Глава 16. Исчезновение тела

Лэй Жун сидела на корточках за кустами терновника, время от времени привставая и вглядываясь в темноту: ночной лес был наполнен густым туманом, отчего происходящее напоминало сон.

Похоже, ушли. Эти полицейские появились так внезапно глубоко за полночь и окружили храм Конфуция. Только благодаря тому, что ее товарищи из бродяг вовремя предупредили ее, Лэй Жун удалось убежать и спрятаться в густом лесу. Ей пришлось терпеть укусы комаров, но она даже не смела глубоко дышать, пока не стихли все звуки и вновь не воцарилась полная тишина.

Она медленно встала, с трудом разогнув затекшие ноги, и, крадучись, пошла к выходу из леса. Она шла очень долго, но лес все не заканчивался. Деревья в ночном тумане напоминали призраков, скалящих зубы и тянущих к ней когтистые лапы. Лэй Жун стало немного страшно, и она невольно начала тихо всхлипывать.

– Почему ты плачешь?

От неожиданности она отшатнулась назад и испуганно вытаращила глаза. Присмотревшись, увидела, что неподалеку от нее на большом камне сидит мужчина средних лет, одетый в широкую белую куртку. Внешность его было сложно рассмотреть, он словно растворялся в тумане и, казалось, парил в воздухе, как небожитель.

Лэй Жун осторожно спросила:

– Вы кто?

– Мое имя Чэнь Тайлай, меня прислал один твой друг, и вот я здесь, жду тебя.

– Мой друг?! Кто?

– Хуянь Юнь.

«Что? Младший брат вот так вот взял и прислал этого человека ко мне?» – Во взгляде Лэй Жун сквозило недоверие.

– После того как ты убежала из дома, он места себе не находил, позвонил мне, попросил придумать способ найти тебя, – спокойно объяснил Чэнь Тайлай. – Я очень занятой человек, когда я говорил с ним, я как раз согласился взяться за расследование дела У Сюйцзы в Нанкине и пока не мог вернуться в Сучжоу. Кто же знал, что когда мы с полицией приедем в храм Конфуция, то узнаем от бродяг, что ты и есть тот ребенок, который помогал убийце воспроизвести аудиозапись на месте преступления. Я тотчас отослал назад всех полицейских и один по твоим следам пришел сюда, чтобы дождаться тебя.

Чэнь Тайлай? Неужели тот самый Чэнь Тайлай, который возглавляет «Хижину струящихся ароматов» – лучшую в Цзяннани организацию, помогающую в расследовании сложных уголовных дел?

Лэй Жун знала, что в тот год ее младший брат, которого она помнила вечно сопливым и отбирающим у нее конфеты, вместе со своим одноклассником Линь Сянмином раскрыли несколько дел и уже приобрели кое-какую известность в мире детективов, но никак не могла подумать, что он вдруг отправит Чэнь Тайлая на ее поиски. На душе стало теплее, вдруг сами по себе нахлынули воспоминания о трудностях и лишениях, выпавших на ее долю за весь этот месяц, который прошел с того дня, как она ушла из дома, и глаза девочки снова наполнились слезами.

– Не плачь, девочкам нужно с детства учиться сдерживать слезы, иначе так и проведешь всю жизнь в слезах, – сказал Чэнь Тайлай. – Почему ты сбежала из дома?

– Мне не нравится мой новый дом в Сучжоу, не нравятся мама и папа, которые не воспитывали меня, когда я была маленькой, а потом вдруг приехали и увезли меня так далеко. Я скучаю по бабушке и дедушке, по Хуянь Юню, по старому дому на улице Ваньдун, по большой софоре, согнувшейся у ворот, – всхлипывая, тараторила Лэй Жун. – Я и так плохо училась, а теперь, когда перешла в другую школу, даже не понимаю сучжоуский диалект, на котором говорит учитель, совсем не могу следить за ходом урока. Никто из одноклассников не дружит со мной, мне очень одиноко. Сначала я хотела сесть на поезд и вернуться к бабушке с дедушкой, но подумала – а что потом? Разве рано или поздно меня не заберут назад? И я решила бродяжничать и вот добралась прямиком до Нанкина…

– А как ты познакомилась с У Сюйцзы? – поинтересовался Чэнь Тайлай.

– Когда просила милостыню у храма Конфуция. Он хороший человек, он заботился о всех беспризорниках в округе, никогда не брал с них денег, просто приносил еду и питье.

Чэнь Тайлай легко спрыгнул вниз с камня и, оказавшись перед Лэй Жун, сказал:

– Отведи меня к У Сюйцзы.

– Нет. Так не пойдет, – решительно отказалась Лэй Жун. – Я не могу выдать учителя.

– Вот оно как, ты уже почитаешь его как учителя. Это осложняет дело… – Чэнь Тайлай ненадолго задумался, потом сказал: – Давай так, я тебе обещаю, я просто повидаюсь с ним, не приведу полицию, и, разумеется, его не арестуют. Как ты на это смотришь?

Чэнь Тайлай очень известный человек, и раз уж он дал слово, то не будет его нарушать. Кроме того, его невозмутимость и спокойствие вызывали доверие. Лэй Жун кивнула и повела его к выходу из леса.

Туман сгустился, потом рассеялся и снова сгустился. Будто бы невидимые руки оттирали черноту ночи, с каждым разом, как туман рассеивался, ночной мрак все бледнел… Так они шли довольно долго, прежде чем вышли на дорогу, всю изрытую ухабами, вдоль которой вился небольшой ручей. Журчание воды и стрекот насекомых напоминали чье-то сонное бормотание. Ручей становился все шире и скрывался в зарослях кустарника, впереди вдруг показалась земляная насыпь, на которой стоял до крайности обветшавший даосский храм трех повелителей, внутри еще теплились отблески пламени свечи.

Через ручей перекинулся маленький каменный мостик, ведущий от дороги к храму. Как только Лэй Жун и Чэнь Тайлай прошли по нему, то услышали голос, который со вздохом произнес:

– Наконец-то ты пришла.

Заглянув внутрь, Чэнь Тайлай увидел только три полуразрушенных храмовых статуи Неба, Земли и Воды. На алтаре, с которого уже давным-давно осыпался весь лак, не было курильницы, только стояли две восковые свечи. На круглом молитвенном коврике сидел седой старик. Он поднял голову, окинул взглядом Чэнь Тайлая и сказал:

– К сожалению, здесь нет места, где я мог бы предложить тебе сесть.

Чэнь Тайлай улыбнулся, поправил рукава и сел, скрестив ноги, на землю напротив него:

– Мое имя Чэнь Тайлай, я хозяин «Хижины струящихся ароматов». Ваши дела недавно наделали в Нанкине много шума, поэтому я здесь.

– Наделали много шума? Я бы так не сказал.

– Разве я пришел не по адресу? – удивился Чэнь Тайлай. – И разве это не вы при помощи проклятья мастеров смерти совершили преднамеренное убийство трех человек?

У Сюйцзы снова вздохнул, секунду помолчал, потом произнес:

– Я слышал о тебе, ты четвертый мастер «Хижины струящихся ароматов». Основатель вашего общества Хо Сан когда-то тоже был мастером смерти, потом, к сожалению, его выставили за дверь… Поэтому позволь спросить – кто же такие мастера смерти на самом деле?

– Я бы очень хотел узнать это от вас. – Чэнь Тайлай поклонился, сложив руки у груди.

– Все, кто находится на пороге смерти, или нажили смертельную болезнь, или имеют причины для смерти, или находятся в ситуации, которая может быть смертельной, подобно тому, как тонут, заигравшись в воде, или сгорают, балуясь с огнем… Если держаться подальше от огня или от воды, то пусть хоть сто человек произнесут смертельное проклятие, что с того? – пожал плечами У Сюйцзы. – Смерть – это лишь следствие и итог жизни, а предсказать смерть – означает лишь заранее определить, каким будет этот итог, и сообщить об этом человеку. Если ты видишь человека, стоящего на краю обрыва и намеревающегося спрыгнуть вниз, то сказать, что он сейчас разобьется насмерть, – разве это преступление?

– Преступление ли это, можно определить, если узнать, сам он прыгнул вниз или ты толкнул его в спину, – холодно произнес Чэнь Тайлай. – Верно, каждый, кому предсказывают смерть, и так уже стоит одной ногой в могиле, находится на краю. Но если это подлец, чьи чудовищные злодеяния нельзя искупить даже смертью, означает ли это, что мастеру смерти в таком случае дозволено стать убийцей?

– Ты говоришь, что я убийца, а какие у тебя есть доказательства? – с невозмутимым видом спросил У Сюйцзы.

– Я основываюсь на нескольких самых простых и очевидных умозаключениях, например на том, что одно словесное проклятие не может отнять жизнь у человека, это уже было выяснено в ходе расследования господином Хо Саном «дела о смертоносных письменах», и это доказывает, что время мастеров смерти ушло безвозвратно.

– Ха-ха-ха-ха! – У Сюйцзы вдруг расхохотался так, что пламя свечей пару раз покачнулось, будто от дуновения загробного ветра, чудом не погаснув полностью.

– Я не знаю, что смешного в моих словах.

– Вы, детективы, только и можете, что разыскивать убийцу уже после смерти, а мастера смерти, наоборот, знают все еще до того, как смерть настигнет человека, – с легким презрением в голосе произнес У Сюйцзы. – Кто сказал, что невозможно убить человека только при помощи словесного проклятия? Ты разве никогда не слышал древнего изречения «Тот, на кого с осуждением укажет тысяча мужей, умрет даже без болезни»? Кто сказал, что времена мастеров смерти безвозвратно ушли? Ты видел, в каком упадке и запустении находились те три государственных предприятия? А сколько простых людей, потерявших работу из-за алчного и бездарного руководителя, возликуют, когда он умрет после предсказания мастеров смерти? И многие заинтересуются чудесным искусством, благодаря которому эти негодяи понесли наказание.

– Не стоит обманывать себя и других, – сказал Чэнь Тайлай. – Ты предсказал смерть тем троим или намеренно убил их? Ответ на этот вопрос тебе самому прекрасно известен. Ты говорил, что господина Хо Сана выставили за дверь, это чушь! Совершенно ясно, что господин Сан, изучая биологию, медицину, химию и другие современные науки, постепенно понимал, что в так называемом «искусстве смерти», которому обучает его Чжан Цихуан, в той его части, объясняющей, как при осмотре больного, опираясь на изменения органов чувств, дыхания, потоотделения, цвета кожи, биения сердца, внешнего вида волос и другие признаки с учетом возраста пациента, его телосложения, ранее перенесенных болезней, сделать приблизительное заключение о времени и месте смерти, нет совсем ничего удивительного. А за теми случаями, когда предсказания оказывались удивительно точными, лежат техники, которые мастера смерти предпочитают не разглашать. Господин Сан считал, что в просвещенном двадцатом веке уже не нужно использовать методы традиционной медицины, чтобы вводить людей в заблуждение и пудрить им мозги, и поэтому он ушел сам. Раз ты утверждаешь, что проклятие и правда может убивать людей, то теперь я твой самый большой враг. Давай, предскажи мою смерть, и посмотрим, что получится!

У Сюйцзы от ярости вытаращил глаза и злобно уставился на Чэнь Тайлая. Он шевелил губами, будто силясь что-то сказать, а Чэнь Тайлай, сохраняя спокойствие, без тени страха пристально смотрел на него. В храме трех повелителей повисла мертвая тишина.

Даже много лет спустя, когда Лэй Жун возвращалась в памяти к этому моменту, она все еще холодела от ужаса. Тогда она сидела, забившись в угол, думая, что сейчас Чэнь Тайлай замертво упадет на пол или вовсе растечется кровавой лужей. Будучи несколько дней помощницей У Сюйцзы, помогая ему, воспроизводя аудиозаписи на месте преступления, она собственными глазами видела, как те люди умирали в точности так, как было предсказано в проклятии, и была абсолютно уверена, что искусство смерти обладает сверхъестественной силой. Но время шло, а внутри маленького храма ничего не происходило. Два силуэта, как и раньше, сидели друг напротив друга, освещаемые лишь неровным пламенем свечей.

– Кхе-кхе! Кхе-кхе-кхе! – Внезапно У Сюйцзы зашелся в приступе жестокого кашля. Все его тело, подобно воздушному шару, из которого выходит воздух, усохло и уменьшилось в размере.

– В чем дело? Искусство смерти не работает? – усмехнулся Чэнь Тайлай.

– Не надо так говорить, не надо… – с трудом переведя дух, сказал У Сюйцзы. – Мастера смерти – это единственная надежда для отчаявшихся, единственное оружие слабых. Что они могут, кроме как наложить проклятие?

– Но проклятие в итоге превращается в убийство!

– Ну и что с того?

Чэнь Тайлай немного взволнованно ответил:

– Сначала из ненависти накладывают проклятие, желают, чтобы тот человек умер, чтобы его не стало, но если он не умирает, то как быть тогда? Тут незаметно для себя можно схватиться за нож и от проклятий перейти к убийству, и в конечном счете это приведет к гибели всех – и правых, и виноватых. Как говорится, огонь уничтожит все без разбора – и яшму, и камни. Разве это хороший итог?

У Сюйцзы снова согнулся от сильного кашля, и вдруг у него изо рта пошла кровь, запачкав красным белые усы и бороду. Лэй Жун кинулась к нему, пытаясь поддержать, и громко кричала сквозь слезы:

– Учитель! Учитель!

Чэнь Тайлай на мгновение растерялся.

У Сюйцзы мрачно усмехнулся:

– Тот, кто много лет был моим учеником, подсыпал яд в мою еду и сбежал, украв принадлежавшую мне книгу «Тайное наставление в мастерстве смерти»… Так смешно получилось, всю жизнь скрываться под чужим именем, мечтать только о том, чтобы возродить наше мастерство в его былом величии, и в такой короткий срок потерпеть полное поражение.

Чэнь Тайлай сделал шаг вперед, чтобы поддержать У Сюйцзы, но старик уже не мог сидеть и свалился ему на руки.

– Все три дела, трое умерших от проклятья мастеров смерти – все это сделал я и мой ученик… – У Сюйцзы с трудом дышал. Собрав все оставшиеся силы, он поднял руку и указал на Лэй Жун: – Эта маленькая девочка тут ни при чем.

Чэнь Тайлай старательно покивал, потом вдруг спохватился и торопливо спросил:

– Скажи мне, что вы все-таки делали для того, чтобы ваши жертвы умерли точно в то время, которое было предсказано в проклятии?

Но У Сюйцзы замолчал навечно.

Лэй Жун вспомнила, что после того, как она ушла из дома, она скиталась одна-одинешенька, вдосталь хлебнула горя и обид, мерзла и голодала, не имела крыши над головой, пока ее не приютил этот старик. И только ей начало казаться, что жизнь немного налаживается, как тот, кого она считала своим учителем, умер у нее на глазах. Она не смогла сдержаться, и слезы рекой потекли по ее лицу.

Чэнь Тайлай был крайне удручен тем, что У Сюйцзы унес с собой в могилу тайну мастерства смерти. В храме воцарилось безмолвие, слышен был только плеск воды, доносившийся снаружи, да плач Лэй Жун. Постепенно и эти звуки стихли, небо на востоке стало светлым, как живот рыбы, и маленький храм наполнили серые предрассветные сумерки.

Чэнь Тайлай прошел за статуи божеств, туда, где хранились вещи У Сюйцзы, выбрал самый чистый комплект одежды и переодел его, затем отрезом белой ткани накрыл тело. Лэй Жун сидела поодаль с красными опухшими глазами и наблюдала за его действиями. Когда все было сделано как полагается, Чэнь Тайлай позвал:

– Пойдем. Сначала свяжемся с полицией, чтобы они обследовали тело, потом найдем для твоего учителя достойное место на кладбище. Все расходы я возьму на себя.

Лэй Жун вслед за ним вышла из храма трех божеств. Чэнь Тайлай спросил:

– Тот старший ученик У Сюйцзы, ты знаешь его имя? У него есть какие-нибудь особые приметы?

– Учитель велел мне звать его старший брат-наставник, не сказал его имени, – ответила Лэй Жун. – Я видела его всего несколько раз и запомнила только, что, когда он нагибался, у него на темени был виден длинный шрам. Учитель говорил, его поранили в детстве.

– Твой учитель упоминал о книге «Тайное наставление в мастерстве смерти», я слышал о такой, но никогда не видел. Неужели твой брат-наставник правда мог из-за этой книги отравить учителя?

Лэй Жун немного подумала и ответила:

– В последние дни я слышала, как иногда они ссорились, брат говорил, что полиция скоро найдет нас, и лучше срочно бежать. Учитель возражал, что не нужно торопиться, а брат все хотел уйти, и чтобы учитель отдал ему «Тайное наставление», иначе книга будет утрачена и не дойдет до потомков, а учитель выбранил его за дурные помыслы…

Чэнь Тайлай перебил ее:

– А он говорил тебе про способ, которым можно убить человека, чтобы не осталось следов?

Лэй Жун покачала головой.

Похоже, если не схватить ученика У Сюйцзы, то тайна смерти тех троих жертв правда будет похоронена вместе со старым мастером. Лицо Чэнь Тайлая выражало отчаяние. Как детектив, он с самого начала не верил в то, что одного лишь проклятия может быть достаточно, чтобы оборвать человеческую жизнь. Он раздумывал, не мог ли убийца использовать какой-нибудь яд с отсроченным действием, или отравленную стрелу, или пулю, но в ходе судебно-медицинской экспертизы не было обнаружено следов ядов, а также на телах не оказалось никаких ранений. Среди бела дня, на глазах у всех, человек внезапно умирает без каких-либо внешних причин в точно предсказанное время, как такое может быть возможно?!

Тайно передаваемое в течение тысячи лет искусство смерти в основном представляет собой методы диагностики традиционной медицины, но самый охраняемый секрет – это метод, к которому прибегают мастера смерти чтобы доказать действенность своего искусства, если предсказание не сбывается в точное время. Что же это все-таки на самом деле за способ? Если оставить загадку нерешенной, хоть главный преступник умер, и дело можно закрывать, на самом деле это будет ничуть не лучше, чем закидать тлеющие искры дровами. Одному небу известно, когда огонь может снова разгореться, и запылает пожар!

Чэнь Тайлай связался со следственной группой полиции и попросил их как можно скорее приехать, в то же время не переставая размышлять над делом. На востоке показались первые лучи солнца, и утренняя заря разлилась по всему горизонту алой полосой. Краем глаза Чэнь Тайлай заметил, что на белое как снег лицо Лэй Жун упал слабый золотой отсвет, а слезы на мокрых ресницах блестели, как капли утренней росы в сердцевинках цветов, однако взгляд прекрасных юных глаз был исполнен ненависти и злобы… И в то мгновение Чэнь Тайлай твердо решил, что он должен спасти этого ребенка. Возможно, на свете есть множество других детей, сердца которых наполнены ненавистью совсем не по возрасту, но именно этого ребенка он должен спасти во что бы то ни стало.

– Лэй Жун, сейчас приедет полиция, скажи им, что ты моя помощница, что по моему поручению ты проникла в окружение У Сюйцзы и шпионила за ним, – попросил Чэнь Тайлай. – А что касается того ребенка, который включал звукозапись в толпе, то просто придумай какое угодно имя, и сойдет. Все остальные дела с полицией я улажу сам. В общем, с этого момента веди себя так, будто ты из «Хижины струящихся ароматов».

Лэй Жун помотала головой, закусив губу:

– Нет, ты мне не учитель. У меня есть мой учитель, а еще учитель как-то сказал мне, что вы все – враги мастеров смерти.

По всей Поднебесной неизвестно сколько людей не имеют даже возможности постоять у ворот «Хижины струящихся ароматов», и для большего их числа стать учеником Чэнь Тайлая остается несбыточной мечтой, а эта девчонка берет и отказывается от такого предложения. Чэнь Тайлай даже немного растерялся, но в то же время именно эта ее твердость внушала симпатию.

– Ладно. Я не заставляю тебя, но давай обсудим один вопрос. Как ты думаешь, чем мы занимаемся?

Лэй Жун немного подумала, склонив голову, а потом сказала:

– Детективы на основании улик выясняют, как все произошло на самом деле?

– Неплохо, – кивнул Чэнь Тайлай, – среди детективов встречаются люди двух типов. Первые – любители книг о преступлениях, которые могут на основании фрагмента восстановить все события, а именно при помощи умозаключений понять, что случилось в прошлом. А есть люди другого сорта, от них в жизни больше всего пользы, они могут по уже известным фактам предсказать, что случится в будущем. Например, я сейчас вижу зарю на востоке и знаю, что скоро взойдет солнце; еще пример: ты замечаешь, что над неким районом города поднимается в небо столб черного дыма и издалека доносятся сирены пожарных машин, тогда ты понимаешь, что в каком-то из домов случился пожар; – еще пример: в отделение неотложной помощи в больницу часто привозят людей в таком состоянии, что они не могут разговаривать, тогда врач должен, только взглянув на больного, определить, существует ли угроза жизни, а также решить, как именно следует оказывать помощь в этом случае. Я правильно говорю?

– Угу, – буркнула Лэй Жун.

– Поэтому если взглянуть с определенной стороны, то мастеров смерти, в действительности, тоже можно считать детективами.

Лэй Жун удивленно вытаращила глаза.

– А разве нет? Ты сама подумай хорошенько, мастера смерти как-то приходят к заключению, что человек умрет в такое-то время, в таком-то месте и таким-то образом. Формула мастерства смерти – это «болезнь плюс обстановка». Вся суть исключительно в том, чтобы сделать логический вывод на основании симптомов болезни и местонахождения человека. Ничего сверх этого.

Лэй Жун была в замешательстве, злость в ее глазах постепенно сменилась задумчивостью.

– Я уверен, твой учитель при жизни рассказывал тебе об истории мастерства смерти, я тоже кое-что об этом знаю. Это действительно очень древняя профессия, но почему она так стремительно пришла в упадок во времена Китайской Республики? Этому есть одно очень серьезное объяснение, а именно – проникновение в Китай современной науки. Это позволило объяснить искусство смерти, ранее окруженное ореолом тайн и загадок, при помощи знаний из области медицины. Тогда вся магия тут же рассеялась, а колдунам и знахарям только и оставалось, что в гневе уйти со сцены. Как раз к тому времени относится «Дело о магических письменах». Ты слышала о таком?

Лэй Жун помотала головой.

– Это случилось в 1927 году, когда полиция наложила арест на штаб-квартиру мастеров смерти в Шанхае, находящуюся по адресу улица Аивэнь, 77. Поводом для ареста послужило распространение древних суеверий с целью введения людей в заблуждение. Год спустя, когда скитающиеся по улицам мастера смерти узнали, что новым хозяином квартиры стал в прошлом покинувший их сообщество господин Хо Сан, они решили объявить ему смертельную войну. Поздней осенью, в октябре того же года, некто по имени Гань Тинсунь получил несколько писем, написанных от руки кистью красной тушью. Иероглифы были начертаны скорописью, какой традиционно пишут заклинания, и, хотя каждый раз на бумаге было написано всего лишь несколько знаков, в основном они имели дурной смысл и предвещали несчастье. Особенно два последних письма, в которых говорилось «смерть через семь дней» и «смерть через три дня». Гань Тинсунь был крайне напуган и обратился за помощью к Хо Сану. Господин Хо Сан сначала предположил, что это угрозы от недоброжелателя, и не придал этому особого значения, но кто мог знать, что в предсказанный день Гань Тинсуня и правда обнаружат повешенным на балке в одной из комнат своего дома. Когда это произошло и об этом стало известно, среди мастеров смерти началось радостное ликование. Они говорили, что смерть Гань Тинсуня была предсказана, и Хо Сан оказался совершенно беспомощным… Хо Сан никак на это не реагировал, в интервью журналистам он сказал, что мастерство смерти – это последний пережиток темного прошлого, и современные науки – медицина и криминалистика – могут объяснить все. После этого вместе со своим другом Бао Ланом провел расследование и выяснил, что, оказывается, был один врач по имени Хуа Цзимин, который хотел тайком жениться на младшей сестре Гань Тинсуня, но тот был категорически против и расстроил их брак. Хуа Цзимин возненавидел за это Гань Тинсуня и, зная, что он очень суеверный, отправил ему письмо, похожее на предсказание мастеров смерти, чтобы напугать его, но настоящий убийца увидел это письмо и не преминул этим воспользоваться. И как раз в день, предсказанный в письме, расправился с Гань Тинсунем.

Когда полиция обнародовала результаты расследования, мастера смерти разом захлопнули рты, потому что Хуа Цзимин на допросе показал, что он не имеет к ним никакого отношения, а то, что его письма были похожи на заклинания мастеров смерти, всего лишь случайное совпадение. На пресс-конференции, созванной полицией, господин Хо Сан не хвалился своими заслугами, а настойчиво рекомендовал к прочтению книгу Ганса Гросса «Практическое руководство к расследованию преступлений», говорил, что именно благодаря этому труду по судебной медицине он смог установить истинную причину смерти Гань Тинсуня.

Когда Чэнь Тайлай закончил свой рассказ, Лэй Жун долго стояла в оцепенении, потом медленно произнесла:

– То, что вы говорили, правда?

– К чему солидному и уважаемому хозяину «Хижины струящихся ароматов» дурачить маленькую девочку? – сказал Чэнь Тайлай.

Налетел свежий утренний ветер и словно сдул пыль с сердца Лэй Жун, на душе у нее в тот же миг стало чисто и ясно. «И правда, я всего лишь маленькая девочка, ничем не примечательная, нет у меня ни красоты, ни богатства, а Чэнь Тайлай прославленный мастер. Если не для того, чтобы выручить меня из беды, то зачем ему еще может понадобиться так долго тут со мной разговоры разговаривать?» – Думая так, она невольно застыдилась, но сразу после смерти учителя переметнуться во вражеский лагерь казалось ей не совсем правильным.

Чэнь Тайлай догадался, почему она колеблется, и хотел еще что-то сказать, но вдруг из зарослей у ручья раздался звонкий свист. Затем оттуда выскочили с десяток чумазых и оборванных ребят, в руках они держали разные виды оружия – железные прутья, кухонные ножи, бамбуковые палки. Они кольцом обступили Чэнь Тайлая и Лэй Жун. Их главарь, который на вид был старше остальных, крикнул:

– Не бойся, Лэй Жун, мы пришли, чтобы спасти тебя! – А потом, обращаясь к Чэнь Тайлаю, сказал: – Ты привел отряд полиции, чтобы они обыскали храм Конфуция, а сейчас хочешь увести с собой Лэй Жун! Веришь, что мы можем избить тебя до смерти?

Было понятно, что это маленькие бродяги, обитающие возле храма Конфуция, пришли на выручку своей подруге. Чэнь Тайлай, разумеется, ничуть не испугался, но все-таки тихо сказал Лэй Жун:

– Поскорее придумай, как заставить их уйти, а то сейчас сюда приедет полиция, и тогда проблемы этих ребят станут намного серьезнее.

Он прав. Лэй Жун вышла вперед и объяснила своим друзьям, вместе с которыми она целый месяц питалась ветром, запивая его росой:

– Этот человек не схватил меня, а хочет помочь, он собирается отвезти меня домой!

Беспризорники растерянно переглянулись. Их главарь несколько раз смерил Чэнь Тайлая взглядом с головы до ног и, махнув рукой, в которой он держал кухонный нож, распорядился:

– Ты! Скажи свое имя и адрес! Мы все знаем, что дом Лэй Жун в Сучжоу. Ты отвезешь ее домой, а мы через месяц придем ее проведать, и если ее не будет дома, то берегись, тебе не поздоровится!

– «Хижина струящихся ароматов», Чэнь Тайлай.

Все малолетние бродяги были связаны с воровским миром, поэтому, услышав это имя, от удивления вытаращили глаза и разинули рты. Чэнь Тайлай посмотрел на них и сказал:

– Если вы так и собираетесь дальше бродяжничать, то это плохая идея, возвращайтесь по домам! Вам нужно ходить в школу, нужно работать, иначе что случится с вами в будущем?

– У нас нет дома, и будущего тоже нет! – крикнул подросток, который был за главного, исподлобья глядя на Чэнь Тайлая. – Твоя слава велика, но слова подозрительны, нечего учить нас, как нам жить. Отвезти Лэй Жун домой – это правильно. – Сказав это, он подошел к Лэй Жун и тихо пожелал ей: – Всего тебе хорошего. – И, кликнув свою ватагу, пошел прочь.

Глаза Лэй Жун наполнились слезами, она сделала шаг вперед, но Чэнь Тайлай взял ее за плечо и сказал:

– Позволь им уйти!

Наблюдая, как фигуры бродяг, освещаемые лучами рассветного солнца, постепенно исчезают вдали, Лэй Жун чувствовала, как рука Чэнь Тайлая, лежащая у нее на плече, становится все тяжелее.

Дослушав рассказ Лэй Жун, Хуан Цзинфэн тихо спросил:

– А потом эти беспризорники правда добрались до Сучжоу и нашли тебя?

– Вернувшись в Сучжоу, я некоторое время отдыхала. Однажды, когда я сидела на балконе и грелась на солнце, я заметила, что внизу стоят несколько ребят, с которыми мы раньше вместе скитались по улицам, и смотрят вверх. Я была уверена, что они тоже увидели меня, потому что в их глазах была радость. Я тоже обрадовалась как сумасшедшая и бегом спустилась вниз, хотела увидеть их, но там уже никого не было… Потом они больше не приходили. Я знаю, после того как я вернулась домой, они не хотели, чтобы между нами оставалась хоть какая-то связь. – При этих словах в глазах Лэй Жун блеснули слезы.

После того как все его близкие люди, включая Гао Ся, умерли, Хуан Цзинфэн очень редко испытывал какие-то душевные волнения, но в этот момент он вдруг вспомнил Яо Юаня, вспомнил их университетскую дружбу, и его ледяное сердце дрогнуло. Он тут же одернул себя и сказал:

– Но ты все-таки предала их! Предала своих друзей!

– Нет.

– Нет, предала! – Взгляд Хуан Цзинфэна снова стал злым. – Когда Гао Ся насмерть сбил тот человек, который сидел за рулем машины, ты прикрыла его преступление; когда фирма «Восхождение» торговала человеческими органами, ты тоже вступила с ними в сговор, чтобы помочь Чжоу в его злодеяниях, ты думала, я не знаю? Я все знаю!

– От чего на самом деле умерла Гао Ся, я тебе уже объяснила. А о том, что ты говоришь про «Восхождение» и про торговлю человеческими органами, я ничего не знаю, – возразила Лэй Жун. – В тот день на конференции, когда ты предсказал смерть директора фирмы «Восхождение» Цянь Чэна, я сидела прямо перед тобой и собственными ушами слышала, как ты читал проклятие.

– Так ты там тоже была? Ах да, они собирались из-за начала этого проклятого проекта «Регенерация здоровья» и, конечно, не могли не позвать тебя, их подельницу, – скривил лицо Хуан Цзинфэн. – Когда я читал проклятие, тебе ничего не показалось знакомым? Ты сильно испугалась? Небось вспомнила У Сюйцзы, своего учителя, и то, что когда-то была одной из нас.

– Нет, вовсе нет, – спокойно ответила Лэй Жун. – Я тогда только поразилась…

– Что же тебя поразило?

– Я никак не думала, что спустя так много лет еще останутся люди, которые будут произносить проклятия и верить, что от этого кто-то правда может умереть, – сказала Лэй Жун. – После того как я вернулась в Сучжоу, я начала учиться у господина Чэнь Тайлая и очень быстро поняла, что так называемое искусство смерти состоит всего лишь в том, чтобы делать прогнозы на основе знаний традиционной китайской медицины. Тут нет абсолютно ничего выдающегося!

– Придержи язык! – Хуан Цзинфэн со злостью оттолкнул Лэй Жун, она откинулась назад, сильно ударившись затылком о стену, и невольно сморщилась от боли. Хуан Цзинфэн встал, окинул ее взглядом с высоты своего роста, как мясник, смотрящий на ягненка, подготовленного к забою.

«Убить ее? Или не стоит?

Она точно думает, что я сейчас убью ее, но не тут-то было, я не могу позволить, чтобы она в свой последний миг верно предсказала свою смерть. Я перережу ей горло тогда, когда она меньше всего будет этого ожидать».

Хуан Цзинфэн опустился на корточки и снова крепко связал ее.

Лэй Жун по-прежнему оставалась необычно спокойной, не пыталась сопротивляться, только перед тем, как Хуан Цзинфэн взял тряпку, чтобы заткнуть ей рот, как бы невзначай спросила:

– В тот день в отеле «Великое благо», когда ты предсказывал смерть Цянь Чэна, я слышала, что ты был не один. Похоже, с тобой был твой учитель, как его имя?

– Его зовут Дуань Шибэй. – Хуан Цзинфэн считал, что нет смысла скрывать что-то от человека, который скоро должен умереть. – Он выдающийся мастер смерти.

«Этот Дуань Шибэй может быть тем самым братом-наставником, который тогда отравил У Сюйцзы? Если это так, нужно предупредить Хуан Цзинфэна, объяснить ему, что, когда он больше будет не нужен Дуань Шибэю, его жизни может угрожать опасность». Но Лэй Жун не успела ничего сказать, потому что Хуан Цзинфэн заткнул ей рот.

После этого он вышел из подсобного помещения и запер железную дверь на замок. На смену ярости внезапно пришло уныние. Он нетвердой походкой подошел к холодильнику, уселся на пол, открыл ячейку с меткой «Т-В-4», хотел что-то сказать трупу Гао Ся, но только долго-долго шевелил губами, не в силах вымолвить ни слова. Он смотрел на Гао Ся, и ему нечего было ей сказать. На его памяти такое случилось впервые.

Он закрыл глаза. В мыслях царил полный хаос, как будто голова превратилась в кипящий котел. Тогда он снова открыл глаза и уставился на длинную люминесцентную лампу на потолке, раскрыл рот, закрыл, опять раскрыл и снова закрыл. Теперь в горле что-то вибрировало в такт гудению лампы. От яркого зеленоватого света резало глаза, и он начал представлять себе, что чувствуют люди, умирающие от разных причин: бесконечные муки умирающего в постели от болезни, боль и страдание повешенного, когда его шея ломается, стянутая веревкой, последние мгновения тонущего, силы которого иссякают и наступает удушье, как бьет фонтаном кровь у раненого ножом в живот. Одно за одним он проживал эти состояния… и чем глубже погружался в фантазии, тем больше убеждался в том, что предсказывать смерть намного приятнее, чем собственными руками убивать людей. В таком полубреду, плохо различая сон и явь, он не заметил, как прошла ночь.

В то время, когда рассвет выбелил узорчатые оконные переплеты, в городском управлении общественной безопасности наконец закончилось очередное собрание, посвященное делу о смерти Цянь Чэна, длившееся всю ночь. Было решено направить все силы полиции на установление местонахождения Лэй Жун – главной подозреваемой по делу. Перед тем как все начали расходиться, Лю Сымяо неожиданно поднялась со своего места и обратилась с просьбой к руководству обратить пристальное внимание на участившиеся в городе в последнее время случаи исчезновения приезжих.

Когда Лю Сымяо вышла, ей позвонила Го Сяофэнь, спросила, нет ли новостей о Лэй Жун. Лю Сымяо не могла разглашать то, что только что обсуждали на собрании, просто сообщила, что все по-прежнему, и добавила, что в последние дни в городе как будто произошла какая-то катастрофа – множество людей исчезло необъяснимым образом:

– Я не могу с полной уверенностью сказать, что Лэй Жун в их числе, но моя интуиция подсказывает мне, что между этими двумя событиями точно есть какая-то связь.

Повесив трубку, Го Сяофэнь подперла щеку рукой и задумалась. Всю ночь со вчерашнего вечера она писала статью и еще не закончила, поэтому продолжила сегодня. Сейчас уже был полдень, она проголодалась и решила выйти в ближайший KFC поесть. За едой она вспомнила о Лэй Жун. Сперва позвонила Хуянь Юню и Ма Сяочжуну, они оба раздумывали, как найти Лэй Жун, но пока ни к чему не пришли. У Лю Сымяо тоже не было никаких обнадеживающих новостей. Го Сяофэнь невольно горько вздохнула.

Хотя на тарелке еще оставались недоеденными куриные ножки, у нее уже не было аппетита, она поднялась из-за стола и сделала несколько шагов к выходу, как вдруг услышала позади себя тихие голоса.

– Время?

– В течение восьми часов.

– Место?

– Любое.

– Причина?

– Смерть от переутомления!

– Органы чувств?

– Надвигается тьма, глаза ввалились, взгляд потух.

– Волосы?

– Волосы высохли и потеряли цвет, брови короткие и тонкие, ресницы склоняются вниз.

– Тело?

– Боль в шее, запрокидывает голову, боль в пояснице, постоянно мнет ее руками.

– Конечности?

– Походка нетвердая, ноги заплетаются, лунки на ногтях тонкие, как будто их вовсе нет.

– Манеры?

– Зевает даже среди бела дня, глаза скрыты за пеленой слез, вид изможденный и грустный, сжимает точку Цзин-мин.

– Обстановка?

– Игнорируя здравый смысл, навлекает на себя несчастье, своими поступками обрекает себя на гибель.

– Предсказание?

– Совсем выбьется из сил, сердце перестанет биться от усталости, и за полночь протянет ноги.

«Что это? Проклятие мастеров смерти?!»

Хотя последние два дня Го Сяофэнь не отрываясь работала над большой статьей, но все равно обратила внимание на сообщения о мастерах смерти, которыми пестрела сеть «Вейбо». Среди этих сообщений чаще всего встречалась одна запись – описание обстоятельств смерти генерального директора компании «Восхождение» Цянь Чэна, ее репостили все подряд. Там в подробностях было описано предсказание, которое сделали мастера смерти, и его текст – наполовину книжный, наполовину просторечный – глубоко врезался в память Го Сяофэнь. И сейчас, услышав этот разговор, она невольно замерла от удивления.

И пусть в «Вейбо» было полно людей, называющих себя мастерами смерти, но все их чепуховые заклинания выглядели совершенно иначе. Это же было составлено по определенным правилам. Эти двое, должно быть, настоящие мастера смерти, но о ком они говорили?

В полдень в зале KFC, расположенного в отдаленном районе, было не больше десятка посетителей, они сидели далеко друг от друга и в основном отвернувшись к окнам.

«Походка нетвердая, ноги заплетаются».

Должно быть, речь о том, кто стоял или шел, но в последние несколько минут никто не вставал с места. В этот миг Го Сяофэнь прошиб холодный пот.

«Брови короткие и тонкие, ресницы склоняются вниз, боль в шее, запрокидывает голову, боль в пояснице, постоянно мнет ее руками, зевает даже среди бела дня, глаза скрыты за пеленой слез… разве это все сказано не про меня после бессонной ночи за работой?! Неужели меня прокляли мастера смерти?!»

От ужаса Го Сяофэнь показалось, что огромная ледяная сосулька вдруг вонзилась ей в сердце, и она со всех ног бросилась к выходу на улицу, на одном дыхании добежала до дома, заперла дверь, достала телефон и, с трудом совладав с дрожащими пальцами, набрала номер Хуянь Юня:

– Хуянь, умоляю, спаси меня!

– В чем дело?

– Я… меня прокляли мастера смерти! – едва не рыдая, Го Сяофэнь в общих чертах рассказала о том, что произошло. – Приезжай скорее, мне очень страшно, я ужасно боюсь!

– Сяо Го, тебе следовало бы понимать, что это всего лишь чья-то злая шутка, не нужно так паниковать из-за ерунды.

– Но те двое, они настоящие мастера смерти, настоящие…

– Сяо Го! – грубо перебил ее Хуянь Юнь. – Я сейчас занят поисками Лэй Жун. Ты мне в этом помочь не можешь, ну и ладно, но хотя бы можешь мне лишний раз не мешать?

В этот момент Го Сяофэнь почувствовала себя так, будто с головой нырнула в зимнюю реку; все ее тело от поверхности кожи до мозга костей, казалось, превратилось в лед. «Когда мне грозит смертельная опасность, когда я больше всего нуждаюсь в твоей помощи, выясняется, что в твоем сердце нет для меня места…»

Тем же вечером в половине десятого в морге Первой городской больницы тот самый немного тугой на ухо товарищ по работе дожидался десяти вечера, когда его должен был сменить Хуан Цзинфэн, но тот внезапно появился перед ним, как привидение. Своим пустым, отсутствующим взглядом и мертвенно-бледным лицом он живо напоминал укушенного вампиром.

Товарищу стало немного не по себе:

– Ты что пришел так рано?

Хуан Цзинфэн только бросил в ответ:

– Уходи!

Тот в легком испуге поспешил покинуть помещение морга.

Хуан Цзинфэн закрыл дверь, подошел к холодильнику и совершенно без сил опустился на пол у среднего ряда ячеек. Он даже не выдвинул ящик «Т-В-4», а просто принялся бормотать себе под нос:

– Гао Ся, сегодня у меня выдался самый тяжелый день с тех пор, как я стал мастером смерти. Днем мне позвонил мой учитель, сказал, что я должен предсказать смерть одного человека. Мы вместе поехали в KFC, он указал мне на одну девушку, которая как раз там в это время обедала. «Давай, предскажи ее смерть!» Она была очень красивая, я не испытывал к ней ни вражды, ни ненависти, не знал, почему нужно предсказать ее смерть. Учитель сказал, что она журналист и не только вместе с Лэй Жун поддерживала проект «Регенерация здоровья» фирмы «Восхождение», но и обращалась в соответствующие госструктуры с предложением переловить всех бездомных как диких собак и использовать их в качестве доноров органов для пересадок. Она даже призывала очистить морги всех больших больниц от невостребованных тел и вырезать из них все органы, которые годятся для того, чтобы делать операции богатым людям, и называла это «менеджментом ресурсов»…

Я как услышал это, так пришел в такую ярость, что сам себя не помнил, уже был готов предсказать ее смерть, но пригляделся повнимательней и снова замешкался. Что-то в ней было такое знакомое, будто бы мы раньше уже встречались. Учитель поторопил меня, и я все же произнес предсказание. Она услышала мои слова и так испугалась, что сразу выбежала из зала. Я смотрел ей вслед, и в голове у меня возник вопрос, я спросил учителя: «А что, если после моего предсказания она не умрет в положенное время?» Я думал, что учитель успокоит меня и скажет, что мастерам смерти тоже иногда случается ошибаться, никак не мог предположить, что он резко отрежет: «Настоящий мастер смерти скорее пойдет на убийство, чем позволит человеку жить после его предсказания!»

Хуан Цзинфэн прислонил голову к холодильнику, медленно прижался щекой к холодной дверце и в крайнем изнеможении закрыл глаза.

– Гао Ся, после того как ты ушла, я остался совсем один, совсем один, я всегда был нелюдимым, когда что-то случалось, уходил в себя. Раньше хоть ты меня утешала, а теперь у меня не осталось ничего, только мастерство смерти… Я мастер смерти, и я скорее совершу убийство, чем позволю человеку жить после моего предсказания, – правильно? Скажи, это правильно?

Нетвердой рукой он, как больная собака, уцепился за ручку ящика «Т-В-4», и тот с грохотом выехал из холодильника.

Пусто!

Тела не было, не было даже белой ткани, в которую оно было завернуто, перед ним была пустая полка, от которой поднимались жемчужные клубы морозного воздуха.

Где же Гао Ся?

Куда исчезло ее тело?!

Как сумасшедший он ринулся один за одним выдвигать все ящики холодильника, и за пару мгновений морг превратился в подобие студенческого общежития, где трупы аккуратными рядами лежали в своих кроватях в ожидании сигнала к отбою… Хуан Цзинфэн разрывал ткань, которая скрывала лица покойников, надеясь отыскать Гао Ся, но среди этих белых, серых и черно-зеленых лиц ее не было! У кого-то был приоткрыт рот, у кого-то глаза, у кого-то высунут язык, кто-то загадочно улыбался, как будто они сами видели, как труп Гао Ся, открыв изнутри дверцу холодильника, спрыгнул на пол и убежал, но никто не хотел рассказать Хуан Цзинфэну правду. Был один труп, голову которого в автокатастрофе расплющило так, что зубы торчали у него из ноздрей; его, казалось, эта ситуация особенно забавляла. Хуан Цзинфэн даже в сердцах отвесил ему крепкую оплеуху, от чего тот скатился на пол и, будучи уже изрядно поврежденным, от удара окончательно рассыпался на части.

Наконец убедившись, что тела Гао Ся больше нет в морге, Хуан Цзинфэн позвонил своему сменщику и от ярости так громко проорал в трубку вопрос, что глуховатый сменщик расслышал его без труда:

– Где тело женщины из ячейки «Т-B-4»?!

– Днем после обеда в морг пришли несколько человек, говорили что-то про «Регенерацию здоровья» и что им нужны органы, а разве это не бесхозное тело? Вот они его и забрали.

«Бах!» – Хуан Цзинфэн швырнул телефон на пол, осколки с треском и звоном разлетелись во все стороны.

«Регенерация здоровья»!!!

В груди словно разорвался вулкан, жаркая волна гнева ударила в голову. Хуан Цзинфэн до скрипа стиснул зубы, и вдруг, словно сработал какой-то переключатель, все его тело задрожало и он с грохотом рухнул на пол. Его руки и ноги судорожно задергались, то сгибаясь, то выпрямляясь, как лук, из которого одну за одной без остановки выпускают стрелы. Из его горла при этом вырывались странные булькающие звуки, кадык бешено ходил по шее вверх и вниз, в уголках рта выступила белая пена, которая затем окрасилась кровью.

Рядом с ним на полу лежал развалившийся труп погибшего в автокатастрофе и, уставившись невидящими глазами в том же направлении, продолжал глумливо хихикать над происходящим. Долгое время спустя все наконец стихло.

Неловко изогнувшись, Хуан Цзинфэн оперся рукой о пол и медленно поднялся. Половина его лица была запачкана кровавой пеной, в глазах уже невозможно было различить белки, все пространство вокруг зрачков было равномерного кроваво-красного цвета. Он шумно выдохнул и с резким хрипом сплюнул сломанный зуб, нащупал на поясе нож и широкими шагами направился к двери в подсобное помещение.