Глава 17. Прижизненное вскрытие

«Мне конец!» – Эта мысль электрической дрелью впилась в мозг Лэй Жун в тот момент, когда она увидела, как обезумевший от ярости Хуан Цзинфэн, сжимая в руке нож, вошел в подсобку.

Ухватив ее за ворот, Хуан Цзинфэн гневно прорычал:

– Где тело Гао Ся? Тебе лучше вернуть мне его! Вы скопище чертей! Нечисть!

Он размахивал ножом туда-сюда перед лицом Лэй Жун так, что несколько раз остро заточенное лезвие едва не разрезало ей щеку. Лэй Жун невольно зажмурилась и уже вручила свою судьбу воле Неба, но очень скоро услышала, что яростные вопли перешли в горькие рыдания.

– Как вы вообще так можете? У-у-у вас есть все, что только можно пожелать, почему же вы не можете оставить нам хоть крошку… при жизни т-т-терпишь ваши издевательства, а когда у-у-умрешь, то вы не оставите в покое, а разрежете и продадите по ку-кусочкам. Вы люди вообще? Вы демоны! Злые демоны!

Лэй Жун осторожно открыла глаза, и при виде этого бледного человека, по щекам которого рекой текли слезы, ей почему-то тоже захотелось плакать. Она думала, сколько же боли и несчастий выпало на долю этого молодого парня, что он дошел до такого состояния.

За жестокостью всегда скрывается слабость. Когда Хуан Цзинфэн увидел слезы, выступившие на глазах Лэй Жун, как роса выступает на цветах, его сердце охватило странное чувство. Он бросил нож и, всхлипывая, начал рассказывать свою историю: как по ночам в университете рылся в мусоре, чтобы оплатить обучение; о том, что не смог найти работу и, потерпев поражение, вернулся в родную деревню; как в прах разбились все его мечты; о тех свежих могилах в заваленном осенними листьями глубоком рву; как они с Гао Ся зарабатывали на жизнь, когда снова вернулись в город; о том, как после смерти Гао Ся он вынужден был устроиться рабочим в морг, чтобы найти для нее место жительства…

Лэй Жун слушала с искренним сочувствием, и ей казалось, что она снова вернулась в тот крошечный храм трех повелителей и при свете свечей слушает рассказ У Сюйцзы об истории мастерства смерти.

«Постой-постой, что ты сказал?»

Хуан Цзинфэн неожиданно упомянул в своем рассказе журналистку по фамилии Го, сказал, что они вместе с Лэй Жун поддерживали проект «Регенерация здоровья» и что Го призывала вырезать органы из невостребованных тел, хранящихся в моргах крупных больниц, и использовать их для пересадки, поэтому сегодня вечером он пойдет и своими руками прирежет ее… У Лэй Жун был заткнут рот, она не могла говорить, а только изо всех сил принялась мотать головой, так что лицо ее раскраснелось, а на лбу выступили крупные горошины пота.

Хуан Цзинфэн заметил, что она хочет что-то сказать, и вытащил у нее изо рта кляп. Лэй Жун пару раз резко кашлянула и сердито спросила:

– Кто сказал тебе, что я и журналистка Го работали на компанию «Восхождение»? Кто сказал, что труп из морозилки можно использовать в качестве донора для пересадки органов?!

Хуан Цзинфэн никак не ожидал, что голос человека, который вот-вот умрет, может звучать так храбро и решительно, поэтому невольно оторопел, а Лэй Жун, пристально глядя на него, продолжала:

– Я тебе еще раз повторяю, в тот день я была на пресс-конференции фирмы «Восхождение» исключительно по одной причине – мой друг пригласил меня, до этого я даже не знала, в какую сторону у них открывается дверь! Ты упомянул журналистку по фамилии Го, у меня правда есть такая подруга, но она работает в юридическом издании. Ладно, допустим, она писала о компании «Восхождение»! Но что касается того, что тело, которое хранилось в морозильной камере, годится для трансплантации органов, это просто полнейшая антинаучная чушь!

Ты что, думаешь, пересаживать органы – это как в кубики играть? Из одного тела вставить в другое, и так сойдет? Да даже без пересадки органов, если просто перелить человеку кровь не той группы, это может убить его! Любая, самая маленькая, ошибка может стать смертельной! Почки, предназначенные для пересадок, хранят при низкой температуре, помещенными в стерильную среду, по составу совпадающую с тканевой жидкостью; сердце для пересадки после извлечения из тела донора помещают в многослойный стерильный пакет с консервирующей жидкостью, который плотно завязывают и кладут в небольшой термоконтейнер; с печенью поступают примерно так же; что касается роговицы, то сейчас существует много способов ее сохранить: высушивание, заморозка, специальные консервирующие растворы… Но в любом случае нужно избежать запуска процессов саморазрушения органа при хранении вне тела – а разве ты не видишь, что низкая температура хоть и замедлила процессы распада в теле твоей девушки, но они все равно идут? Разве можно использовать для пересадки органы из разлагающегося тела, полного гнилостных бактерий?!

Хуан Цзинфэн вытаращил глаза и раскрыл рот, а Лэй Жун тем временем продолжала его гневно отчитывать:

– У тебя в голове нет ни капли научных знаний, зато есть вспыльчивый характер. Тебя запросто можно сделать орудием убийства, а ты при этом еще будешь верить, что совершаешь благородный поступок. Тебя используют, ты понимаешь это?!

Похоже, слова Лэй Жун задели его за живое, и глаза Хуан Цзинфэна от ярости выкатились из орбит, будто были готовы лопнуть:

– Я мастер смерти, все мои предсказания должны сбываться, я не могу ошибаться!

– Еще как можешь! – отрезала Лэй Жун. – Каждое предсказание должно быть точным – мой учитель У Сюйцзы тоже пытался внушить мне это, но, если бы ты хоть чуть-чуть изучал медицину, ты бы знал, что едва ли возможно определить по симптомам, от какой болезни страдает человек, а тем более сказать, как он умрет! Ты можешь наизусть выучить свои заклинания, ну и что с того, ведь каждый отдельный симптом может быть проявлением совершенно разных заболеваний: опущение глазного века может свидетельствовать о диабетической нейропатии, а может о тяжелой миастении; складки на мочке уха могут быть предвестниками коронарной болезни сердца, а могут оказаться просто кожным заболеванием; перемежающаяся хромота может быть одним из клинических признаков стеноза позвоночного канала, а может симптомом облитерирующего атеросклероза сосудов нижних конечностей; со рвотой еще сложнее: это может быть пищевое отравление, желудочно-кишечное заболевание, острое воспаление почек или даже один из ранних предвестников инфаркта миокарда… Если бы, только взглянув на симптомы, можно было точно определить природу заболевания и предсказать смерть, зачем тогда нужны бы были больницы с компьютерными томографами и рентгеновскими аппаратами! Я соглашусь, что при помощи мастерства смерти в некоторых случаях можно сравнительно точно предсказать, от чего скончается человек, но это все лишь вероятностные прогнозы, основанные на технике осмотра больного, используемой в традиционной китайской медицине. Абсолютно исключено, что все как одно предсказания будут точными! Ошибочные предсказания тут такая же норма, как неточности в прогнозе погоды! А если ты из-за этого готов стать убийцей, то ты просто псих!

– А как же тогда смерть Цянь Чэна? – злобно сказал Хуан Цзинфэн. – Я просто произнес заклинание, и он прямо на моих глазах – хрясь! – упал и умер!

Лэй Жун тут же осеклась, действительно, как и с теми тремя людьми, которым в тот год в Нанкине предсказал смерть У Сюйцзы, случившееся оставалось загадкой.

– Что, нечего сказать? Тогда настало время помолчать! – Хуан Цзинфэн снова схватил Лэй Жун за воротник и дернул вверх с такой силой, что она чуть было не задохнулась. – Я сейчас предскажу смерть, но не твою, а твоей бабушки, но ты ведь в прошлый раз пинала меня и кусалась? Если ты посмеешь сейчас выкинуть какой-нибудь фокус, я отрежу тебе язык! – С этими словами он завел лезвие ножа в рот Лэй Жун.

Холод металла обжег язык Лэй Жун, она изо всех сил стиснула зубы и не смела ни на мгновение расслабить челюсти. Затем Хуан Цзинфэн запрокинув голову, начал нараспев произносить заклятие – слог, слово, фраза – он походил на палача, приводящего в исполнение смертный приговор. Его голос звучал все громче, все утробнее, словно он хотел, чтобы Лэй Жун почувствовала, как петля, накинутая на шею ее бабушки, затягивается все туже и туже.

Из глаз Лэй Жун текли слезы: «Бабушка, прости меня…»

– Иньский холод пронизывает до самых костей, на лице страдания и муки, в постели от болезни умрет, не пройдет и дня! – Произнеся последнюю фразу, Хуан Цзинфэн вынул нож изо рта Лэй Жун. Она не произнесла ни слова, только смотрела на него полными слез глазами. – Нечего так злиться, – надменно усмехнулся Хуан Цзинфэн. – Теперь никто уже не сможет тебя спасти.

– На самом деле тот, кого уже никто не сможет спасти, – это ты, – сказала Лэй Жун.

– Ладно, еще увидим, кто из нас двоих в конце концов умрет первым. – Хуан Цзинфэн снова взял тряпку и заткнул ею рот Лэй Жун. – Я сперва пойду и прирежу эту журналистку по фамилии Го, а потом вернусь сюда с ее головой, чтобы тебе было веселее отправиться в ад вместе с подружкой! – сказал он, развернулся и вышел из комнаты.

В то время, когда Лэй Жун беспокоилась о Го Сяофэнь, сама Го Сяофэнь не находила себе места от нетерпения, ожидая того, кто должен был прийти.

Сегодня днем, когда она столкнулась с опасностью, а Хуянь Юнь пропустил все ее жалобы мимо ушей, такое его отношение заставило Го Сяофэнь похолодеть с головы до ног. Разочарование в Хуянь Юне, ужас перед проклятием мастеров смерти, все это породило хаос у нее в душе, и она так и сидела в странном оцепенении, даже не заметив, что настала ночь.

Внезапно раздался телефонный звонок. Она вздрогнула, но, взглянув на определитель номера, увидела, что это Яо Юань, и в сердце почему-то затеплилась тихая грусть.

Поднеся к уху телефон и еще не успев произнести ни слова, она тут же услышала запыхавшийся голос Яо Юаня:

– Малыш, ты где?

– Я дома. – Го Сяофэнь немного удивилась. – Что у тебя случилось?

– Я сейчас еду к тебе… похоже, ты права! Нет! Ты абсолютно точно права! Жди меня дома! – сказал Яо Юань и повесил трубку.

«Я права? В чем именно я права?» – Го Сяофэнь терялась в догадках.

Конечно, она не могла знать, что этим вечером, когда рабочий день уже близился к концу, Яо Юань принял решение уволиться. Он чувствовал, что если останется в фирме, то тут его не ждет ничего хорошего. Зная, что Ван Сюэя частенько работает сверхурочно и поэтому засиживается в своем кабинете допоздна, он не очень торопился сообщить ему о своем решении, а сначала собрал все свои личные вещи в пластиковый ящик и потом с заявлением в руке постучался в плотно закрытую дверь директорского кабинета, но ответа не последовало. Яо Юань толкнул дверь, внутри горел свет; но за столом никого не было.

Он подумал: «Ван Сюэя, должно быть, на собрании или вышел перекусить, ничего страшного, не нужно будет встречаться лицом к лицу и что-то объяснять, оставлю заявление, потом отправлю директору сообщение, и дело с концом». С такими мыслями он подошел к столу, хотел положить заявление, но вдруг заметил на столе папку. На ней было написано «Доноры органов. Основные сведения». Исключительно из любопытства он приоткрыл ее, чтобы одним глазком взглянуть на то, что находилось внутри, но тут же захлопнул снова, будто его обожгло огнем.

«Наверное, померещилось», – подумал он.

Яо Юань прислушался – за дверью кабинета было тихо. Тогда он снова открыл папку и быстро взглянул на фотографию, приклеенную в левом верхнем углу первого досье: нет, ошибки быть не могло, это и в самом деле она, та женщина с желтым лицом, которая вчера вечером забрала его к себе в дом, когда он упал на улице. Тут же было написано, что она уже скончалась, но графа «причина смерти» была не заполнена. Хуже всего укладывался в голове тот факт, что, судя по дате внизу страницы, документ был оформлен несколько дней назад!

Иначе говоря, эта женщина еще не умерла, но по результатам бесплатного медосмотра была выбрана в качестве донора органов, и поэтому ее внесли в этот список мертвецов!

Яо Юань быстро проглядел оставшиеся досье; достаточно было взглянуть на лица на фотографиях, чтобы понять, что они принадлежат другим простым людям, которые так же оказались в этом списке после прохождения бесплатного медосмотра.

Это был самый настоящий реестр приговоренных к смерти, жуткий товар с идеальным соотношением цены и качества!

Вспомнив недавние предостережения Го Сяофэнь, Яо Юань почувствовал одновременно досаду на самого себя и негодование, затем сделал несколько фотографий документов на телефон, намереваясь пойти к Го Сяофэнь и обсудить с ней, как поступить дальше.

Го Сяофэнь ждала его у себя дома. Хотя она не знала, в связи с чем Яо Юань хочет встретиться с ней, на душе у нее было неспокойно. Она посмотрела в окно: на темной улочке не было ни души, асфальт был влажным, похоже, недавно прошел дождь, кроны лаковых деревьев, на которых едва проклюнулись листья, в свете уличных фонарей переливались тусклыми зелеными бликами.

В этот миг из кухни раздался громкий звон и грохот, Го Сяофэнь подпрыгнула от неожиданности: «Что такое? В квартире кто-то есть? Но это невозможно, вернувшись домой днем, я тщательно заперла дверь!» Захватив по пути со стола маникюрные ножницы, она, крадучись, направилась туда, откуда слышался шум, включила свет и немного растерялась, не зная, смеяться или плакать. Оказалось, ее кошка Бэйбэй орудовала на кухне в поисках еды. И правда, из-за всех этих переживаний она совсем забыла покормить ее ужином.

Го Сяофэнь наклонилась, вынула из шкафчика кошачий корм, насыпала его в небольшую миску и уже собиралась поставить на пол перед носом Бэйбэй, как вдруг услышала, что кто-то поворачивает ручку входной двери. Будучи уверена, что пришел Яо Юань, она с кошачьей миской в руках пошла открывать дверь. Бэйбэй, увидев, что еда опять удаляется от нее, тут же побежала вслед за хозяйкой, громко мяукая.

Го Сяофэнь открыла дверь. В общем коридоре было темно, только длинная черная тень виднелась в дверном проеме. Почти сразу девушка почувствовала, что что-то не так. Хотя Бэйбэй обычно дичилась посторонних и в последние два года Яо Юань приходил нечасто, но никак не могло случиться такого, чтобы кошка забыла про еду и со всех ног бросилась бежать от него!

Почувствовав опасность, Го Сяофэнь рефлекторно со всей силы резко захлопнула дверь. Снаружи раздался крик, и что-то тяжелое со звоном упало на пол. Она не стала выяснять подробности; не чуя под собой ног, она побежала в комнату и заперла дверь, затем подтащила к двери стул и что еще смогла, чтобы завалить ее изнутри. Она хотела взять телефон и вызвать полицию, но, поискав и тут и там, вспомнила, что оставила его на кухонном столе.

У входной двери Хуан Цзинфэн, потирая чудом не сломанное запястье, нагнулся, поднял с пола нож, сжал рукоять и, пошатываясь, двинулся внутрь квартиры. Толкнул дверь. Заперто. Тогда он отошел назад на несколько шагов и с разбегу ударил в деревянную дверь ногой. С другой стороны тут же стал заметен след от удара, а дверной замок отозвался щелчком и сломался.

Го Сяофэнь с криком подбежала к окну, открыла его и думала спрыгнуть вниз, но она жила на четвертом этаже. Пока она стояла в растерянности, Хуан Цзинфэн молотил в дверь ногой, и зазор становился все больше. Он попытался протиснуться плечом, почувствовал, что ширины почти достаточно, но пока все-таки трудно, отошел снова, и с очередным ударом дверь рухнула внутрь комнаты с гулким грохотом горного обвала.

Хуан Цзинфэн вошел внутрь.

Бледная кожа без капли крови, застывшее лицо без эмоций, глаза без зрачков вперились в Го Сяофэнь, оказавшуюся без шансов на спасение…

«Кто ты? Почему ты хочешь убить меня?» – хотела закричать Го Сяофэнь, но не могла издать ни звука, глядя, как тощая и длинная фигура Хуан Цзинфэна шаг за шагом становится все ближе, словно сама смерть в черном балахоне замахнулась огромной косой. Она закрыла глаза.

– Малыш, беги! Скорее! – взорвал тишину громкий крик Яо Юаня.

Распахнув глаза, она увидела, как Яо Юань хватает Хуан Цзинфэна за запястье правой руки, сжимающей нож, и бьет его о стену! От этого удара запястье, которое чуть раньше едва не размозжила дверью Го Сяофэнь, издало короткий треск, Хуан Цзинфэн вскрикнул от боли, и нож, хлюпнув, выпал из его руки.

Нет, тут ошибка! Нож, ударившись об пол, должен звенеть, а это что за звук?! Го Сяофэнь присмотрелась и увидела сцену, которую ей вряд ли когда-нибудь в этой жизни удастся забыть: Хуан Цзинфэн перехватил левой рукой падающий нож и со всей силой и злобой вонзил его в живот Яо Юаня.

Яо Юань в упор смотрел на Хуан Цзинфэна, и с его губ сорвался странный возглас – в нем не было боли, не было ненависти, он словно обрадовался, как если бы, устав после долгого пути, решил отдохнуть и, как в старые времена, под вечер в университетской столовой узнал Хуан Цзинфэна, присел с ним рядом в уголке, собираясь перекусить…

Хуан Цзинфэн тоже узнал его и закричал:

– Яо Юань! Это ты? Как так?! Как же так?!

– Скорее уходи… – Яо Юань оттолкнул его, было не ясно, к кому он обращался, – к Хуан Цзинфэну или к Го Сяофэнь, потом оперся спиной о стену и медленно сполз на пол.

Хуан Цзинфэн опустился перед ним на колени, невзирая на то что Го Сяофэнь с рыданиями набросилась на него и со всей силой, на которую была способна, осыпала ударами.

– Уходи скорее… – собрав остаток сил, сказал Яо Юань и снова толкнул его.

В этот раз сомнений быть не могло, его слова адресованы Хуан Цзинфэну, он торопит его бежать. Хуан Цзинфэн продолжал смотреть на товарища, вытаращив глаза.

Глаза Хуан Цзинфэна наполнились слезами. Он поднялся и со скоростью ветра бросился вон из комнаты.

– Яо Юань! Яо Юань! – что есть мочи кричала рыдающая Го Сяофэнь, обнимая его. Она видела, как медленно закрылись его глаза, и больше не смогла заставить его очнуться…

Под покровом темноты Хуан Цзинфэн стремглав добежал до Первой городской больницы. Когда он открыл железную дверь и вошел в подсобку, с ног до головы заляпанный кровью, Лэй Жун содрогнулась в отчаянии: все кончено, Го Сяофэнь наверняка мертва… Но затем произошло то, чего она никак не могла вообразить. В руке Хуан Цзинфэн держал ножницы, через миг он уже разрезал веревки, стягивающие руки и ноги Лэй Жун, выдернул кляп у нее изо рта и закричал:

– Уходи! Уходи отсюда!

Только в этот момент Лэй Жун заметила, что он плачет, и с удивлением спросила:

– Что с тобой? Что случилось?

– Я убил его! Я убил моего названого брата! – Хуан Цзинфэн опустился на пол и зарыдал уже во весь голос. – В университете все издевались надо мной, презирали меня, а он нет, никогда такого не было, ни разу! Я не нарочно, я правда не нарочно… так много лет, так много несчастий, одно за другим, даже железный человек бы не выдержал, а куда уж мне, что я мог сделать, я мог только забыть, забыть много-много, я совсем не узнал Го Сяофэнь, если бы я знал, что это она, я бы не посмел ничего сделать, она добрая девушка, она ни за что не стала бы помогать этим бессовестным преступникам из «Восхождения», меня обманули, я попался на удочку… Я не хочу быть мастером смерти, я с детства был трусом, я всегда боялся, как бы чего не вышло. Когда надо мной издевались, я все терпел, но они никогда не прекращали мучить меня! Они отняли у меня все, я оказался в ловушке! Даже заяц, загнанный в угол, может наброситься на охотника, тем более человек! Мне остается проклинать их, желая их смерти! Но я никогда не думал, что правда стану убийцей и своими руками убью своего единственного друга! Единственного друга! Но он совсем не винил меня, он велел мне бежать, он твердо знал, что я не хотел его убивать, он боялся, что меня опять обвинят напрасно…

Слушая его причитания, Лэй Жун почувствовала, как печаль поднимается в сердце и захлестывает ее с головой, она опустилась на колени рядом с Хуан Цзинфэном и легко обняла его. Хуан Цзинфэн уронил свою крупную голову ей на плечо, его худое и длинное тело сотрясалось от безудержных рыданий.

Лэй Жун не знала, куда девались ее обычные хладнокровие и рассудительность, почему она не бросилась бежать со всех ног, а сочувствовала этому человеку, который чуть не убил ее, жалела о выпавших на его долю испытаниях, сопереживала его несчастной судьбе.

Прошло очень много времени, Хуан Цзинфэн все еще всхлипывал.

Крошечная каморка, отсыревшие стены, ржавый холодильник, теснота, распад и холод – при звуках рыданий все оставалось неподвижным и безмолвным, как то, что вечно и не поддается изменению, – железо и смерть. Мало-помалу Хуан Цзинфэн успокоился, поднял голову и пристально взглянул на Лэй Жун.

Лэй Жун заметила, что тот холодный, безжалостный, сумасшедший, одержимый местью Хуан Цзинфэн исчез, а на смену ему появился добрый, нежный парень, во взгляде которого теперь сквозило лишь раскаяние и сожаление. И хотя на лице его были следы слез, они прошли, как ливень, затушивший лесной пожар, и от былой ненависти остался лишь пепел.

– Спасибо тебе, Лэй Жун, – тихо произнес Хуан Цзинфэн. – Я думаю, ты права и так дальше продолжаться не может, пришло время покончить с этим.

Лэй Жун обеспокоенно прошептала:

– Ты уже совершил ошибку, не вздумай наделать еще глупостей. Пойдем вместе со мной в полицию. Если сам придешь с повинной, то тебе смягчат приговор.

– Нет! – покачал головой Хуан Цзинфэн. – Дуань Шибэй учил меня искусству смерти, но сейчас мне наконец все стало ясно как день. С самого начала он использовал меня, поэтому я должен найти его и рассчитаться.

– Не стоит. Он тебе не враг, оставь дело полиции.

– Му Хунъюн умер, Цянь Чэн умер, Яо Юань умер… и еще тот ребенок в метро… Погибло так много людей, должен я разобраться, что же с ними на самом деле произошло? Должен я в конце концов понять, правда ли, что это я их убил? А если я сейчас пойду сдаваться в полицию, Дуань Шибэй обязательно прознает об этом и сбежит, тогда мне никогда не узнать ответов.

– Смотри, а как тебе такой вариант: я иду с тобой в полицию, мы им все рассказываем, выманиваем Дуань Шибэя на встречу с тобой, а когда он придет, его арестуют. Тогда и выяснится вся правда.

Хуан Цзинфэн покачал головой:

– Извини, Лэй Жун. Я убил своего лучшего друга, и если я сам не поквитаюсь с Дуань Шибэем, то не смогу успокоиться даже после смерти… Если ты правда хочешь помочь мне, то есть одна вещь, о которой я бы хотел тебя попросить.

– Говори.

– Найди тело Гао Ся, похорони ее, если ее не забрали для того, чтобы использовать на органы.

– Хорошо, я тебе обещаю!

– Тогда я пойду, ты тоже поскорей убирайся отсюда! – Сказав это, Хуан Цзинфэн встал и, пошатываясь, вышел из комнаты.

Когда Лэй Жун вслед за ним вышла из подсобки в пустынный морг, она окинула взглядом ряды морозильных ячеек, услышала над головой монотонное гудение люминесцентной лампы, в свете которой от ее фигуры на металлическую поверхность холодильника упала серая тень, и подумала: «Еще немножко, и я лежала бы тут рядом с вами – разумеется, день, когда это случится, непременно настанет, но чем позже это произойдет, тем лучше, а время и место смерти каждого человека известны только Создателю. Нельзя, чтобы кто-то из людей пытался определить их при помощи слов, ножа, пистолета, яда или чего угодно другого».

Лэй Жун подошла к входной двери и уже хотела открыть ее, но вдруг остановилась. Через стекло были видны поросшие зеленым мхом каменные ступени длинной лестницы, уходящей вверх. Она, должно быть, ведет на поверхность, но после нескольких дней, проведенных в заточении, у Лэй Жун появилось какое-то тревожное предчувствие: как она сможет вот так просто взять и сбежать? У выхода может быть засада. Она еще раз осмотрелась кругом и увидела сбоку от себя кнопку лифта. Этот лифт, видимо, использовали для транспортировки в морг тел умерших в больнице пациентов, а, следовательно, поднявшись на лифте на первый этаж, можно было попасть в амбулаторный корпус или в больничный стационар, а затем уже выйти через главный вход. Разве так не будет безопаснее?

Она нажала на кнопку, лифт – большой прямоугольный ящик – открылся. Лэй Жун вошла внутрь и нажала кнопку первого этажа. Двери со скрипом закрылись, лифт вздрогнул и начал движение вверх. За то недолгое время, пока лифт ехал вверх, Лэй Жун пару раз оборачивалась, чтобы убедиться, что она здесь одна, однако ее не покидало чувство, что внутри этого пустого пространства за ее спиной есть кто-то еще. Но каждый раз, обернувшись, она видела только свое мутное отражение в замызганных стенах лифта. «Хватит уже пугаться собственной тени», – подумала она.

Лифт остановился, но двери не открылись.

Что случилось? Она начала вспоминать фильмы ужасов, которые ей приходилось смотреть, но раньше, чем ей на ум пришло какое-то конкретное название и сюжет, двери лифта медленно разъехались в стороны.

Она вышла. Перед ней, докуда хватало взгляда, был длинный коридор, кругом стояла мертвая тишина.

Лэй Жун подняла голову. Трубки люминесцентных ламп, напоминающие выводок палочников, ползли вдаль. Они излучали тусклый грязноватый свет, от которого только острее становились все тени. Больше никакого толка от них не было. По обе стороны от ламп жирными змеями тянулись трубы, было неясно, для чего именно они предназначены, но время от времени изнутри них доносились звуки, напоминающие урчание кишечника, и весь коридор, казалось, шумно вздыхал.

Лэй Жун собралась с духом и решила поскорей выбраться из этого странного места. Тогда она двинулась вперед, невольно прибавляя и прибавляя шаг. Когда коридор наконец свернул, она увидела перед собой глухую стену.

Да что такое, здесь тупик! Почему в этом пустынном коридоре нет даже дежурной медсестры? Она уже развернулась и сделала шаг в обратном направлении, как вдруг услышала какой-то шорох.

Нет, он донесся не из урчащих труб над головой и не был эхом ее собственных шагов, этот шорох походил на воркование голубя в гнезде. Очень странно.

Лэй Жун оглянулась, из-за угла, который она секунду назад обогнула, по полу стелилась черная тень.

«Кто-то следил за мной, а я и не догадывалась!»

– Кто там? – окликнула она. Тень осталась неподвижной. – Есть здесь кто? – повысила голос Лэй Жун.

Тень пошевелилась, и из-за угла медленно показался человек, худой и невысокого роста, на нем был белый халат. Тихим слабым голосом под стать своему внешнему виду он спросил:

– Вы пациент или пришли навестить больного? Почему вы в такое позднее время ходите по больнице?

А, оказывается, это дежурный врач. Лэй Жун подумала, что совершенно незачем в подробностях рассказывать ему о своих злоключениях, и сказала, что она родственница одного из пациентов, заблудилась и надеется, что он отведет ее к выходу из здания.

Врач кивнул и повел ее вперед по коридору, через некоторое время они оказались перед лифтом. Он нажал кнопку «Вниз», и, когда двери лифта открылись, врач указал:

– Спуститесь вниз, там будет выход.

– Спасибо, – кивнула Лэй Жун и уже была готова войти, но случайно подняла взгляд, и от ужаса волосы у нее на голове встали дыбом. В мутной стене лифта она заметила свое отражение, она уже была здесь!

«Он провел меня назад тем же путем! Ему нужно, чтобы я спустилась в морг!»

Лэй Жун развернулась и испуганно уставилась на врача. На его лице не отражалось никаких эмоций, он вытянул правую руку и сделал приглашающий жест. Лэй Жун со всех ног бросилась бежать. Со школьных времен ей не случалось мчаться с такой бешеной скоростью; ей казалось, что белые стены коридора по обе стороны от нее колышутся от ветра, однако она не слышала шагов у себя за спиной, ее никто не преследовал.

«Неужели он знает, что мне отсюда никак не убежать?! Поэтому не особо и беспокоится».

Сломя голову она добежала до конца коридора, повернула, снова пробежала некоторое расстояние, снова повернула… Ни в коем случае нельзя в панике вернуться назад! Когда эта мысль мелькнула у нее в голове, она вдруг заметила впереди, в том месте, где коридор резко поворачивал, черную тень, которая совершенно очевидно выдавала притаившегося там человека, но Лэй Жун бежала слишком быстро, так быстро, что уже не успевала остановиться! И тогда за один миг перед тем, как она должна была оказаться напротив того угла, она что было сил оттолкнулась правой ногой от стены и, всем телом откинувшись назад, перекатилась к противоположной стороне коридора. В ту же секунду острое лезвие пожарного топора впилось в стену рядом с ее ухом. Раздался глухой удар, треск, и куски цемента с грохотом посыпались на пол. В белой стене образовалась огромная трещина – если бы Лэй Жун не увернулась, то почти наверняка лезвие топора раскроило бы ей череп.

Врач потянул топор за рукоятку и выдернул его из стены; вслед за топором из трещины струйкой заскользила известковая пыль. Потом, не сводя глаз с Лэй Жун, он ощерился и злобно засмеялся.

Его внешность оказалась обманчивой: в щуплом и на вид слабом теле скрывалась недюжинная физическая сила и ничуть не уступающая ей жестокость.

Лэй Жун заметила, что на руках у него уже были надеты латексные перчатки. Если так, то на рукоятке топора не останется отпечатков его пальцев.

Лэй Жун хотела снова броситься бежать, но в этом не было смысла, потому что впереди был тупик. Оставалась только дверь сбоку. Тогда она, собрав все свои силы, ударила в нее плечом, дверь с треском упала на пол, и Лэй Жун повалилась вслед за ней. Не обращая внимания на боль, она быстро поднялась на ноги и рванулась внутрь, но пошатнулась и снова упала, потом опять поднялась.

Света, проникавшего сюда из коридора, было достаточно, чтобы разглядеть большую прямоугольную комнату, предназначенную для хранения вышедшего из строя и устаревшего оборудования. Помещение было практически пустым, только в углу стояли несколько ящиков с медицинской аппаратурой. Через окно были видны какие-то кусты. Для спасения достаточно было просто спрыгнуть вниз, но, возможно с целью защитить имущество больницы от воров, на окнах были установлены стальные решетки. Некуда бежать.

Лэй Жун развернулась и, тяжело дыша, уставилась на преследовавшего ее врача.

– Кто ты такой? Почему ты хочешь убить меня?

– Меня зовут Чжан Вэньчжи, я помощник директора этой больницы, отвечаю за «Регенерацию здоровья». Это наш совместный проект с фирмой «Восхождение», – тихо представился врач, оперев пожарный топор о землю. – Сначала мы не собирались убивать тебя, но кто мог подумать, что Хуан Цзинфэн неожиданно тебя похитит, а потом будет так долго тянуть с твоей смертью. У меня не было выхода, пришлось забрать труп его подружки. Я думал, он озвереет и прикончит и тебя, и эту пронырливую Го Сяофэнь, а этот недоумок взял да убил не того человека, а тебя отпустил. Придется все делать самому.

– Так ты и есть тот самый Дуань Шибэй! – Лэй Жун пристально смотрела на него, не отводя глаз.

Чжан Вэньчжи снова взял топор в руки:

– Встань на колени и не двигайся, тогда будешь меньше мучаться перед смертью.

Лэй Жун отступила на несколько шагов назад и уперлась спиной в стену. Сбоку от себя на одном из ящиков она увидела невесть кем забытый скальпель, схватила его и крепко сжала рукоятку в ладони.

– Не подходи! – крикнула она.

Лезвие было совсем маленьким и коротким, поэтому казалось, что она просто взмахнула рукой, прочертив в воздухе горизонтальную линию.

Чжан Вэньчжи прищурился и напряг зрение, а когда разглядел, что именно она держит в руке, зашелся диким хохотом и сделал шаг вперед.

– Стой… не двигайся! – дрожащим голосом повторила Лэй Жун, вытянув вперед руку, сжимавшую скальпель.

Чжан Вэньчжи сделал еще пару шагов, глядя на нее как волк на раненого ягненка, а затем, захватив двумя руками деревянную рукоять топора, замахнулся, целясь в лоб Лэй Жун. Раздался свист рассекаемого воздуха, но в тот же миг, когда лезвие топора стремительно полетело вниз, Лэй Жун швырнула в него скальпель. Слово «швырнула» описывает ее движение; она не метнула и не кинула его. Со стороны Чжан Вэньчжи это выглядело так, будто у до смерти перепуганной Лэй Жун не осталось никаких сил сопротивляться. Скальпель несколько раз перевернулся в воздухе, чиркнул по лезвию топора, у переносицы Чжан Вэньчжи совсем замедлился и упал на пол. Лэй Жун, оттолкнувшись ногой от стены, увернулась от удара топора.

«Она, похоже, надеется проскочить мимо меня и выбежать из комнаты – размечталась! Ты правда думаешь, что, оказавшись ко мне спиной, сможешь во второй раз уйти от смерти?!»

Однако, пригнувшись, Лэй Жун снова подхватила скальпель.

«Неужели она притворялась? Притворялась, что сдалась и отчаялась, швыряя скальпель, притворялась, что хочет убежать, когда отпрыгнула в сторону? И все это было сделано только ради того, чтобы обойти мощь топора, в какой-то момент избавиться от скальпеля, чтобы через миг снова заполучить его, оказавшись в более выгодном положении?»

Не успело это дойти до сознания Чжан Вэньчжи, как его уши уловили несколько звуков, напоминавших шипение ядовитой змеи, – тс, тс, тс. Перед глазами вспыхнули искры и пронеслись, отразившись в зрачках голубыми молниями.

«Что происходит?»

Чжан Вэньчжи повернул голову, посмотрел на Лэй Жун, стоявшую без движения чуть позади него, растерянно сжал топорище и развернулся к ней всем телом – возможно из-за того, что он сделал это слишком резко, его передник отстегнулся и повис. Какой еще передник? Откуда он взялся?!

Он опустил изумленный взгляд вниз и увидел, что вся его одежда и кожа, раньше закрывавшие верхнюю часть тела от груди до живота, теперь свободно болтаются книзу от пояса… А? А?! А!!!

Чжан Вэньчжи истошно завопил и выпустил из рук топор, пытаясь обеими руками удержать свои внутренности, но, весь измазанный в свежей крови и слизи, не мог ничего поделать и только, распахнув глаза, глядел, как скользят на пол его потроха. Он накренился всем телом и рухнул на пол.

Лэй Жун не оборачивалась. Вскрытие было выполнено так быстро, что на скальпеле, который она крепко сжимала в руке, не осталось ни капли крови.