Глава 15. Три правила из Ульсана

– Репортер Го, если вы хотели поговорить о проекте «Регенерация здоровья», почему вы не пришли ко мне? – вяло осведомился Чжан Вэньчжи. Его щуплое тело, завернутое в халат, казалось хлипким – только толкни, и развалится.

Го Сяофэнь подумала: «Похоже, после того как я уехала из офиса “Восхождения”, Ван Сюэя заподозрил что-то неладное, догадался, что я могу направиться в Первую городскую больницу, и попросил Чжан Вэньчжи встретить меня». Взглянув на мрачное и сердитое лицо Чжан Вэньчжи, она поняла, что вытянуть из него какую-то информацию будет еще сложнее, чем из Ван Сюэя, поэтому, чтобы не терять напрасно время, она помахала на прощание рукой и поспешила удалиться.

Первый, кого она увидела, как только оказалась на улице, был Яо Юань. Он несся прямо на нее, и то ли от быстрой ходьбы, то ли от злости лицо его горело румянцем:

– Что ты наделала! Как ты могла, прикрываясь моим именем, приехать брать интервью у директора Вана! Ты так меня угробишь, ты понимаешь это вообще?!

Го Сяофэнь остолбенела, затем догадалась, что его тоже прислал сюда Ван Сюэя, и немного смутилась:

– Извини…

– Какое еще «извини»! – Яо Юань был вне себя от бешенства. – Директор Ван позвонил мне и с издевкой спросил, не шпион ли я, засланный в фирму! Представь, я днями и ночами вкалываю, с таким трудом мне наконец удалось получить должность среднего звена, и из-за тебя в одно мгновение все пошло прахом! Вот скажи мне, есть ли на свете фирма, которая доверит ответственный пост сотруднику, в лояльности которого есть такие сомнения?!

– Я думаю, это к лучшему, – абсолютно спокойно ответила Го Сяофэнь.

– Что ты такое говоришь?!

Го Сяофэнь не хотела, чтобы прохожие наблюдали за их ссорой, поэтому взяла Яо Юаня за локоть и оттащила за деревья, растущие неподалеку.

– Да, я признаюсь, что воспользовалась твоим именем, чтобы попасть в фирму и взять интервью. Это было нечестно, но будет лучше для тебя, если ты поверишь моей интуиции. Я уже долго работаю журналистом, и я чувствую, что с этой программой «Регенерация здоровья» что-то не так. – Затем она подробно рассказала о том, что ей удалось узнать, и закончила рассказ фразой: – Основная проблема в том, откуда будут поступать донорские органы. Заведующий Куан сказал, что ситуация с ними и так очень напряженная, и я своими глазами видела в палате многих больных, которые ждут пересадки, но органов нет, поэтому в действительности они, скорее, ждут смерти. А для вашей программы такой проблемы будто бы не существует, и, как только понадобится, в любое время можно получить любой донорский орган. Как такое вообще возможно?!

– А почему нет? Имея деньги, можно и черта заставить плясать под свою дудку, пойми это!

– Но это незаконно! Донорских органов не хватает, очень много тяжелобольных не могут дождаться донора, а вашей фирме они нужны только для охраны здоровья определенных людей, у которых нет в них никакой реальной необходимости. Поэтому проводить операции по пересадке означает забирать часть ресурсов из и без того скудного источника и грабить тех, кто в этом по-настоящему нуждается. Так поступать бесчестно и подло! А если вступить на преступную дорожку незаконной торговли донорскими органами, тогда вообще сложно представить, сколько людей могут пострадать!

– Некоторые вопросы не стоит трактовать так однозначно, возможно, и жить тогда станет немного легче.

– Нет… – Го Сяофэнь посмотрела ему в лицо и покачала головой. – Я стала философом.

– Кем? – не расслышал Яо Юань.

– Я – философ, – медленно повторила Го Сяофэнь. – Яо Юань, ты знаешь, что за последние несколько лет я добилась некоторых успехов в написании статей по вопросам, касающимся законодательства. Это все благодаря тому, что я очень внимательно наблюдала и тщательно обдумывала происходящее. Если говорить о философах, то самым главным своим предназначением они считают установление истины, а истина всегда одна, всегда ясна, всегда проста и предельно понятна. Правильное – это правильное, а неправильное – это неправильное. Если дело бесчестное, не нужно в нем участвовать. Это то, что обычно понятно даже детям в детском саду, но только вот в реальности все равно находятся люди, которые соглашаются уступить… Разве ты не знаешь, сколько преступлений начинаются именно в тот момент, когда люди решают пойти на компромисс со злом?!

– Ты думаешь, это я хочу идти на компромисс? Если я не соглашусь, то у меня не будет работы, если я не соглашусь, то я не знаю, где я окажусь завтра утром! – Яо Юань продолжал, тыча пальцем себя в грудь. – Какое отношение ко мне имеют дела фирмы, правильные они или нет? Они будут незаконно торговать органами? Ну и ладно. Будут обогащаться на преступлениях? Ну и пусть. Я-то здесь при чем? Мне просто нужна работа, мне нужен карьерный рост, я хочу свой дом, хочу машину, хочу деньги, чтобы кормить семью!

Го Сяофэнь смотрела на улицу. В самом начале весны ветви деревьев свисали, как ресницы у сонного человека, под фарами у проезжающих машин тоже будто бы залегли черные тени. Лица спешащих людей были утомленными и усталыми, но они все-таки, сбившись вместе, неслись из исходного пункта в конечный. Не существовало правильного и неправильного, истины и лжи, была только толпа согласных на компромисс, которую жизнь гнала вперед…

«Когда-то, еще в студенчестве, мы свысока смотрели на этих бестолковых и глуповатых людей. При помощи свиста, разбросанных бутылок, рок-музыки и обжигающих сигарет мы тщательно оберегали свою уверенность в том, что никогда не согласимся на компромисс. Но сейчас, против ожиданий, мы превратились в тех, над кем посмеивались. Яо Юань, как вышло, что ты так отдалился от меня? Есть кое-что, что, возможно, следовало бы сказать раньше, а теперь просто необходимо сказать».

– Яо Юань… – позвала Го Сяофэнь. Она произнесла его имя очень тихо и очень нежно.

Яо Юань замер и, взглянув в ее прекрасные глаза, увидел в них тень скорби.

– Я думаю… нам лучше расстаться. – Го Сяофэнь вдруг поняла, что те слова, произнести которые, как она полагала, сложнее всего на свете, слетели с ее губ удивительно просто, легко и непринужденно. – Извини. Если тебе очень нужно, чтобы я назвала причину, то я могу сказать только одно: наша любовь умерла. Ты стал другим. Того, кого я любила, больше нет.

«Того, кого я любила, больше нет».

В этот момент Яо Юань вдруг почувствовал себя так, словно у него вырвали сердце, от боли на глаза навернулись слезы. Со студенческих времен до сегодняшнего дня они были вместе, только Сяофэнь занимала его мысли – романтическая влюбленность, прогулки под луной среди цветов, мостики с текущими под ними реками или времена невзгод, ледяные дожди и хлопья снега, как гусиные перья, кружащиеся на холодном ветру, радость свиданий, нежные разговоры наедине и грусть долгих разлук. Все воспоминания стремительно, как в последний миг перед смертью, пронеслись перед его глазами, и тут же, как сорванные ветром лепестки цветов, поблекли, распались на части и истлели, став землей, чтобы уже никогда больше не вернуться к жизни…

Он совсем не удивился. Он предчувствовал, что такой день наступит, но, когда это наконец случилось, все произошло слишком быстро, слишком внезапно, и сердце разбилось вдребезги. Последние два года он провел в Шанхае, с головой погрузившись в работу, и только совсем недавно обнаружил, насколько они отдалились друг от друга. Он не хотел терять ее, не хотел, но от чудовищного напряжения всех сил, которого требовали жизнь и работа последние несколько лет, и от бесплодных попыток изменить судьбу, приводящих лишь к отчаянию и безысходности, он окончательно утратил весь прежний энтузиазм и боевой задор. У него уже не было сил и не было храбрости бороться, и в итоге он потерял и ее…

В этот раз ему оставалось только молча развернуться и уйти.

Глядя вслед Яо Юаню, Го Сяофэнь прикусила губу, но по щекам все равно беззвучно покатились слезы… «Сколько раз я сердилась, грустила, плакала из-за тебя, ссорилась с тобой, и ты всегда мог сделать так, чтобы я снова улыбалась. Благодаря тебе я верила, что даже без денег, без квартиры, без машины мы сможем быть счастливы вместе. И что теперь? У тебя не хватило смелости хотя бы попытаться спасти нашу любовь. Почему спина твоя согнулась, а походка стала тяжелой, как у древнего старика? Тебе ведь едва только исполнилось двадцать семь!»

От дверей больницы доносилось тихое пение расположившегося там гитариста:

В этом мире никому не дано услышать крик душ расставшихся влюбленных. Когда Го Сяофэнь и Яо Юань разошлись в разные стороны, весенний день померк.

И это не метафора. Утром небо было чистым, а теперь неожиданно потемнело и затянулось холодной иссиня-черной пеленой. Яо Юань шел довольно долго, будто бы пытался от чего-то убежать, а потом его внимание привлекли странно раскачивающиеся кроны деревьев. Он остановился, наблюдая, как по земле бешено несутся клочки бумаги и пластиковые пакеты: казалось, у них выросли ноги, время от времени они подпрыгивали и даже взлетали высоко в воздух. Не понятно, почему на него так подействовал этот внезапный порыв ветра, но в тот момент он замер и долго стоял без единого движения. И только почувствовав, что замерз до костей, понял, что все еще стоит на продуваемом со всех сторон пятачке между двумя зданиями, и быстро зашагал прочь.

Возможно, из-за того, что он правда сильно расстроился, Яо Юань направился в небольшое, плохо освещенное интернет-кафе у дороги и сел играть в компьютерную игру. Поиграв немного, он снова почувствовал, что заскучал. Он потерял любовь, и ему очень хотелось отвлечься от грустных мыслей, как-то заглушить ноющую душевную боль. Яо Юань подумал, что неплохо было бы написать в «Вейбо» о своем расставании с Го Сяофэнь, чтобы те девушки, которые строили ему глазки, узнали об этом, и, может быть, уже сегодня вечером удастся встретиться с кем-нибудь для плотских радостей. В конце концов, каждый свободный мужчина имеет право немного пораспутничать.

По давней привычке он не торопился опубликовать свой пост, а сначала решил посмотреть, что нового у друзей. Но едва взглянув на ленту, Яо Юань почувствовал, что что-то не так. Среди семидесяти обновлений на главной странице, кроме новостей, рекламы, кулинарных рецептов и руководств о том, как стать здоровым и успешным, больше половины сообщений было следующего содержания: @имя, я твердо знаю, что такого-то числа такого-то месяца в такое-то время ты умрешь под колесами машины (или будешь зарублен топором, или утонешь в реке, или у тебя случится инфаркт)! Голова отвалится от тела, грудная клетка треснет, кишки выпадут наружу, мозги разлетятся в стороны, повсюду будет кровь (или другие ужасные подробности)!

В нос ударил густой запах свежей крови – что за чертовщина?!

Яо Юань потер глаза, пригляделся снова. Все так, эти жуткие сообщения одно за одним бежали по экрану как ручейки крови! Он перезагрузил страницу, и в то же мгновение появились еще четыре или пять таких записей. Похоже, активизировался какой-то компьютерный вирус. Сообщения приходили с разных аккаунтов, каждый раз с новым именем, местом работы, новым адресом, и только одно объединяло их – лютая ненависть, с которой они пророчили ему преждевременную смерть! И обстоятельства смерти каждый раз были какими-то странно чудовищными в своей жестокости. Похоже, жертва проклятия должна была как следует помучиться, прежде чем испустить дух.

Яо Юань раз за разом обновлял новостную ленту «Вейбо», а сообщения с проклятиями все ползли и ползли по экрану, отчего его охватила жуткая паника. Разумеется, жизнь не состоит из одних только удач и успехов, в ней случаются и провалы, и несчастья, но разве нет других способов выпустить пар и почувствовать облегчение? Зачем брать и проклинать другого такими ужасными словами, желая ему смерти? Разве только стерев тело и душу другого человека с лица земли, можно дать выход своей злости?

В этом темном, грязном, воняющем куревом и несвежими носками интернет-кафе Яо Юань ощутил леденящий душу страх. Знаки на экране компьютера будто бы залила вода, очертания их утратили четкость, они дрожали и расплывались, голова стала тяжелой, звуки ударов по клавишам отдавались в ушах все громче, и вместе с ними слышалось тихое-тихое злорадное хихиканье многих голосов.

Несколько человек упали замертво среди звуков стука клавиш и ехидного смеха, но по мере того, как проклятия продолжали кружиться в безумном танце, жертв становилось все больше… Число мертвецов множилось, они громоздились друг на друга, превращаясь в гору гниющей плоти, их конечности сплелись и уже невозможно было отличить проклятых от проклинающих, все стали на одно лицо…

Наша любовь умерла. Того, кого я любила, больше нет.

«Неужели в тот момент Го Сяофэнь наложила на меня смертельное проклятие? – И тут же в сердце Яо Юаня мощной волной поднялась злоба: – Неужели, несмотря на столько лет теплых чувств, ты избавилась от меня, просто вышвырнула, как мусор? Как я хочу удавить тебя, и я непременно это сделаю!»

Он поднялся. Пальцы свело судорогой, как лапы у чумной курицы. Нетвердой походкой он вышел из кафе. Люди на улице, глядя на него, шарахались в разные стороны, но он, скрипя зубами, продолжал идти вперед. Шаги его становились все тяжелее. Он представлял: если вдруг ему встретится Го Сяофэнь, он тут же с силой сожмет руками ее белоснежную шею и ни за что не отпустит, будет сжимать все сильнее, все сильнее! Смотреть на ее широко раскрытый рот, высунутый язык, выкаченные глаза, слышать хруст ее шейных позвонков. До чего же это будет приятно!

Впереди он заметил девушку в розовой вязаной кофте, которая быстро удалялась.

«Это, должно быть, она, это Го Сяофэнь, она поняла, что я преследую ее, и хочет сбежать! Тебе не уйти, я догоню и придушу тебя, тебе ни за что не уйти!»

Черт подери, ноги стали тяжелыми, будто налились свинцом, и все хуже слушались его.

«Чуть быстрее, поднажми, еще чуть быстрее, я догоню тебя, ты умрешь, непременно умрешь!»

Он изо всех сил рванул вперед, как машина, потерявшая управление. Когда до той девушки оставалось около двух метров, он вытянул руки и десять скрюченных, как волчьи когти, пальцев почти коснулись ее шеи… В этот момент он с грохотом рухнул на дорогу, ударившись с такой силой, что земля задрожала.

Девушка обернулась, увидела растянувшегося во весь рост мужчину, от испуга громко закричала и бегом бросилась наутек.

«Будь ты проклята! Уже почти, совсем близко, только я вдруг споткнулся…» – Последнее, что видел Яо Юань перед тем, как отключиться, были мелькающие на бегу голени.

Он пришел в себя от тихого стука. С трудом открыв глаза, обнаружил, что лежит в помещении с низким потолком, желтая электрическая лампа рядом с его головой освещает кирпичные стены, оклеенные старыми газетами. Мужчина средних лет сидит за старенькой швейной машинкой и шьет брюки. Рядом с ним, обняв потрепанного игрушечного медведя, спит маленькая девочка.

Вдруг раздался голос:

– А, очнулся. Вот, попей воды.

Голос принадлежал женщине с худым желтым лицом, в руке она держала стеклянную бутылку с водой. Яо Юань с трудом приподнялся на жесткой дощатой кровати и сделал глоток. Он почувствовал, что все тело ломит от жара будто в печи.

– Спасибо вам… – прошептал он. Эти два слова дались ему с большим трудом.

– Не за что. Вы упали перед нашим домом, у вас жар. Сейчас март месяц, земля еще холодная, поэтому мы принесли вас сюда, – ответила она.

Яо Юань начал медленно вспоминать, что произошло. После того как они расстались с Го Сяофэнь, все, что тлело в груди, разгорелось пожаром. Сначала он стоял на ветру, потом долгое время провел в холодном интернет-кафе, вот температура и поднялась, поэтому и эти галлюцинации… Но ненависть к Го Сяофэнь и желание убить ее возникли из-за болезни или стали истинным проявлением подсознательного? Он не понимал, только чувствовал, как щемит сердце.

Яо Юань спросил о времени и узнал, что уже десять часов вечера. Он выбрался из кровати и собрался возвращаться в общежитие фирмы. Женщина с желтым лицом взяла со стола служебное удостоверение и протянула ему:

– Вот, оно выпало у вас из кармана. Вы работаете в фирме «Восхождение»?

Яо Юань удивленно замер:

– Да, а вы знаете нашу фирму?

Женщина кивнула:

– Не так давно ваша фирма предоставила нам возможность бесплатно пройти медосмотр, мы очень ей благодарны!

Бесплатный медосмотр? У фирмы есть социальные проекты?

Стоило Яо Юаню об этом подумать, как голова затрещала от дикой боли, и он поспешил покинуть низкое кирпичное здание. Долго стоял в темном переулке, подняв голову, разглядел несколько куртин травы на разбитой черепице. Мимо с криками пробежала пара диких кошек, их шерсть кое-где была перемазана в масляной краске, как в грязи. В нос ударил запах дешевой зубной пасты, как будто вся эта улочка была вовек не чищеной дочиста десной… Похоже, это деревня внутри города, как отсюда выбираться? Яо Юань в растерянности топтался на месте.

И в этот момент кто-то сзади окликнул его по имени.

Яо Юань удивленно обернулся и увидел Хуан Цзинфэна.

– Что ты здесь делаешь?

– Иду на работу в больницу, решил срезать дорогу. А ты как тут оказался?

Они рядом пошли вперед, Яо Юань рассказал, как замерз в интернет-кафе, потом у него поднялась температура и он потерял сознание на улице, а потом его приютили какие-то люди.

– В «Вейбо» куча сообщений, если не про смерть Цянь Чэна от проклятия мастера смерти, то от кого-то, кто меня ненавидит и присылает мне такие же заклинания. Он думает, я испугаюсь. Правда не понимаю, как можно верить в эту ерунду.

– ХА-ХА-ХА-ХА! – Хуан Цзинфэн запрокинул голову к небу и расхохотался как сумасшедший.

При взгляде на его бледное лицо, искаженное чудовищной гримасой от безудержного хохота, Яо Юаню стало не по себе.

– Цзинфэн, что тут такого смешного?

– Этого тебе не понять, – с презрением взглянул на него Хуан Цзинфэн. – Это проклятие правда может убивать людей!

Яо Юань растерянно смотрел на своего старого приятеля, который казался ему таким знакомым и таким чужим одновременно.

– ХА-ХА-ХА-ХА! – продолжал смеяться Хуан Цзинфэн, удаляясь. За его вытянутым силуэтом, казалось, тянулся ручейком самый черный, самый глубокий ночной мрак.

Когда у Хуан Цзинфэна не осталось сил смеяться, он заметил, что ушел уже довольно далеко. В небольшом магазине у дороги он купил упаковку пакетов для мусора и полиэтиленовый дождевик, сложил все в рюкзак и, пройдя на территорию больницы через маленькую калитку на юго-западе, вошел в низкое здание морга. Договорившись со своим коллегой о том, когда тот придет сменить его, Хуан Цзинфэн сбежал вниз по лестнице, идущей вдоль южной стены, толкнул стеклянную дверь, вошел – и вопреки обыкновению запер ее за собой на замок.

Не понятно, на самом деле это было так или только казалось, но в запертом на замок помещении морга тишина становилась еще более мертвой, сумрачное пространство еще более ледяным и темным, а гудение длинной лампы под потолком совсем зловещим. Если опустить голову и взглянуть на руки, то можно заметить, что в порах кожи постепенно образуются зеленоватые кристаллики льда, и не ясно – это просто выступает пот или тебя сковывает Холодный демон. Дверь морга ни в коем случае нельзя запирать, это одно из множества здешних правил. Потому что «напряжение Инь повреждает Ян, а стесненные призраки потребуют своего силой». То есть если не дать темной энергии и душам умерших двигаться свободно, это не только сократит жизнь находящимся в помещении живым людям, но и может свести их с ума. Но сегодня Хуан Цзинфэну было на это совершенно наплевать.

Он прошел прямиком к среднему ряду ячеек холодильника, присел на корточки, выдвинул ящик с меткой «T-B-4». Там лежало тело Гао Ся. Он слегка откинул белую ткань и долго смотрел на черно-зеленое лицо. Потом задвинул ящик обратно, поднялся и правой рукой достал закрепленный на поясе нож с острым белоснежным клинком, а левой вынул из кармана ключи. Подойдя к небольшой железной двери в глубине помещения, Хуан Цзинфэн вставил ключ в замок, и после нескольких попыток дверь наконец с лязгом открылась. Он вошел в небольшое подсобное помещение, щелкнул выключателем; покрытая плотным слоем грязи лампа долго жужжала и щелкала, и только потом зажегся свет. Поскольку сюда долгое время никто не заходил, стены и пол этой сырой и темной комнаты сплошь покрывали пятна плесени; какие-то насекомые, потревоженные светом, расползались по темным углам.

Он обошел груду сваленных в несколько рядов на полу вещей, проржавевших шкафов и в самом дальнем углу у стены увидел лежащую на полу Лэй Жун. Она была крепко связана веревкой, а во рту у нее торчал кляп, свернутый из старой тряпки.

Хуан Цзинфэн развязал узел из старой шторы, которой были обмотаны ноги девушки. Это было сделано, чтобы она не могла, брыкаясь, издавать никаких звуков. Потом ослабил веревку, проходящую вокруг лодыжек. Она пролежала тут все время со вчерашней ночи, когда он притащил ее сюда. Ключ от комнаты был только у него, да и слух у его сменщика, которому было уже за пятьдесят, был не очень хороший, поэтому это место было идеальным для того, чтобы дотянуть до сегодняшнего вечера.

Ухватив Лэй Жун за одежду, он приподнял верхнюю часть ее тела и усадил девушку спиной к стене. Прикосновение кончиков пальцев к мягкой женской груди заставило его ощутить некоторое волнение, однако гораздо большее беспокойство вызывал взгляд пленницы. В нем не было ни тени страха или тревоги: так спокойно домохозяйка смотрит на кусок мяса, который поставила в микроволновку, попутно поглядывая на часы и слушая музыку по радио.

«Да что ты о себе думаешь вообще, что так на меня смотришь?!»

Вчера вечером после того, как он ударил Лэй Жун, и она потеряла сознание, Хуан Цзинфэн приволок ее сюда. Он хотел еще несколько раз огреть ее тем железным прутом, чтобы тут же прикончить, но она пришла в себя, и, хотя весь затылок у нее был в крови, девушка не издала ни единого стона, просто посмотрела на него и ровным голосом спросила:

– Кто ты такой? Почему ты меня ударил?

Возможно, от чрезмерного психического возбуждения в предвкушении скорой мести Хуан Цзинфэн не смог сдержаться и обрушил на нее поток брани и проклятий. Когда он выдохся и остановился, он сам уже толком не мог вспомнить, что говорил, однако Лэй Жун слушала его очень внимательно, а потом задала новый вопрос:

– Автомобильная авария, о которой ты говоришь, произошла в этом году пятнадцатого января у моста Сиван? Погибшую звали Гао Ся?

А она ведь даже помнит время, место и имя умершей!

Хуан Цзинфэн был просто ошарашен, он думал, что, столкнувшись с похищением, в ситуации, когда жизнь висит на волоске, слабые женщины должны или рыдать, или молить о пощаде, или изо всех сил сопротивляться, но уж никак не сохранять трезвый рассудок и отличную память.

Но еще больше его удивило то, что Лэй Жун начала терпеливо объяснять ему:

– Ты все неправильно понял. Это потому, что ты не разбираешься в судебной медицине. У твоей девушки правда случился спазм коронарных артерий от испуга, что и вызвало инфаркт. Доказательства этому есть в материалах вскрытия. А перелом грудины вызван не ударом автомобиля; он возник после того, как врач скорой помощи, прибывший на место происшествия, пытался восстановить работу сердца. Согласно государственному стандарту для сердечно-легочной реанимации, массаж сердца должен осуществляться с частотой сто нажатий в минуту, при каждом нажатии грудина должна опускаться вниз на 4–5 сантиметров, а значит, должно быть приложено усилие в сорок пять килограмм. Если манипуляция выполняется неаккуратно, то сильно возрастает риск перелома грудины. Поэтому если ты считаешь, что я сфальсифицировала результаты вскрытия, то это не так. Почему ты не пришел к нам в исследовательский центр, почему не обратился ко мне? Я тогда бы все тебе объяснила.

Хуан Цзинфэн остолбенел. То, что говорила Лэй Жун, звучало вполне правдоподобно, но если это действительно так, то выходит, вся его ненависть, которую он так долго носил в душе, совершенно лишена оснований? Он не мог смириться с этой мыслью, поэтому схватил Лэй Жун за горло и заорал:

– Ты думаешь, ты мне это сказала, и я тебя сразу отпущу? С какой стати, черт побери, я должен тебе верить?! Закрой глаза и приготовься к смерти! – Затем толкнул ее на пол и крепко стянул веревками руки и ноги.

В этот момент в глубине души он опять удивился: Лэй Жун, похоже, совсем не собиралась сопротивляться, по ее виду казалось, что она просто очень устала.

Она что, совсем не боится? Хуан Цзинфэн был немного обескуражен. Он так жаждал услышать ее визг и мольбы о пощаде, а потом безжалостно прикончить ее. Но он просчитался, похоже, Лэй Жун совершенно не волновало то, что она на краю гибели, а вот сам Хуан Цзинфэн, напротив, ощутил какую-то растерянность и безысходность… Удовольствие, получаемое от убийства, сосредоточено в том моменте, когда ты отнимаешь жизнь у другого; оно в безграничном наслаждении своим могуществом и властью. А в убийстве такой жертвы, как сейчас Лэй Жун, какой смысл?

Поэтому он не убил ее, а крепко связал и бросил здесь. Он чувствовал, что она что-то знает, а он, наоборот, ничего не понял, и убить ее сейчас означало обречь себя всю оставшуюся жизнь терзаться множеством неразгаданных загадок, а это очень тяжело и тоскливо.

Сегодня Хуан Цзинфэн целый день был занят разными хлопотами, а в голове безостановочно крутились мысли о том, почему же он все-таки должен убить Лэй Жун. И вот перед тем, как отправиться на работу, он наконец пришел к заключению, что ему не нужен никакой особый повод. Он ненавидит ее, разве одного этого недостаточно?

Тогда он подготовил все необходимое для того, чтобы осуществить убийство.

Он усадил Лэй Жун, прислонив ее спиной к стене. Избегая встречаться с ней взглядом, медленно, демонстративно натянул резиновые перчатки, надел дождевик, чтобы брызги крови не испачкали одежду, и взял в руку нож.

Он сомневался – вонзить нож ей в сердце или перерезать горло? А может быть, долго и постепенно срезать мясо с ее костей? Конечно, последний способ причинит ей наибольшее количество страданий, но связывая ее, он в полной мере почувствовал, какое упругое и нежное у нее тело. При этой мысли он ощутил пульсирующее тепло внизу живота. Нет, пожалуй, лучше убить ее быстро…

Лэй Жун, наблюдавшая за всеми приготовлениями, вопреки его ожиданиям, оставалась абсолютно спокойной и, склонив голову, о чем-то размышляла.

«О чем она, черт побери, думает?»

Рука Хуан Цзинфэна, державшая нож, немного подрагивала, и он опустил ее.

Ему никогда до этого дня не случалось убивать людей. Однажды в детстве в деревне он зарезал курицу да в другой раз содрал шкуру с огромной крысы и продал торговцу, но это никак не могло сравниться с убийством человека, особенно женщины.

Он поскрипел зубами и снова сжал рукоятку ножа.

– В последнее время ты мне ничего не присылал? – вдруг спросила Лэй Жун.

В помещении морга всегда царил сумрак, а в этой подсобке было еще темнее. Вопрос, внезапно прозвучавший среди мертвой тишины, заставил Хуан Цзинфэна вздрогнуть от неожиданности. Он резко обернулся, подумав, что позади него кто-то есть, но увидел только серебристый холодильник для трупов.

«С кем она разговаривает, неужели со мной? И я так перепугался от одного только вопроса?»

– Нет! – злобно рявкнул он.

– Тогда это странно, – пробормотала Лэй Жун, будто разговаривая сама с собой. – К нам в исследовательский центр привозили посылки с человеческими костями, каждый раз они были на мое имя. Я полагала, что у меня нет врагов, но вчера узнала, что есть ты. Но ты ничего не присылал… – Она с недоверием взглянула на Хуан Цзинфэна: – Ты ведь меня не обманываешь?

Хуан Цзинфэн приставил нож к ее шее и, скрежеща зубами, процедил:

– Закрой рот! Ты скоро умрешь, я выпущу всю твою кровь, чтобы ты очень быстро превратилась в засохший труп!

Лэй Жун покачала головой:

– Это маловероятно.

Хуан Цзинфэн повернул нож, холодное лезвие впилось в кожу и мгновенно окрасилось красной кровью. Он злорадно улыбнулся и, придвинувшись так близко, что кончик носа Лэй Жун почти касался его лица, произнес:

– Ты думаешь, я не осмелюсь?

– Нет, я думаю, тебе будет трудно достичь цели. – Лэй Жун как будто не чувствовала боли и совершенно не испугалась страшного вида Хуан Цзинфэна, а спокойно продолжала: – После того как ты убьешь меня, все нервы в моем теле, отвечающие за сокращения мышц, выйдут из строя, из-за чего мышцы утратят тонус и станут мягкими. Это продлится от одного до трех часов. Затем, когда истощатся все запасы АТФ, мышцы постепенно затвердеют, и наступит трупное окоченение. Если ты оставишь меня в таком холодном месте, то приблизительно через четыре часа температура моего лица, рук и других незакрытых частей тела сравняется с температурой окружающей среды, наступит посмертное охлаждение. Затем начнут появляться трупные пятна, обычно это случается чуть раньше, но раз уж ты выпустишь всю мою кровь, то они сформируются позже и будут не так выражены. Одновременно с этим гнилостные бактерии в моем кишечнике начнут производить газ, состоящий преимущественно из сероводорода и аммиака, появится трупный запах; от большого количества газов все мои внутренние органы, особенно желудок и кишечник, раздуются, и между эпидермисом и дермой образуются разного размера пузыри. Распространение процессов гниения по всему телу приведет к трупному гигантизму: лицо распухнет, глаза вылезут из орбит, губы вывернутся наружу. Вчера ты говорил, что пришел сюда работать, чтобы иметь возможность сохранить тело своей девушки. В таком случае, когда придет время, ты можешь положить нас рядом и сравнить, и тогда ты едва ли сможешь различить лица… Извини, я забыла про массированную кровопотерю. Гнилостные бактерии после смерти распространяются по кровеносным сосудам, размножаются и расселяются. По этой причине мое тело будет гнить медленнее, совсем чуть-чуть медленнее, но… Ты говорил, что я быстро превращусь в высохший скелет. Так вот, в действительности, это маловероятно.

Когда Лэй Жун говорила, ее голосовые связки вибрировали, и рана от ножа, прижатого к шее, постепенно становилась все больше. Красная кровь растекалась по лезвию, но на лице Лэй Жун не было никаких признаков того, что она испытывает боль. Она продолжала говорить спокойно, медленно и отчетливо, как если бы в университетской аудитории читала лекцию студентам факультета судебной медицины.

Оказавшаяся лицом к лицу со смертью Лэй Жун так живо и детально описывала стадии посмертного разложения своего тела, что к горлу Хуан Цзинфэна подкатила тошнота. Его жертва же, напротив, казалось, смаковала подробности своего рассказа. Когда она закончила, в комнате повисла мертвая тишина.

«Кап-кап-кап…» – С потолка падала то ли вода, то ли кровь. Ледяная капля шлепнулась на затылок Хуан Цзинфэна и скатилась вниз по шее, отчего в этот момент все волосы на его теле встали дыбом.

– Заткнись! Твою ж мать, закрой рот! – в страхе заорал он и попятился назад, размахивая ножом так, словно собирался защищать свою жизнь, а не убивать человека.

Он шатался.

«Оказывается, те три правила, о которых говорили в Ульсане, действительно работают!» – Лэй Жун изо всех сил старалась скрыть свою радость, внешне оставаясь абсолютно спокойной. Два года назад в южнокорейском городе Ульсан на международной конференции по криминологии Лэй Жун и Линь Сянмин были делегатами от Китая. Однажды за обедом они с несколькими зарубежными коллегами заговорили о том, как женщинам, попавшим в плен к маньякам, удавалось спастись. Линь Сянмин, ссылаясь на богатый фактический материал, простыми словами объяснил, что на основании анализа материалов нескольких десятков такого рода дел из разных стран мира была описана модель поведения жертв в таких случаях. С учетом особенностей психики преступников, наиболее эффективными оказываются три основных правила.

– Если женщина подверглась нападению, ей нужно последовательно произвести три действия: сорвать план преступника, обнаружить сходство с ним и подтвердить принадлежность к той же группе, таким образом получив признание. Сорвать план означает не сопротивляться, не выказывать агрессии, но и не угождать преступнику. Одновременно с этим слова и поступки жертвы должны сильно расходиться с создавшейся ситуацией, чтобы нарушить привычный образ мыслей преступника. Абсолютно не важно, какими были его планы и цели, нужно вызвать у него замешательство, и тогда инициатива перейдет к жертве. Преступник уже не думает, что ему нужно сделать, а размышляет: «Если она ведет себя таким образом, то как мне нужно на это реагировать?» Так можно ухватить его за нос. Пройдет совсем немного времени, и он уже не сможет совершить насильственных действий.

Линь Сянмин сделал паузу, а затем продолжил:

– Следующий шаг – обнаружить сходство – самый сложный. Поскольку психически ненормальные убийцы существуют в реальности, недоступной здоровым людям, то если заставить его поверить, что у вас двоих есть что-то общее и вы принадлежите к некой исключительной группе людей, выделяющейся из общей массы, если внушить ему, что ты его отражение, он уже не сможет воспринимать тебя исключительно как инструмент для удовлетворения своих извращенных сексуальных желаний, игрушку или объект для мести, а станет считать тебя своим партнером или даже другом. Конечно, это совсем непросто, придется изо всех сил постараться понять чувства преступника, вовремя подмечать слабые места в его психике и очень уверенно играть в эту крайне опасную игру. Если он поймет, что твои особенности совершенно не похожи на его или раскроет твои истинные намерения, то может тут же прикончить тебя – нужно понимать, что маньяки в большинстве своем очень высокого мнения о себе и не потерпят, если кто-то будет пытаться запудрить им мозги.

Третий пункт – получить признание. Обнаружение общего – то же самое, что, набросив на плечи шкуру, пытаться присоединиться к стае диких зверей. Возможно, они и примут тебя за одного из своих, но, посмотрев на цвет твоей шерсти, почуяв твой запах, заподозрят подделку. Потребуется время и выдержка, нельзя допустить даже малейшую оплошность. Только когда он на самом деле поверит, что вы c ним из одного племени, тогда он отпустит тебя. Это и есть признание своим. Если ты сможешь добиться этого, то у тебя появятся реальные шансы вырваться из его когтей.

Когда Линь Сянмин говорил об этом, он всегда очень подробно аргументировал свои выводы и тщательно отбирал доказательства. Слушатели восхищенно вздыхали. Один известный криминолог из Франции сразу же предложил ему сделать доклад на эту тему. Линь Сянмин считал, что этот материал еще слишком сырой, но не смог устоять перед уговорами, поэтому в последний день конференции выступил с сообщением во время кофе-брейка. Его доклад произвел настоящий фурор, а его содержание стало широко известно в кругу исследователей психологии преступников как «три правила из Ульсана».

Именно они лежали в основе удивительного самообладания Лэй Жун, которое она демонстрировала после похищения.

Было очень легко понять, что похитивший ее вовсе не сексуальный маньяк, а им движет исключительно жажда мести. Лэй Жун еще раз вспомнила все, что когда-то изучала по психологии преступников: если мотив только один, то не нужно беспокоиться о том, как долго и тщательно похититель будет точить нож; чем сильнее его решимость отомстить, тем больше он сосредотачивается на своей цели, но именно такая чрезмерная концентрация внимания и делает его уязвимым. В этом случае стоит лишь легонько покачать мишень, к которой так напряженно прикован его взгляд, как у него закружится голова, вполне возможно, он даже впадет в транс… сейчас глядя на состояние Хуан Цзинфэна, было нетрудно догадаться, что он уже абсолютно сбит с толку, и теперь пришло время для «обнаружения сходства».

В чем же его слабое место?

Лэй Жун полагала, что ответ на этот вопрос кроется в двух посылках с человеческими костями.

В тот момент она не знала, что в исследовательский центр была доставлена третья посылка с фрагментом человеческого туловища, и, основываясь в своих рассуждениях на том, что она помнила о первых двух посылках, она пришла к следующему выводу: этот парень был единственным человеком, кто испытывал к ней личную неприязнь и хотел ей отомстить, поэтому именно он отправил эти посылки. И не важно, что минуту назад он категорически это отрицал, у Лэй Жун по-прежнему не было в этом ни малейшего сомнения. В том, как тщательно он обскоблил эти кости, и проявляются его характерные особенности как преступника. Он хранит тело своей девушки на рабочем месте, чтобы иметь возможность каждую ночь быть рядом с ней. Возможно, у него есть легкая склонность к некрофилии, а поэтому действовать надо так…

– Сейчас я говорила тебе о тех явлениях, которые в норме протекают в трупах с течением времени, но раз уж ты работаешь в больничном морге, то в основном имеешь дело с замороженными телами, а процессы разложения при таких температурах сильно замедляются. – Лэй Жун продолжила, глядя ему прямо в глаза: – Однако если однажды тебя внезапно уволят, то при очередной проверке тело твоей девушки неминуемо обнаружат и потребуют, чтобы ты забрал его, а то и вовсе не сочтут нужным известить тебя и сразу отправят на кремацию. Неужели это никогда тебя не беспокоило?

Хуан Цзинфэн вздрогнул. Этот вопрос и правда все время не давал ему покоя.

– Когда умирает близкий человек, каждый мечтает еще раз взглянуть на дорогие останки, чтобы чуть отсрочить вечную разлуку, я это прекрасно понимаю, – говорила Лэй Жун. – В нашем исследовательском центре каждый раз по завершении вскрытия я требую от подчиненных, чтобы на все разрезы были наложены швы, и только после того, как тело приведено в порядок, его выдают родным. Мне кажется, тебе было бы интересно немного узнать о простых способах, позволяющих сохранять человеческие тела. Тогда в том случае, если тебе вдруг придется забрать свою девушку отсюда, ты сможешь продолжать заботиться о ней – если ты, конечно, не планируешь поставить у себя дома большую морозилку.

Острие ножа в руке Хуан Цзинфэна заметно опустилось вниз.

– Обычно под воздействием ряда внешних и внутренних факторов процессы гниения могут останавливаться, разрушение мягких тканей прекращается, и они остаются в разной степени сохранности. Это называется консервацией, – объясняла Лэй Жун. – Самыми частыми вариантами консервации являются мумификация и омыление. В первом случае, если объяснять по-простому, тело подвергается воздействию сквозняков, низкой влажности и высокой температуры воздуха, из-за чего процессы гниения в таких условиях прекращаются, и труп сохраняется в высохшем виде. О мумиях ты наверняка слышал, однако тело твоей девушки все время хранилось в холодильнике, прошло слишком много времени, и лучший момент для мумификации упущен. Но есть еще вариант – консервация путем омыления, здесь вероятность успеха гораздо выше. В тех случаях, когда мертвые тела оказываются захороненными во влажной земле или погруженными в воду, подкожные жиры подвергаются гидрогенизации и омылению, образуется сероватый или желтоватый жировоск, и тело консервируется в таком виде. Ты можешь купить еще несколько фарфоровых ванн, заполнить их землей, положить туда останки и через отверстия для сливной трубы в дне в направлении снизу вверх заполнить ванну водой и поддерживать нужный уровень влажности почвы. Для того чтобы тело взрослого человека целиком подверглось омылению, обычно нужно около года.

Хуан Цзинфэн не смог удержаться, чтобы не спросить:

– Если все это так, тогда тело Гао Ся можно сохранить навсегда? Правда?

Его голос немного дрожал… «Обнаружить общее» оказалось проще и быстрее, чем Лэй Жун себе представляла. Стараясь не показать внутреннего возбуждения, охватившего ее, она равнодушно ответила:

– Теоретически да, однако мне приходилось только проводить вскрытия таких тел, а не консервацию. Я не знаю, как поведет себя тело, которое так долго пролежало замороженным. Если положить его во влажную землю, то повышение температуры может, наоборот, ускорить процессы разрушения.

Хуан Цзинфэн пробормотал:

– Я не хочу, чтобы она разрушилась, не хочу, чтобы она разрушилась…

Лэй Жун тихо произнесла:

– Если ты пожелаешь, я могу помочь тебе. Мы попробуем вместе. Ты рабочий морга, я судмедэксперт, если мы объединимся, то смерть от естественных причин, как и внезапная смерть, возможно, все виды смертей в наших руках уже не будут такими, как прежде, а станут как… как вечная жизнь.

Хуан Цзинфэн поднял голову, в его застывших глазах отражалось сияние, – а источник его, казалось, находился в руках Лэй Жун.

– Все мои родные погибли и похоронены на том покрытом листьями берегу. Я один, я совсем один, я потерял все, у меня осталась только Гао Ся, я не хочу, чтобы она разрушилась…

От его слов у Лэй Жун защемило сердце. Этого человека действительно очень жаль… как только эта мысль закралась ей в голову, она одернула себя. Сейчас никак нельзя сочувствовать преступнику, и, хотя цель «обнаружить сходство» уже достигнута, необходимо еще «получить признание», иначе говоря, до спасения ей еще далеко.

– Я помогу тебе. – Голос Лэй Жун звучал по-прежнему очень тихо, но теперь в нем появилось дружеское участие.

Хуан Цзинфэн взял Лэй Жун за плечи и развернул ее, потом перехватил нож и поднес его к веревкам, которыми были связаны ее руки.

«Как только разрежет, я буду спасена! Давай, режь скорее…»

– А что ты сейчас говорила? – лицо Хуан Цзинфэна накрыла тень сомнения. – Ты говорила, мне нужно купить еще несколько ванн? А зачем мне еще несколько?

Этот человек и правда… некуда деваться, придется еще побороться с ним. Лэй Жун спокойно произнесла:

– Потому что тебе ведь будет недостаточно только одного трупа.

– А-а-а? – Хуан Цзинфэн разинул рот в полнейшем недоумении.

– Я абсолютно уверена, что ты присылал мне кости, но ты никого не убивал. Это были кости пациентов, умерших в этой больнице, их тела отвозили в морг, и долгое время их никто не востребовал. Они стали бесхозными трупами, поэтому ты смог их использовать. Хотя у кого-то уже нет головы, а у кого-то руки, они все еще хранятся здесь. В один прекрасный день это обнаружится и станет известно полиции. Почему бы их не забрать на хранение к тебе домой и не поставить на них эксперимент по отработке метода консервации?

В этот миг Лэй Жун внезапно замолчала, ее прошиб холодный пот.

Ее словно озарило: после того как ее похитили и притащили сюда, после того как она узнала, что Хуан Цзинфэн хочет отомстить ей за смерть своей девушки, все ее мысли были сосредоточены на том, как воспользоваться «тремя правилами из Ульсана», и она начисто забыла, что случилось непосредственно перед тем, как Хуан Цзинфэн оглушил ее. Только сейчас эта сцена всплыла в памяти необычайно отчетливо.

«Хуан Цзинфэн обернулся, его лицо было бледным, как у обескровленного трупа, он окинул меня взглядом, кивнул и затем приоткрыл железную калитку. Когда я протискивалась в эту щель, она показалась мне узкой, такой узкой, будто не хотела меня пропускать. И в этот миг я вспомнила, что говорил мне тот уборщик: парень, который проклял таксиста Му Хунъюна, был «бледный как смерть». И после того несчастного случая в метро, когда затоптали младенца и я попросила служащих показать мне записи с камер видеонаблюдения, модно одетая девушка описывала молодого человека так: относительно высокого роста, лицо бледное, ни кровинки… Черт возьми, как я могла забыть, он же тот человек, который предсказал смерть Му Хунъюна и того ребенка!

Но пока забудем про Му Хунъюна. Несчастье с ребенком произошло девятого марта в утренний час пик в метро, и в промежутке с 8:30 до 9 часов я сама выслеживала Хуан Цзинфэна и его сообщника, смотрела записи камер наблюдения в помещении технической службы метро, и потом, когда, закончив опрос свидетельницы, я поднялась на эскалаторе к северному выходу, было уже 9 часов 10 минут. Даже если предположить, что те двое, описав крюк, спустились обратно в метро, чтобы к половине десятого оказаться на улице Пинши, это бы им не удалось. Улица Пинши расположена совсем недалеко от исследовательского центра, это довольно пустынное место, там не проходят маршруты городского транспорта, до станции метро идти около пятнадцати минут. Если вызвать такси, то придется ехать через такие районы, где все время на дорогах пробки, понадобится самое малое полчаса. Другими словами, Хуан Цзинфэн и его товарищ никак не могли оказаться в девять тридцать у общественного телефона-автомата на улице Пинши, чтобы там передать курьеру посылку, в которой лежала локтевая кость».

Следовательно, эти жуткие посылки отправлял не Хуан Цзинфэн. Поэтому в своем предположении относительно его «слабого места» Лэй Жун ошиблась. Никакого «сходства» тут нет и быть не может!

Хотя прошло всего мгновение, но веревка, которая держала воздушного змея, порвалась!

Хуан Цзинфэн заметил панику в глазах Лэй Жун и в тот же миг, как потревоженный зверь, издал яростный рев и толкнул ее на пол, схватил за горло, приставил острие ножа к ране на шее и, бешено вращая глазами, заорал:

– Твою мать, ты еще посмела издеваться надо мной! Ты хотела своей болтовней заставить меня отпустить тебя да еще повесить на меня чужие преступления! Да я тебя убью! Я тебя убью!

– Нет… нет. – Лэй Жун не могла дышать, ее лицо исказила гримаса боли.

– Хотела сделать из меня идиота?! Врала мне, что Гао Ся на самом деле умерла от сердечного приступа, а я ведь, твою ж мать, уже было в это поверил. – На шее Хуан Цзинфэна вздулись вены. – Да что ты о себе думаешь? Ты всего лишь мошенница, которая наживается на подделке медицинских заключений! Судебный эксперт? Смерть в твоих руках перестает быть чем-то обычным? Да я плевал на тебя!

Хуан Цзинфэн сплюнул, попав в висок Лэй Жун, затем растянулся на полу, приблизив свое сведенное судорогой лицо вплотную к лицу девушки и, прикусив пожелтевшими зубами мочку ее уха, проговорил:

– Смерть, смерть, ты можешь что-то здесь изменить? Ты можешь оживлять мертвых? Не можешь! Ты не можешь! Да все твои умения никому нахрен не нужны! А ты знаешь, кто я? Ты, твою мать, знаешь, что я могу? Я могу заранее предсказывать, когда, где и как умрет человек! Так же точно, как то, что этот нож скоро перережет твое горло! Я круче тебя в тысячу раз, нет, в десять тысяч раз, потому что я – мастер смерти! Ма-стер смер-ти!

– Мастер чего? – Лэй Жун уже почти задохнулась, ее лицо постепенно становилось фиолетовым.

– Мастер смерти! Смерти! – прокричал Хуан Цзинфэн ей прямо в ухо. – Ты ведь помнишь Му Хунъюна, того таксиста, про которого ты сказала, что он сам виноват в своей смерти. На самом деле в тот день он чуть не сбил меня, и это я его проклял! А еще был орущий ребенок в метро, он так вопил, что мне казалось, моя голова вот-вот взорвется, я так хотел, чтобы он замолчал, замолчал. – Он выпрямил указательный палец правой руки и поднес его к губам так, словно задыхающаяся Лэй Жун и была тем ребенком. – Тс-с… тише… Но он никак не прекращал орать, и я знал, что все другие пассажиры тоже хотят, чтобы он поскорее умер, чтобы в битком набитом вагоне стало тихо, поэтому я его проклял! А еще директор фирмы «Восхождение», как там его звали? Вроде его фамилия Цянь… Его фирма занималась торговлей человеческими органами! Я произнес слова проклятия, и он – хрясь – и умер прямо у меня на глазах! А теперь попробуй угадай, кто будет следующим? Я уверен, ты не угадаешь, ты ошибешься, ты думаешь, это ты? Нет, ответ неверный! Это твоя бабушка! Твоя бабушка!

«Моя бабушка, та самая, которая кормила меня с ложки яблочным пюре и водила за руку в “Крапивный магазин” за конфетами, которая целыми днями шила на стрекочущей швейной машинке и которая стояла в переулке и вытирала слезы, глядя мне вслед…»

– Я спрашивал у медсестры, и я знаю, что та старушка, которую ты навещала в больнице, – это твоя бабушка! – Глаза Хуан Цзинфэна, казалось, вот-вот вылезут из орбит, рот, сведенный судорогой, искривился дугой, как бараний рог, на губах показалась пена. – Нам, мастерам смерти, достаточно один раз взглянуть на человека, чтобы определить, когда он умрет. У этой старушки лицо уже совсем почернело, она худая, как скелет, обтянутый кожей, совсем стала на себя не похожа. Про это как раз написано в «Каноне Желтого императора о внутреннем»: «Лицо черное, как у истопника, первой умирает кровь… Кости тонкие и хрупкие, плоть уходит, глаза ввалились, ци утекает и истощается, глаза не видят людей, наступает смерть»! Я произнесу проклятье, и старушка вернется на Запад, а потом я отправлю вслед за ней тебя! Составишь ей компанию!

«Нет! Нет! Нельзя этого допустить! Бабушка не может умереть!»

Лэй Жун собрала все оставшиеся силы и обеими ногами заколотила в холодильник для трупов.

Почувствовав ритмичные движения упругих бедер девушки у своего паха, Хуан Цзинфэн потерял самообладание. По его позвоночнику словно пробежал электрический ток, и он, повинуясь животному инстинкту, прижался ртом к губам Лэй Жун и, с силой надавив языком, раздвинул ее зубы.

После этого он оттолкнул ее, перекатился на спину и замер, лежа на полу.

Лэй Жун жадно хватала воздух широко открытым ртом, потом села, опираясь спиной о ледяную стену. Хуан Цзинфэн тоже медленно поднялся, на его бледное лицо упала зеленоватая тень, в холодных глазах сверкнул дьявольский огонек.

– Кха! – нарушил тишину резкий звук, напоминающий кашель. Лэй Жун со злобой сплюнула на пол кончик его языка. Совсем крошечный кусочек мяса, казалось, еще двигался, извиваясь.

– Ты посмела меня укусить? – Хуан Цзинфэн раскрыл рот широко, как только смог. Зубы и язык были перепачканы свежей кровью. – И как тебе вкус моей крови?

– Немного сырости, немного горечи и совсем чуть-чуть сладости… – отчетливо произнося каждое слово и глядя ему прямо в глаза, сказала Лэй Жун. – Так пахнет дыхание смерти, так пахнет земля после дождя!

Нож, который сжимал в руке Хуан Цзинфэн, со звоном упал на пол.

«Это тайные слова, которые знают только мастера смерти, они неизвестны посторонним. – Это то, что Дуань Шибэй сказал только ему, – но почему их произносит Лэй Жун?!»

Хуан Цзинфэн смотрел на эту связанную и беспомощную женщину перед собой и содрогался от ужаса.

– Ты еще не понял? – зло усмехнулась Лэй Жун. Ее до сих пор спокойное и миловидное лицо внезапно сделалось страшным, будто она обратилась в демона. – Я и есть настоящий мастер смерти!