скрывалась, пока не примкнула к мастерам смерти.

По этой причине судмедэксперт ни в коем случае не должен мириться с тем, что правда о смерти будет скрыта или похоронена вместе с умершим. Теперь ради того, чтобы проклятия мастеров смерти больше не обрушивались на наши головы, ради того, чтобы мастера смерти не были единственной надеждой в жизни для таких вот Хуан Цзинфэнов, я искренне умоляю вас: Сун Цы, Линь Цзи, Матьё Орфила, Карл Ландштейнер, Бернард Спилсбери, Эдмон Локар, Уильям Басс… все вы, светила судебной медицины, корифеи прошлого, – дайте моему измученному телу еще немного сил, ясности моим спутанным мыслям, надоумьте меня, чтобы мне открылась истинная причина смерти Цянь Чэна!»

Большим и указательным пальцами правой руки она до хруста сдавила точку Цзин-мин, а когда снова открыла глаза, заметила, что стала видеть немного четче.

«И то ладно. Если бы бабушка тогда не отвела меня поставить бобы, то мое зрение уже давно бы испортилось».

Откуда-то издалека донесся звук, будто кто-то задел струну на старом гуцине; он трепетал в воздухе, возникая словно бы из ниоткуда.

Лэй Жун подняла голову и посмотрела в ночную тьму за окном, снова взглянула на Гао Далуня и Тан Сяотан, стоящих рядом и ожидающих, когда ей понадобится их помощь при вскрытии тела, и рассеянно спросила:

– Что?

– А? – недоуменно откликнулась Тан Сяотан.

«Хм, наверное, мне уже мерещится, не стоит обращать внимания», – подумала Лэй Жун, но по профессиональной привычке всегда во всем досконально разбираться, снова вернулась к размышлениям о природе этого звука. Она несколько секунд напряженно прислушивалась: ей показалось, что эхо его все еще звучит, а источник звука не где-то снаружи, а здесь, внутри комнаты, прямо у нее за спиной. Она резко обернулась, но увидела только холодные двери прозекторской.

– Все в порядке? – с легким беспокойством осведомился Гао Далунь.

«Нет, не так, не здесь. Соберись, возьми себя в руки, жди, жди… – Наконец он зазвучал снова, в эту секунду она точно определила, где его источник, – он был у нее в голове, звучал в самой глубине, издалека. – Это всего лишь воспоминание. Но что это? Мелодия? Зов? Предостережение? Подсказка? Все вместе или ничего из этого? Откуда он? Взять скальпель и рассечь свой собственный таламус, найти его источник: мысль о том, что мое зрение еще не окончательно испортилось, как все это связано? Вспомнила, как бабушка отвела меня поставить бобы, что здесь важного? Близко, близко, сейчас я поймаю тебя! Еще одно решительное движение скальпелем. И скорлупа, скрывающая воспоминание, с треском раскалывается – это разговор бабушки с тем старым врачом: “ Предки завещали нам очень многое, сейчас почти все утрачено, осталась лишь малая часть. Раньше в деревне где нам было взять врача. Если кому-то нездоровилось, то женщины брали шило и прокалывали кожу до капли крови, потом прогревали полынными сигаретами. Самое большее – приглашали странствующего лекаря ввести нити из бараньих кишок, и, надо сказать, очень многие болезни так лечили”. Вот же оно!»

– Лао Гао, – вдруг позвала Лэй Жун. От неожиданности Гао Далунь вздрогнул. – Ты знаешь, как лечат при помощи нитей из бараньих кишок?

Гао Далунь поправил очки на переносице:

– В общих чертах. Это очень древний метод традиционной медицины, при котором используют специальную иглу, очень-очень тонкую, но полую внутри. Можно сказать, что на самом деле это очень тонкий шприц: с одной стороны у него есть специальный поршень. Перед процедурой внутрь такой иглы помещают нить из бараньей кишки, а уже потом в процессе лечения, в тот самый момент, когда иглу быстрым движением втыкают в тело, нажатием поршня вводят нить под кожу или в мышцы…

– Ничего себе! Как интересно! – воскликнула Тан Сяотан. – А какая от этого польза?

– Основной смысл иглоукалывания и прижигания в воздействии на акупунктурные точки, но есть некоторые трудноизлечимые болезни, при которых необходима стимуляция активных точек в течение долгого времени. Обычно в таких случаях говорят «глубоко вонзенное и оставленное на долгий срок излечивает трудную болезнь», но никак невозможно, введя иглы в тело, оставить больного лежать неподвижно десять с лишним дней. И тогда древние лекари изобрели специальные нити, которые вводили в активные точки, и они воздействовали аналогично иглам, только в течение более долгого времени, – пояснил Гао Далунь. – Этот способ лечения применялся очень широко, например для снижения веса, борьбы с запорами и в других случаях.

– Лао Гао, а если представить, что я специально вколю такую иглу в спину Цянь Чэну, – перебила его Лэй Жун. – Эта игла повредит ему легкое, а потом я быстро вытащу ее, и в месте укола останется нить из бараньей кишки, тогда сможет ли судмедэксперт обнаружить рану?

– Что? – Гао Далунь замер, удивленно вытаращив глаза. Немного придя в себя, он помотал головой: – Будет очень сложно обнаружить, потому что нить полностью заполнит собой раневой канал.

– Как здорово! – радостно вскрикнула Тан Сяотан. – Можно считать, что тайна смерти Цянь Чэна раскрыта!

– Погоди, – осторожно сказал Гао Далунь, не сводя взгляда с Лэй Жун, – это всего лишь предположение, еще нужно найти доказательства.

Лэй Жун кивнула, потом ненадолго задумалась.

– Нить ведь делают из подслизистого слоя тонкой кишки овец? Тогда для организма человека это чужеродный белок, и если такой оказывается под кожей или в мышцах, то он вызовет реакцию, аналогичную той, которая бывает при пересадке тканей. В месте введения нити обязательно разовьется иммунная реакция – за какое примерно время нить из бараньей кишки рассасывается в теле человека?

– В среднем это происходит за четыре-пять дней… Но поскольку вскоре после введения нити Цянь Чэн скоропостижно скончался, то все физиологические процессы остановились, ткани и клетки начали разрушаться под воздействием собственных ферментов, и рассасывание нити могло сильно замедлиться и даже полностью прекратиться.

– Тогда вместе с Тан Сяотан немедленно еще раз исследуйте мышцы спины Цянь Чэна, а для участков, которые покажутся подозрительными, выполните лабораторные анализы: во-первых, на наличие чужеродного белка; во-вторых, поскольку нить должна была вызвать иммунную реакцию, то непременно развилось местное воспаление, и даже несмотря на то, что Цянь Чэн уже умер, еще с того времени, когда он был жив, в области раны могли остаться антитела и скопления макрофагов. Все это может послужить доказательствами.

Гао Далунь и Тан Сяотан тут же приступили к обследованию тела в соответствии с распоряжениями Лэй Жун, в прозекторской закипела работа.

Лэй Жун, напротив, успокоилась и, сидя на стуле, наблюдала, как движутся их тени на белой стене.

Она не знала, сколько времени оставалось до рассвета, и не хотела смотреть на часы. Эта была ее последняя версия, и если она ошиблась, то все пропало. Она уже начала думать о том, как в этом случае ей взять всю ответственность на себя: «Если не удастся установить истинную причину смерти Цянь Чэна, то никак не доказать то, что фирма “Восхождение” использовала особый способ мастеров смерти для убийства. Конечно, они будут защищаться, задействуют все свои связи, чтобы навсегда лишить меня возможности работать в сфере судебной медицины, и, разумеется, мне никогда уже будет не вернуться в этот исследовательский центр, в каждый кирпич в стенах которого я вложила частичку своей души… Тогда что мне останется? Неужели только, как Хуан Цзинфэн, с душой, до краев наполненной ненавистью и злобой, снова стать мастером смерти? Нет, нельзя позволить таким мыслям завладеть моим разумом. Если такие времена наступят, то лучше уж я буду целыми днями ухаживать за бабушкой, а когда она поправится, снова ходить с ней под руку по залитым солнцем переулкам».

В этот момент она заметила, что две фигуры подошли и замерли в шаге от нее.

– Есть что-нибудь? – спросила Лэй Жун.

– Есть, – голос Гао Далуня дрожал от волнения, – нашли подозрительный участок, который давал реакцию на чужеродный белок и маркеры воспаления, из раны удалось извлечь фрагменты нити из бараньей кишки.

В этот момент Лэй Жун едва не упала со стула. Она поняла, что выиграла. Тайна, которая мучила ее с малых лет, наконец разгадана. Оказывается, много лет назад именно таким способом У Сюйцзы убил тех людей, на которых якобы было наложено проклятие. Точно так же перед тем, как Хуан Цзинфэн произнес проклятие, Дуань Шибэй специальной иглой проколол легкое Цянь Чэну. Способ с использованием нити из бараньей кишки полностью скрыл рану, которую так тщательно разыскивали судмедэксперты, – как говорили в древности, «платье небожителей не имеет швов», и рана, заполненная нитью, действительно выглядит именно так!

Услышавшие о победе только что вошедшие Хуянь Юнь и Лю Сымяо, с двух сторон подхватив Лэй Жун под руки, помогли ей подняться со стула.

– Теперь, когда ясен способ, которым мастера смерти убивали людей, можно считать, что все дела раскрыты!

Лэй Жун только прошептала:

– Я так устала.

Гао Далунь и Тан Сяотан оформили все протоколы исследований и подготовили полученные образцы для сдачи в архив; взглянув на их лица, утомленные напряженной ночной работой, Лэй Жун сказала:

– Поскорее поезжайте по домам, отдохните, я закончу все оставшиеся дела.

В этот момент вошел сотрудник технической службы и осведомился:

– Директор, Лю Сяохун отключила электричество во всем здании, и, согласно вашему распоряжению, электроснабжение восстановлено только в хранилище, помещении для разморозки тел и секционном зале. Когда будем подключать оставшиеся помещения? Не работает стерилизационная, прачечная, нет возможности провести первичную обработку медицинских отходов и токсичных веществ, а ровно в шесть утра должна приехать машина с завода забрать их на утилизацию.

Согласно правилам, установленным Лэй Жун, все сотрудники центра, приходя на работу и покидая рабочие места, должны были пройти процедуру дезинфекции и переодеться в белые медицинские халаты. Между раздевалкой и прачечной на цокольном этаже были оборудованы два круглых шлюза: один предназначался для использованных халатов, а другой, «социальный», для личных вещей сотрудников. Таким образом, они имели возможность бесплатно постирать грязную одежду. В прачечной были установлены две автоматические стиральные машины с функцией стерилизации. Каждый день с десяти утра, после накопления нужного количества вещей, автоматически запускалась программа стирки и сушки; в помещении для складирования отходов каждый день после десяти часов вечера, когда ответственные за это сотрудники заканчивали сортировку мусора, медицинские отходы и отработанные токсичные вещества подвергались стерилизации ультрафиолетовым излучением, а на следующий день в шесть часов утра их отвозили на завод по утилизации биологических и химических отходов и сжигали.

Лэй Жун зевнула и сказала сотруднику:

– Первым делом подключите электричество в стерилизационной и в прачечной, помещение для отходов может еще немного подождать, завтра… ой, простите, уже сегодня я сама лично займусь сортировкой. Я отсутствовала несколько дней, хочу проверить, не было ли допущено халатности в работе. Если спустя рукава проводить сортировку мусора и отправить на утилизацию важные вещественные доказательства, это будет непростительной ошибкой.

Зная, что Лэй Жун, несмотря на свой мягкий нрав, максимально ответственно относится ко всему, что касается работы, сотрудник технической службы в ответ коротко кивнул и удалился исполнять указания.

Когда он вышел, Лю Сымяо обратилась к Лэй Жун:

– Я съезжу в офис «Восхождения», посмотрю, как дела у Лао Ма и Го Сяофэнь. – Произнеся это, она развернулась и направилась к выходу, а Хуянь Юнь сказал:

– Сымяо, если тебе по пути, отвези нас с Лэй Жун в Первую городскую больницу.

Лэй Жун поняла, что он хочет проведать бабушку, и поспешила в раздевалку, чтобы переодеться. Затем они все вместе сели в машину и покинули исследовательский центр.

Гао Далунь и Тан Сяотан, завершив неотложные дела, тоже разъехались по домам. Вскоре после этого свет в окнах небольшого здания исследовательского центра погас, как будто утомленный до предела человек наконец закрыл глаза.

Пять часов утра, город спит мертвым сном, все еще укрытый и скованный тьмой, словно под маской, отлитой из черного железа.

Одинокая тень.

Неизвестно, когда она появилась, будто бы осколок ночи обрел способность перемещаться самостоятельно. Сначала тень на некоторое время замерла без движения за углом позади здания «Исследовательского центра судебной медицины». Пробегавшая мимо дикая кошка похоже почувствовала опасность, громко мяукнула и со всех ног кинулась прочь.

Тень по-прежнему не двигалась. Только твердо убедившись в том, что поблизости нет ни души, тихонько открыла небольшую дверь и исчезла внутри здания. Эта дверь вела прямо в подвал, и тень абсолютно бесшумно спустилась по ступеням, как будто проскользила по воздуху.

Оказавшись в подвале, тень снова замерла. Внутри было так темно, что, вытянув руку, было сложно разглядеть пальцы, и тихо, как в гробу, закопанном в землю на глубину пяти метров.

Спустя долгое время тень покачнулась и как привидение поплыла по коридору. Сначала заглянула в помещение, где хранили отходы, открыла бокс для стерилизации ультрафиолетом, порылась там, нащупала и вынула какие-то три вещи. Держа их в руках, вышла за дверь, проскользнула в прачечную и открыла люк стиральной машины. В этот раз света уже не хватало для того, чтобы действовать на ощупь, поэтому тень вынула карманный фонарик; раздался щелчок, и в этот самый миг слепящий свет заполнил всю комнату! Разве такое под силу маленькому фонарику?

Тень удивленно прикрыла рукой глаза, но когда она обернулась, то увидела стоящего в дверях Хуянь Юня, рука которого все еще лежала на выключателе.

Рядом с ним стояли Лэй Жун и Лю Сымяо.

– Это… это ты? – от удивления Лэй Жун практически лишилась дара речи.

Тень молчала.

– Познакомьтесь. – Хуянь Юнь кивнул в сторону пришельца. – Господин Дуань Шибэй собственной персоной. Вам случалось видеться и раньше, сейчас он просто не нацепил парик и поддельную бороду.

– Дуань Шибэй? – Лю Сымяо тоже была в полном замешательстве. – Разве Дуань Шибэй – это не Чжан Вэньчжи? Лэй Жун же убила его?

– Разумеется, нет, Чжан Вэньчжи – это не Дуань Шибэй. Достаточно совсем немного подумать, чтобы это понять, – усмехнулся Хуянь Юнь. – Хуан Цзинфэн как-то говорил Лэй Жун, что это Дуань Шибэй нашел ему жилье, и когда хозяин квартиры просмотрел запись с камеры видеонаблюдения метро, то подтвердил, что именно этот человек арендовал квартиру, поэтому среди отпечатков обуви, найденных в комнате Хуан Цзинфэна, отпечатки группы В, вне всякого сомнения, принадлежат Дуань Шибэю. Лю Сымяо, скажи, ты помнишь, отпечатки группы В, найденные на месте убийства Хуан Цзинфэна, соответствовали обуви какого размера?

– Отпечатки кожаных ботинок сорок третьего размера.

– Между размером обуви и ростом существует определенное математическое соотношение, я помню формулу: рост = 63,7+4,45*Х, где Х – это длина стопы, правильно? – Лю Сымяо кивнула, и Хуянь Юнь продолжил: – Конечно, длина стопы и размер обуви это не одно и то же, но если взглянуть на следы на месте преступления, можно убедиться, что подозреваемый не надевал большие ботинки на маленькие ноги, то есть обувь сорок третьего размера была ему впору, а раз так, то он должен быть выше, чем Хуан Цзинфэн, или по крайней мере таким же. Но ты же видела Чжан Вэньчжи, он маленький и худой, ему и сороковой размер будет велик. Как же он может быть Дуань Шибэем, который носит сорок третий?

Лю Сымяо кивнула:

– Ладно, твои умозаключения доказывают, что Чжан Вэньчжи – это не Дуань Шибэй, но не доказывают другого.

– Чего?

– Есть две проблемы. Во-первых, то, что на месте преступления обнаружены следы ног Дуань Шибэя, не доказывает, что это он убил Хуан Цзинфэна. Во-вторых, если Чжан Вэньчжи – это не Дуань Шибэй, тогда на каком основании ты утверждаешь, что Дуань Шибэй стоит перед нами?

Тень по-прежнему хранила молчание.

– Ну хорошо, – с едва заметной улыбкой сказал Хуянь Юнь, – тогда при помощи логических умозаключений я докажу, что этот господин и есть Дуань Шибэй и что именно он виновен в умышленных убийствах Цянь Чэна и Хуан Цзинфэна!