Глава 14. Секретный архив

– То есть от Лэй Жун до сих пор не было никаких новостей? – Хуянь Юнь стоял на балконе третьего этажа «Нефритового терема», глядя вдаль на реку, протекающую к северу от парка. Все лежало перед ним как на ладони: самое начало весны, от легкого ветерка на поверхности реки идет рябь, и ветви ив легко колышутся, склонившись к самой воде.

Обезьяна покачала головой.

– Прошло уже почти десять часов с момента, как она исчезла.

– Хуянь, извини, возможно, я говорю лишнее, – мягко начала Обезьяна, – я знаю, ты очень переживаешь за Лэй Жун, но сегодня на собрании «Четырех великих» ни в коем случае не забудь про правила: о чем бы там ни спорили, какой бы ни случился скандал, какое бы решение в итоге ни было принято – не произноси ни слова.

Согласно неписаному закону сообщества «Четырех великих», тот, кто не являлся членом ни одной из организаций, мог присутствовать на собрании, но не мог высказывать свое мнение. Поэтому Хуянь Юнь сегодня пребывал в очень мрачном расположении духа. Он чувствовал себя так, будто его пригласили на банкет, но запретили притрагиваться к еде. Но поскольку дело касалось судьбы Лэй Жун, он не мог не прийти, как бы это ни было для него мучительно.

– Хуянь, Обезьяна, прибыли представители «Лиги славных имен», – заглянул с лестницы Лю Синьюй.

Этот молодой человек учился вместе с Хуянь Юнем в средней школе, был очень талантлив и разносторонне образован, но именно по этой причине с трудом мирился с малейшими ограничениями своей свободы. С тех пор как он окончил университет, Лю Синьюй не имел стабильной работы, и, когда незадолго до настоящего времени в «Нефритовом тереме» появилась вакансия, его взяли на должность по рекомендации Хуянь Юня.

Хуянь Юнь и Обезьяна спустились по лестнице на второй этаж, заметили, что в зале, убранном под старину, уже расставлены по сторонам света четыре стола «восьми бессмертных» из красного дерева, вокруг каждого – восемь кресел. Пока все места были заняты только за восточным столом; это был стол «Лиги славных имен», во главе которого сидела Айсин Гёро Нин. С довольным видом она медленно пила чай, обхватив чашку двумя ладонями. Вокруг южного стола собрались представители «Хижины струящихся ароматов». Время от времени они поднимались, чтобы поприветствовать вновь прибывших или заварить чай, выполняя роль хозяев. За западным столом как раз рассаживались шесть или семь человек. Место председателя занял очень элегантный молодой человек, одетый в серую рубашку, в глаза бросался сверкающий перстень на безымянном пальце его правой руки. Похоже, это и был руководитель группы представителей общества «99».

Однако места вокруг северного стола, предназначенные для «Кружка интеллектуалов», все еще пустовали.

Местом проведения собрания «Четырех великих» сначала была определена штаб-квартира «Лиги славных имен», но сегодня утром было решено перенести его в «Нефритовый терем». Хозяйка «Хижины струящихся ароматов» Юй Жоу была совсем юной девушкой всего семнадцати лет от роду. Можно себе представить, какими недюжинными талантами ей нужно было обладать, чтобы в таком нежном возрасте возглавить самую крупную организацию, оказывающую консультационные услуги по расследованию уголовных дел. Она согласилась на проведение собрания «Четырех великих», но едва услышав, что оно будет проходить в штаб-квартире «Лиги», категорически возразила против этого. Позвонив из Уси, она сказала Обезьяне:

– Если им нужно провести собрание, то пусть проводят в «Нефритовом тереме». Ни на какое другое место я не соглашусь!

Обезьяна поняла, почему Юй Жоу выдвинула такое требование. Разумеется, обсуждать вопросы, связанные с Лэй Жун, в условиях, когда позиция остальных трех участников не ясна, удобнее на своем поле, чтобы иметь психологическое преимущество. А еще важнее то, что после вчерашнего ночного вторжения отряда «Лиги славных имен» в «Нефритовый терем» выбрать его местом общего собрания сегодня означало напомнить членам «Лиги», что это территория «Хижины струящихся ароматов», и сюда нельзя так просто приходить и вести себя как заблагорассудится! Скрытый смысл решения Юй Жоу, очевидно, был ясен Айсин Гёро Нин, но для нее было важно провести собрание, и она не хотела, упорствуя в малом, терять главное, поэтому вынуждена была согласиться.

Как только Обезьяна спустилась вниз, глава делегации от «99» поднялся, подошел к ней и с легкой улыбкой произнес:

– Мое имя Тянь Сяоцян. Госпожа Лу Тин прислала меня представлять сегодня интересы нашей организации и просила засвидетельствовать вам свое почтение.

«99» была известна благодаря успехам в расследовании самых невероятных преступлений и объединяла многих первоклассных мастеров-иллюзионистов. Обезьяна, пожимая руку Тянь Сяоцяна, почувствовала, какие крепкие и сильные у него пальцы, и подумала, что он, должно быть, достиг в искусстве фокусов небывалых высот. Только вот «99» все время была не в ладах с «Хижиной струящихся ароматов», и пока не ясно, какую сторону они примут на предстоящем обсуждении дела Лэй Жун, поэтому с ними нужно было все время оставаться начеку.

Едва Обезьяна задумалась об этом, как перед ней появилась Айсин Гёро Нин, которая с улыбкой сказала:

– Перед началом собрания я хотела бы публично принести вам свои извинения за вчерашний инцидент! – Свои слова она сопроводила легким поклоном.

Председатель «Лиги» лично принесла извинения, это произошло слишком неожиданно. Обезьяна от удивления схватила ртом воздух и, будучи в душе совсем не злопамятным человеком, рассеянно выпалила:

– Ну что вы, не стоит упоминания. Ничего страшного, это все недоразумение…

– Вы полагаете, это недоразумение? А я так не считаю. – Нин обворожительно улыбнулась. – Я принесла свои извинения только за то, что «Лига славных имен» нарушила границы «Хижины струящихся ароматов». Этого не стоило делать ради сохранения дружеских отношений между «Четырьмя великими», но не думайте, что в случае, если вы правда укрываете Лэй Жун и помогаете ей избежать законного наказания, «Лига славных имен» не посмеет еще раз вторгнуться в «Нефритовый терем».

Обезьяна поняла, что Нин обвела ее вокруг пальца, и уже было собралась ответить ей какой-то колкостью, как неожиданно с лестницы объявили:

– Прибыл представитель «Кружка интеллектуалов»!

В воздухе повисло напряженное ожидание.

Хотя «Кружок интеллектуалов» и был одной из групп внутри «Четырех великих», в этот раз среди собравшихся в зале тех, кто видел действующих членов этой организации, можно было пересчитать по пальцам. Многие даже затаили дыхание, готовясь встретиться лицом к лицу с одним из тех, кто принадлежал к лучшим из лучших умов в стране.

В тишине раздались звуки спокойных шагов. Кто-то поднимался по лестнице. Шаги звучали все ближе и ближе.

Затем в дверном проеме, на который были устремлены все без исключения взгляды, появился Чу Тяньин.

Несколько узнавших его людей не смогли сдержать удивленных возгласов, и только Айсин Гёро Нин улыбнулась, как будто бы заранее знала, что войдет именно он.

Вид у Чу Тяньина был слегка сконфуженный. Он тихо кашлянул, вынул конверт с красной сургучной печатью «Кружка интеллектуалов» и, показав его, как показывают удостоверение личности сотруднику полиции, тихо проговорил:

– Я, делегат от «Кружка интеллектуалов» Чу Тяньин, прибыл принять участие в собрании.

Послышался чей-то сдавленный смешок.

Хуянь Юнь сделал шаг вперед, взял Чу Тяньина за руку, проводил его к северному столу и с улыбкой указал:

– Уважаемый господин Чу, вот здесь места для «Кружка интеллектуалов». Пожалуйста, садитесь.

Чу Тяньин тут же почувствовал, как по телу разлилось тепло, будто до этого он стоял в одной рубахе на ледяном ветру и трясся от холода, а кто-то накинул ему на плечи халат, подбитый мехом. Он кинул на Хуянь Юня взгляд, полный признательности, и опустился в кресло. Хуянь Юнь сел рядом с ним и завел непринужденный разговор, состоящий из обмена любезностями, словно они были давно знакомы друг с другом.

Теперь все представители «Четырех великих» были на месте, можно было начинать собрание.

Айсин Гёро Нин встала:

– Друзья, я очень благодарна вам всем за то, что вы нашли возможность прийти и принять участие во внеочередном собрании. Я пригласила вас сюда вчера вечером и почти уверена, что никто из вас не знает о причине такого шага. Теперь позвольте мне все объяснить. Если в процессе у вас возникнут вопросы, прошу вас задавать их сразу…

Она уже была готова начать, но в этот момент Обезьяна взмахнула рукой:

– Погоди немного, хозяйка «Хижины» просила включить для нее видеотрансляцию. – С этими словами она развернула ноутбук так, что камера теперь смотрела в центр зала.

Многие из присутствующих бросили взгляды на экран в надежде увидеть, как же на самом деле выглядит хозяйка «Хижины струящихся ароматов», но трансляция была односторонней. Камера на компьютере Юй Жоу оставалась выключенной.

Айсин Гёро Нин подробно рассказала, как за последние несколько дней в «Исследовательский центр судебной медицины Лэй Жун» были доставлены три посылки с человеческими останками, а потом она при помощи программы «Адара» установила, что Лэй Жун является главной подозреваемой по этому делу. Она даже пригласила Ван Вэньюна с небольшим сообщением о результатах судебно-медицинской экспертизы присланных останков. После этого Нин огласила выводы криминалистов из городского управления, к которым они пришли в ходе исследования упаковки посылок, и в заключение добавила:

– На основании всего вышеизложенного я полагаю, что Лэй Жун является главной подозреваемой по делу, касающемуся отправления посылок. Для того чтобы иметь возможность скрыть следы преступления и уйти от ответственности за убийство Цянь Чэна, учитывая ведущуюся против нее кампанию в средствах массовой информации, она отправила посылки, чтобы отвлечь внимание полиции на поиски серийного убийцы и тем самым сохранить свой пост. Лэй Жун планировала при проведении вскрытия тела Цянь Чэна воспользоваться возможностью и уничтожить доказательства убийства. По причине того, что сейчас она скрывается от правосудия, ни способ, к которому она прибегла для убийства Цянь Чэна, ни ее мотив не могут быть точно установлены до тех пор, пока она не будет передана в руки властей.

Обезьяна возмущенно хлопнула ладонью по столу:

– Председатель Нин! Попрошу вас тщательнее следить за своей речью! Вы говорите, Лэй Жун убила Цянь Чэна, но даже мотив убийства пока не ясен, как это понимать? Это же самая настоящая клевета!

– Как раз сегодня я и собираюсь выяснить ее мотив! – улыбнулась Нин. – Но перед этим я хотела бы вспомнить одно старое дело – целых четырнадцать лет назад оно наделало много шума в Нанкине. Речь о деле У Сюйцзы.

Брови Хуянь Юня чуть уловимо вздрогнули.

– Я почти уверена, что большинство присутствующих здесь четырнадцать лет назад были детьми. Если говорить обо мне, я в тот год перешла во второй класс начальной школы, поэтому только слышала об этом расследовании от старших коллег. Точные обстоятельства дела мне не до конца известны, я могу описать то, что происходило, только в общих чертах. – Тон речи Нин стал чрезвычайно серьезным. – Все началось с того, что возле храма Конфуция в Нанкине было обнаружено тело. Умершим оказался директор строительной компании. При вскрытии причину смерти установить не удалось. Через несколько дней у моста Майгао обнаружили второе тело – управляющего первым пищевым комбинатом. При вскрытии установить причину смерти снова не удалось. По рассказам свидетелей, пострадавший вдруг внезапно, как от пули, упал и умер. Разумеется, на обоих телах не было никаких пулевых ранений или даже самых крошечных порезов. Пока в полиции ломали над этим головы, недалеко от парка отдыха Цзицин нашли третье тело. Это оказался заведующий городской фабрикой одежды, и снова внезапная смерть без установленной причины…

– У меня есть вопрос, – прервал ее речь Чу Тяньин.

– Прошу вас, – сказала Нин.

– Три места, три смерти – на каком основании полиция объединила эти дела?

Нин покивала головой:

– Знаете, там было одно забавное обстоятельство, но, когда вы изволите дослушать до конца, вам, скорее всего, будет не до смеха. Поскольку все три смерти произошли в достаточно оживленных и людных местах, во всех случаях находились свидетели, и каждый раз они говорили следующее: непосредственно перед тем, как человек погибал, кто-то в толпе предсказывал его смерть, тихим голосом нараспев произносил предсказание, напоминающее древние стихи. Слышавшие эти стихи говорили, что в них удивительно точно было сказано, когда и каким образом умрет человек, ставший жертвой преступления.

– Что?!

По залу прокатилась волна удивленных возгласов, ведь то же самое слышали перед тем, как умер Цянь Чэн!

– Разумеется, полиция не обратила на это никакого внимания. Разве к концу двадцатого века еще остались люди, которые верят в колдовство? Но через некоторое время к полицейским пришел научный сотрудник факультета истории Нанкинского университета и рассказал, что в древние времена в Китае правда существовало удивительное искусство смерти. Люди, владеющие этим мастерством, осмотрев человека, могли сказать, когда, где и как он умрет, и точность таких предсказаний была довольно высока.

Конечно, обнаружились и некоторые странности; например, некоторые из умерших при жизни казались вполне здоровыми людьми, совсем не имеющими признаков каких-либо заболеваний, однако заклинания, произносимые мастерами смерти, все-таки действовали как смертельные проклятия. Если взглянуть на это с позиции современной науки, то можно представить их как форму психологического воздействия, когда пугающие прогнозы провоцируют острый приступ у людей, уже страдающих заболеваниями сосудов сердца или головного мозга. Однако после образования Нового Китая искусство смерти окончательно исчезло, и не понятно, каким образом оно снова возродилось на улицах древней столицы Цзиньлин…

Выдержав недолгую паузу, Нин продолжила:

– Новости разлетелись быстро, и некоторые злоумышленники начали пользоваться секретными приемами мастеров смерти. Рассказывали, что были люди, присылавшие по почте или клеящие на двери «письма смерти» своим сослуживцам, с которыми они не могли ужиться, родственникам, знакомым или начальникам. Кое-кто из адресатов этих посланий и правда пугался до такой степени, что у него отказывало сердце, и он умирал. Теперь полиция Нанкина уже не могла оставить это дело без внимания, но тем не менее все равно находилась в замешательстве, не зная, с какой стороны к нему подступиться. В конце концов было решено обратиться за помощью к «Хижине струящихся ароматов». Хозяином «Хижины» в то время был господин Чэнь Тайлай, и он, захватив с собой нескольких молодых помощников, срочно прибыл в Нанкин из Уси, просмотрел материалы дела и сразу же ухватился за одну деталь – почему все свидетели только слышали, как кто-то читает заклинания, но ни один не мог описать, как выглядел этот человек?

Все присутствующие в зале оживились.

– Чэнь Тайлай объяснил: места смерти всех троих находились на их привычных маршрутах, где они обычно занимались утренней гимнастикой или прогуливались. Иначе говоря, если преступник во всех случаях пользовался одним и тем же способом, тогда он мог включить в заклинание время, место и характер смерти, заранее записать его на магнитофон и, когда настанет нужный момент, воспроизвести запись. – Нин развела руками и продолжила: – Но их снова ждал тупик, поскольку если даже у преступника был с собой магнитофон, то люди все равно легко смогли бы определить источник звука. Тогда почему в реальности никому так и не удалось этого сделать?

Вопрос был как будто адресован собравшимся, поэтому все погрузились в размышления.

Только Тянь Сяоцян как ни в чем ни бывало произнес:

– Ну это же просто: должен быть большой контраст, тогда все сработает.

Все взгляды сразу же устремились на него. Заметив, что многие все еще не поняли, что он имеет в виду, он улыбнулся:

– Например, если на записи мужской голос, то звукозаписывающее устройство нужно положить в карман на одежде маленькой девочки. Голос взрослого человека никак не вяжется с маленьким ребенком.

Нин улыбнулась:

– Почтенный Тянь говорит верно, Чэнь Тайлай подумал так же. Он предложил полиции поехать к храму Конфуция и поискать какие-нибудь зацепки. В этом месте обычно собирались нанкинские бродяги. В результате очень быстро нашли ребенка, который помог убийце, включив звукозапись на месте преступления, и таким образом вышли на подозреваемого. Полицейские были сильно удивлены, когда узнали, что имя этого человека У Сюйцзы. Он принадлежал к числу уважаемых нанкинцев, был одинок, и у него имелся ученик двадцати с лишним лет от роду. Этих двоих постоянно видели у храма Конфуция, где они зарабатывали на жизнь предсказаниями судьбы, и никто и подумать не мог, что У Сюйцзы вдруг окажется центральной фигурой в этом нашумевшем деле. Полиция сразу же захотела арестовать его, но, к сожалению, У Сюйцзы умер, а его ученик исчез, и никто не знал, куда он делся. Пропала и книга, которую У Сюйцзы берег как самое драгоценное сокровище. В итоге осталась только загадка: от чего на самом деле умерли люди, проклятые мастером смерти? Эта тайна так и осталась неразгаданной.

– Когда умер Цянь Чэн, свидетели тоже слышали, как кто-то предсказывал смерть при помощи таких заклинаний, и очень похоже, что это преступление совершил ученик У Сюйцзы… – Тянь Сяоцян на мгновение умолк, а потом резко вскинул голову. – Неужели Лэй Жун и есть тот самый исчезнувший ученик?

– Не мели чепухи! Четырнадцать лет назад Лэй Жун ходила в среднюю школу! – не выдержала Обезьяна и гневно добавила: – А еще замечу, что в тот год о деле У Сюйцзы знали не только в Нанкине, но и повсюду к югу от Янцзы, и кто только не пытался ему подражать! С чего вы взяли, что это имеет какое-то отношение к Лэй Жун?

– Верно. – Нин улыбнулась. – В то время это дело прогремело на всю Цзяннань. Если бы Лэй Жун не было на месте смерти Цянь Чэна, никто бы и не подумал, что она может быть с ним как-то связана, но раз уж она присутствовала, ей не уйти от ответственности! – В тот же миг в голосе и во всем облике Нин проступило что-то зловещее. Она стремительно подошла к Обезьяне, вытянула правую руку и сказала: – А сейчас, пожалуйста, покажите секретные документы по этому делу, хранящиеся в архиве вашей организации!

Обезьяна вскочила с места, лицо ее залилось краской:

– Какие еще секретные документы? И какое отношение к этому делу имеет Лэй Жун?

Зал загудел, представители «Лиги славных имен» начали спорить с людьми из «Хижины струящихся ароматов».

– Да! Как это связано с Лэй Жун?

– Раз дошло до такого, то «Хижине» не отвертеться! Что вы скрываете?

– Прекратите уже, я представляю «Хижину струящихся ароматов», и мне ничего не известно ни о каких секретных документах!

– Лэй Жун уже не хозяйка «Хижины», зачем вам выгораживать ее?

Айсин Гёро Нин наблюдала за суматохой с каменным лицом и, видя, что каждый стоит на своем, с холодной улыбкой произнесла:

– Директор Хоу, я верю, что у вас уже заготовлены все ответы, но в тот год Лэй Жун участвовала в расследовании дела, и потом, чтобы ничто не помешало ей стать хозяйкой «Хижины», Чэнь Тайлай засекретил часть документов из дела У Сюйцзы. Однако сегодня настало время придать их огласке, я думаю, вы не станете возражать!

Обезьяна, скрипнув зубами, процедила:

– «Хижина струящихся ароматов» никогда не хранила никаких секретных документов!

– А вот здесь, я боюсь, директор Хоу, вы ошибаетесь, – вдруг заговорил Тянь Сяоцян. – Насколько мне известно, «Хижина струящихся ароматов» ведет секретный архив, относящийся к совместной работе с полицией вашей драгоценной организации. Там собраны документы, не предназначенные для посторонних глаз и касающиеся недостатков в расследовании дел или не поддающихся объяснению удивительных событий. «Четверо великих» не вмешиваются во внутренние дела друг друга и уважают право на конфиденциальность, но раз уж председатель Нин совершенно ясно дала понять, что Лэй Жун во время расследования дела У Сюйцзы оказалась втянута в какую-то неблаговидную историю, которая также имеет отношение и к нынешнему делу о смерти Цянь Чэна, то почему бы многоуважаемой «Хижине» не обнародовать эту информацию для того, чтобы снять с Лэй Жун подозрения?

– Пожалуйста, расскажите всем, что за тайна!

– Неужели есть что-то, что нужно прятать от людей и никак нельзя придать огласке?

– Уже прошло четырнадцать лет, как долго еще вы намерены скрывать это?

– Все секреты рано или поздно выплывут наружу! Если не хочешь, чтобы люди узнали о твоих дурных поступках, то не совершай их, а веди себя достойно!

В зале собрания началась неразбериха. Теперь не только «Лига славных имен» требовала предоставить доступ к секретной информации, ей вторили и голоса представителей «99».

Обстановка становилась все более напряженной. К горлу Обезьяны будто приставили сотню острых ножей, вынуждая ее сдаться. Она изменилась в лице и теперь сидела мертвенно-бледная, но не произносила ни слова.

– Ладно, раз директор Хоу не хочет пойти навстречу, то давайте поступим, как предписывает закон «Четырех великих», – ласково произнесла Нин, придерживаясь своего заранее намеченного плана. – Пусть представители каждой организации из «Четырех великих» проголосуют; если три голоса из четырех будут «за», то «Хижине струящихся ароматов» придется обнародовать секретные документы дела. Директор Хоу, вы согласны предоставить доступ к тайному архиву?

– Разумеется нет! – громко ответила Обезьяна.

Нин улыбнулась:

– «Хижина струящихся ароматов» проголосовала «против», но «Лига славных имен» по-прежнему настаивает на том, что это Лэй Жун отправляла посылки с человеческими останками и именно она является главной подозреваемой по делу об убийстве Цянь Чэна. Исходя из этого, мы считаем, что обнародование информации из засекреченных документов прольет свет на истинное положение вещей, и поэтому наш голос «за».

Теперь все взгляды устремились на главу делегации «99» Тянь Сяоцяна. Он сделал глоток чая, аккуратно поставил гайвань на стол и сказал:

– Мы поддерживаем требование «Лиги славных имен» и надеемся, что «Хижина струящихся ароматов» обнародует содержание секретных документов.

В этот момент кто-то из собравшихся в «Нефритовом тереме» радовался, кто-то возмущался, кто-то вздыхал в тяжелом раздумье, кто-то печалился… но все эти переживания не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось в душе Чу Тяньина. Ему казалось, что у него на плечах лежит немыслимый груз – на глазах у всех он должен был зачитать письмо, которое решит судьбу Лэй Жун. Если «Кружок интеллектуалов» поддержит «Лигу» в стремлении получить доступ к секретным документам, это столкнет Лэй Жун в бездну, откуда нет возврата.

А он здесь просто случайный артист из массовки, которому по странному стечению обстоятельств выпало сыграть эту роль.

Чу Тяньин с тяжелым вздохом поднялся, надорвал конверт, вынул из него аккуратно сложенный лист, медленно развернул и взглянул на написанное.

Все без исключения пытались по выражению его лица заранее понять, каким будет решение, однако их ждало разочарование. Лицо Чу Тяньина превратилось в железную маску, ни единый мускул на нем не дрогнул.

И только через некоторое время Чу Тяньин с облегчением вздохнул, будто камень упал с его души, и громко и отчетливо проговорил:

– «Кружок интеллектуалов» просит отказать «Лиге славных имен» в удовлетворении их необоснованных требований!

– Прекрасно! – в один голос радостно воскликнули все сидевшие за столом «Хижины струящихся ароматов».

Нин оторопело стояла на том же месте, словно громом пораженная. Тянь Сяоцян, тоже не веря собственным ушам, вытаращил глаза от удивления.

В то же время Чу Тяньин спокойно взял со стола зажигалку, чиркнул ею и поднес край листа бумаги к язычку пламени.

– Не может быть! Подожди! Стой! – очнулась Нин. Она кинулась вперед, но было уже слишком поздно. Письмо сгорело дотла и разлетелось в пепел. Задыхаясь от злости, она закричала: – Ты лжешь! Ты посмел соврать! Там было написано другое!

– Председатель Нин, – Чу Тяньин пристально посмотрел ей в глаза, – позвольте спросить, есть ли у вас какие-либо доказательства того, что я прочитал неверно?

Нин, буравя его взглядом, пробормотала:

– Это тебе с рук не сойдет, добром не кончится…

– Ну хватит! – Чу Тяньин легко взмахнул рукой и, обращаясь к Хуянь Юню, с улыбкой произнес: – Я выполнил свою миссию, теперь позвольте откланяться, мы еще увидимся! – Сказав это, он спустился по лестнице и, не оборачиваясь, вышел за дверь.

Это сумбурное собрание закончилось неожиданным театральным финалом. После того как представители «Лиги славных имен» и «99» покинули «Нефритовый терем», Хуянь Юнь тоже попрощался с Обезьяной и вышел на улицу, где его все это время ждал Ма Сяочжун. Полицейский поприветствовал его и спросил, как все прошло. Когда услышал рассказ Хуянь Юня, то вздохнул с облегчением.

– Жаль только, что никому из ребят, которых я разослал, так и не удалось найти ни следа, ни тени Лэй Жун.

Опечаленный Хуянь Юнь не мог сказать и слова в ответ.

Ма Сяочжун, не зная, как его подбодрить, решил сменить тему разговора:

– Лучше позвони Го Сяофэнь. Она утром собиралась ехать в фирму «Восхождение» брать интервью, возможно, ей что-то удалось выяснить.

Хуянь Юнь только сейчас вспомнил, что утром, когда они разделяли задачи, Го Сяофэнь сказала, что ходят слухи, что Цянь Чэн не поддерживал тот проект сотрудничества с Первой городской больницей, «Регенерацию здоровья», и ее жених Яо Юань подтвердил, что, когда Цянь Чэн умер, обе стороны сразу же ускорили взаимодействие.

– Похоже дело тут не чисто, я, пожалуй, пойду разведаю, что к чему.

Хуянь Юнь выразил опасения, решив, что это может быть небезопасно, но Го Сяофэнь с улыбкой ответила:

– Ничего страшного, я представлюсь как девушка Яо Юаня, они наверняка согласятся и ничего не заподозрят.

Он позвонил Го Сяофэнь, но она тоже не могла сообщить ничего обнадеживающего. Утром она связалась с Ван Сюэя, сказала, что она невеста Яо Юаня, хочет опубликовать развернутый репортаж о программе «Регенерация здоровья». Ван Сюэя с радостью согласился. Когда она приехала в офис компании «Восхождение», Яо Юаня не было на месте, он отлучился по делам, и это удачным образом избавило ее от ненужных помех. Ван Сюэя дал ей эксклюзивное интервью в своей приемной: они говорили о высокой распространенности хронических заболеваний и важности пересадки органов, что звучало очень ясно и убедительно. Но когда Го Сяофэнь поинтересовалась, откуда будут поступать донорские органы для реализации программы «Регенерации», Ван Сюэя скупо ответил «По стандартным каналам». По его взгляду Го Сяофэнь заметила, что он насторожился, и поняла, что углубляться в эту тему он не намерен, поэтому попрощалась и уехала.

– Все это еще больше укрепило мою уверенность в том, что с их поставщиками органов для пересадки что-то не так. Но как выяснить, что там творится на самом деле? – По голосу было слышно, что Го Сяофэнь явно нервничает. – Сейчас я еду в Первую городскую больницу, хочу поговорить с помощником директора Чжаном, который занимается этим вопросом, но боюсь, что и здесь вряд ли удастся добыть какие-то ценные сведения.

Ма Сяочжун выхватил телефон из рук Хуянь Юня:

– Сяо Го, у полицейских есть поговорка: чем допрашивать угонщика, лучше найти торговца угнанными машинами.

– Это разумно! – задумалась Го Сяофэнь. – Тогда я лучше пойду сразу к заведующему отделением трансплантологии! Спасибо тебе, Лао Ма!

Приехав в больницу, она направилась в отделение трансплантации почек и спросила заведующего. Фамилия его была Куан, он только что провел операцию и устал так, что в голове у него стоял туман, а перед глазами летали белые мухи. Но, увидев красивую девушку-журналиста, внезапно ощутил душевный подъем, пригласил ее в кабинет и принялся разглагольствовать, рассказывая ей обо всем подряд: начал с операции по пересадке сердца собаке, выполненной в 1905 году Алексисом Каррелем, а затем перешел к первой в истории успешной операции по пересадке почки между однояйцевыми близнецами, сделанной в 1954 году в американском Бостоне доктором Джозефом Мюрреем.

– Затем появились иммунодепрессанты, – рассказывал он, – подавляющие реакции отторжения, и в настоящее время операции по трансплантации органов стали уже совершенно обычным делом. Сейчас каждый год во всем мире выполняется больше десяти тысяч операции по пересадке почек, четыре тысячи операций по пересадке печени и две тысячи операций по пересадке сердца. Благодаря донорским органам огромное количество людей может в буквальном смысле начать жизнь заново.

– Пару дней назад компания «Восхождение» и ваша больница заключили договор о реализации совместного проекта «Регенерация здоровья». Скажите, пожалуйста, с точки зрения медицины пересадка органов действительно может увеличить продолжительность жизни?

Заведующий Куан сделал глоток чая и неспеша проговорил:

– На самом деле сроки эксплуатации разных органов человеческого тела неодинаковы, что-то изнашивается раньше, и это пагубно сказывается и на других частях тела, в итоге приводя к смерти. Например, мы часто слышим, что кто-то умер от инфаркта или от почечной недостаточности. На самом деле это не означает, что все остальные органы у него тоже вышли из строя. Тут как с автомобилем, какая-то деталь может сломаться, вы заменяете ее на новую, и машина снова может ехать! Так и с человеческим телом: какой-то орган дряхлеет, возникает болезнь, мы заменяем его на новый, и жизнь продолжается.

Го Сяофэнь намеренно прикинулась простушкой:

– Как же это здорово! Ведь если массово внедрять такие операции, то можно продлить жизнь многим людям!

– Массово внедрять? – расхохотался Куан. – Милая девушка, вы, должно быть, шутите. Ладно, предположим, кому-то необходима пересадка печени, кому-то легкого или пусть даже крошечной роговицы глаза. Тут ведь что главное? Найти других людей, которые всем этим пожертвуют. Кто же согласится по-хорошему отдать свои органы другому человеку? По данным Министерства здравоохранения в Китае ежегодно миллиону человек требуется трансплантация почки, около трехсот тысяч человек страдают от заболеваний печени в терминальной стадии, и им нужна пересадка, но в каждом из упомянутых случаев число такого рода операций, проводимых по всей стране, едва превышает десять тысяч. Путем несложных арифметических действий можно прийти к выводу, что за год в стране больше миллиона человек умирают, так и не дождавшись операции.

– А как насчет людей, которые завещают свои тела медицине?

– В Китае с его традиционными взглядами сколько людей захотят, чтобы их тела после смерти растащили на части? – Заведующий Куан зевнул. – Да и к тому же возьмем, к примеру, пересадку органов из тела после смерти. Нужно разделить смерть мозга и смерть сердца. В случае смерти мозга сосудистая система находится в нормальном состоянии, органы жизнеспособны, и трансплантация от такого донора имеет намного больше шансов на успех, чем в случае смерти от остановки сердца. Однако в настоящее время у нас в стране нет закона для таких случаев.

– Тогда получается, что программа «Регенерация здоровья» – это пустой звук?

Заведующий Куан загадочно усмехнулся и ответил:

– Как мне кажется, эта самая «Регенерация здоровья» полная дурь. Если посмотреть на клиентов, которые заключили предварительный договор на операцию, можно понять, что большинству из них она совершенно не нужна. Говоря другими словами, у них имеются небольшие проблемы с некоторым органом; возможно как оперативное, так и медикаментозное лечение, но они во что бы то ни стало настаивают на его замене… на самом деле они хотят урвать себе и без того дефицитные ресурсы, которые могли бы спасти многих пациентов, действительно находящихся на краю гибели.

Несколько минут, а может быть, и дольше, Го Сяофэнь сидела лицом к лицу с заведующим Куаном, глядя на тополь за окном, соцветия которого, раскачиваясь на ветру, напоминали призраки висельников.

Заведующий Куан поднялся со своего места со словами:

– Пойдемте, я покажу вам наше отделение, вы своими глазами увидите тех людей, которым пересадка почки необходима по жизненным показаниям.

Они направились к блоку, где находились палаты для больных. У дверей, воровато озираясь, стояли несколько человек. При виде заведующего Куана они мигом бросились врассыпную.

– Чертовы лоточники! – выругался заведующий. – Хотят сделать бизнес на родных пациентов.

– Какой бизнес? – не поняла Го Сяофэнь.

– Их бизнес – торговля органами. Когда требуется пересадка, лучше всего, если донором станет кто-то из родственников. В таком случае вероятность успеха сильно повышается и реакция отторжения минимальна. Например, у дочери уремия и некроз почки, отец может отдать ей свою – у человека ведь две почки, и даже с одной можно жить. Иначе останется только дожидаться подходящего донора, а тут как повезет; легче выиграть автомобиль в лотерее. Когда состояние становится уже критическим, и ясно, что дни больного сочтены, то единственным возможным вариантом остается купить почку у лоточников.

– А где эти торговцы берут свой «товар»?

– Сложно сказать. – Заведующий Куан пожал плечами. – В большинстве случаев покупают у добровольцев, а некоторые вырезают у людей, находящихся в бессознательном состоянии. Эти ничем не отличаются от убийц. Там уже существуют отлаженные цепочки.

То, как просто он к этому относился, немного удивило Го Сяофэнь.

– Существуют отлаженные цепочки? Разве этих людей не следует арестовать? Ведь закон запрещает торговлю органами!

– Ах да, Министерство общественной безопасности постоянно борется с подобного рода деятельностью, но эти спекулянты – как торговцы наркотиками, всегда в погоне за наживой, их невозможно окончательно уничтожить, – тяжело вздохнул Куан. – Нам, врачам, всегда тяжело смотреть на страдания несчастных больных, которые погибают в ожидании почки, поэтому очень часто, как только находится донор, мы сразу же делаем операцию.

Го Сяофэнь замолчала и вслед за заведующим Куаном вошла в палату.

Та, несмотря на довольно большую площадь, была вся сплошь заставлена кроватями. Повсюду, куда падал взгляд, находились пациенты и их родные, лица которых были исполнены тоски и печали. Кровати больных стояли почти вплотную друг к другу, стойки капельниц одна за одной торчали, подпирая темный потолок. Глаза у пациентов были темными и тусклыми, на белых простынях повсюду виднелись пятна кофейного цвета, у ножек кроватей громоздились стопки из разного размера тарелок и чашек, заполненных то ли бульоном от лапши быстрого приготовления, то ли мочой, распространяющие зловоние.

Один деревенский старик, кожа на лице которого была изрезана такими глубокими морщинами, что напоминала кору сосны, наливал воду для молодого человека, лежащего на кровати. Завидев заведующего отделением, он поставил термос и, подойдя ближе, спросил:

– Доктор, способ, о котором вы думали, подойдет?

Куан тяжело вздохнул, похлопал его по плечу:

– Нет, дедушка, не подойдет. Результаты анализов на совместимость показали, что вашу почку никак не пересадить вашему сыну. Остается только ждать, смотреть, не появится ли в ближайшие дни подходящий донор.

– Нельзя ждать, плата за место в больнице очень высокая, диализ тоже дорогой. Если так пойдет дальше, то, даже если появится почка, нам не потянуть расходы на операцию… Доктор, а тот способ не подойдет?

– Подожди еще, подожди еще немного… – Заведующий Куан отвел взгляд в сторону и начал обход палаты. Он переходил от кровати к кровати, поправляя одеяла, регулируя скорость подачи инфузионного раствора в капельницах, проверяя, нет ли отеков вокруг игл, установленных в сосуды тыльной стороны кистей больных, расспрашивая о самочувствии на фоне приема лекарств, подавляющих отторжение пересаженных органов, справляясь об объеме мочи у прооперированных больных, тихо уговаривая пациентов на диализе подождать еще чуть-чуть…

В палате лежала женщина с огромным, как барабан, животом, у нее была болезнь печени и почечная недостаточность, ее жизнь могла спасти только операция по одновременной пересадке печени и почки, и бесконечное ожидание донора уже окончательно подорвало ее душевное здоровье. Она протянула тощие, как у скелета, руки:

– Доктор, я не могу помочиться, я умираю, умоляю, спасите меня…

– Подожди еще немного, еще чуть-чуть подожди… – Заведующий Куан взял ее руки и тихим голосом произнес несколько фраз утешения, велел медсестре найти способ облегчить страдания этой женщины и пошел дальше.

В этот миг Го Сяофэнь, взглянув в лицо врача, заметила печаль его глазах. Похоже, он, привычно повторяя одно слово «Подожди», сам прекрасно понимал, что этим несчастным не дождаться ничего, кроме смерти.

Вдруг заведующий заметил человека в куртке, который, присев рядом с кроватью одной из больных, что-то тихо говорил ей. Доктор Куан подошел к нему и, похлопав по плечу, сказал:

– Эй ты, пойдем выйдем со мной. – Человек в куртке обернулся, осклабился и пошел к выходу вслед за врачом.

Когда они вышли из палаты, тип в куртке думал, что врач заговорит с ним, но заведующий Куан не остановился, а шел вперед, и тому ничего не оставалось, кроме как идти следом. Только когда они вышли из больничного крыла, доктор Куан остановился, повернулся к нему и произнес:

– Ты уже совсем оборзел?

– Ай-ай, хозяин-барин, я ведь тоже хочу как лучше, я только с добрыми намерениями! Она все равно не выживет, а я только хотел, чтобы она после смерти продала мне свою роговицу и тогда сможет купить себе хороший гроб! – заулыбался тип в куртке.

Заведующий Куан взглянул на него:

– Давай начистоту, эта женщина и так ужасно страдает, оставь ее в покое, хорошо? Хочешь денег заработать? Тогда давай не на моих больных.

Тип в куртке снова осклабился:

– Большой начальник, я скажу вам неприятное… Такое дело… Все скоро изменится, а вы все никак не привыкнете. Ваша больница уже запустила эту «Регенерацию здоровья» и положила глаз на стационар. Его же реконструировали? Как по правилам? Палата для тех, кто после операции, отдельно, палата для диализа отдельно и обычная палата тоже отдельно. А как сейчас? Разве все это не ужали до одного помещения? А на освободившихся площадях разве не планируют открыть шестизвездочные палаты для VIP-клиентов? Скоро придет время, и вы на донорских органах заработаете столько денег, сколько душа пожелает, вот это будут МONEY. А я всего лишь мелкий лавочник, нищий лоточник, зарабатываю на посредничестве сущие гроши тяжким трудом. Вы уж, пожалуйста, не мешайте моему бизнесу, договорились?

– Нет! – с улыбкой отрезал заведующий Куан. – И разговор окончен.

– Я ведь правду вам говорю, – не унимался тип в куртке, бесстыже ухмыляясь. – Эта роговица, она специально для одного босса. Тот попал в аварию, когда пьяный за рулем был, и теперь у него со зрением проблемы. Он в нашей же больнице на глазном отделении очень ждет донора. Ну раз так, то назначьте цену, помогите мне закрыть эту сделку, когда получим деньги, я ни фэня не возьму, все передам вам с моим почтением. Договорились? А этой женщине пара дней всего осталась. Вы бы лучше давали ей меньше лекарств, чтобы от нее чуток пораньше польза людям случилась.

Не успели затихнуть звуки этих слов, как раздался звонкий шлепок, и на лице типа в куртке заалели пять кровоподтеков от пощечины. Он сильно покачнулся, едва не шлепнувшись на пол, и схватился за щеку.

– Твою мать, подонок! – озверел от злости заведующий Куан. – Если я еще раз увижу тебя здесь, нарежу на куски и скормлю собакам! Теперь проваливай!

– Куан-тесак, ты у меня еще дождешься! – с ненавистью бросил тип в куртке и поспешил унести ноги.

Продолжая браниться, заведующий Куан развернулся и увидел стоящую у дверей Го Сяофэнь, которая во все глаза смотрела на него и от удивления не могла закрыть рта. Заведующий рассеянно взъерошил волосы на затылке:

– Хм, пришлось прибегнуть к насилию…

– Ха-ха! – рассмеялась Го Сяофэнь. – Мне кажется, вы выглядели очень внушительно. А почему он назвал вас Куан-тесак?

– Хех, этот жулик мне польстил, – с самодовольным видом начал заведующий Куан. – Хотел сказать, что я хорошо делаю операции по пересадке почек. А еще я однажды занял второе место на соревнованиях по владению скальпелем!

– Соревнования по владению скальпелем? – Го Сяофэнь ни разу в жизни о таком не слышала.

Заведующий Куан уже было собрался продолжить хвалиться своими успехами, но вдруг в его лице что-то переменилось; в глазах, смотревших на Го Сяофэнь, промелькнул страх. Го Сяофэнь удивилась, подумав: «Неужели во мне есть что-то пугающее?»

Затем в стеклянной двери напротив девушка заметила отражение. Силуэт был размытым и нечетким, как привидение, но она все же вспомнила – это был человек, которого она видела у выхода из больницы вчера вечером, помощник директора Чжан Вэньчжи.