Глава 13. Спасение Лао Ма

В расстроенных чувствах, низко опустив голову, Го Сяофэнь брела к выходу из больницы, как вдруг услышала за спиной шаги группы людей. Они двигались по коридору, переговариваясь на ходу, и один голос показался ей очень знакомым. Она обернулась и увидела Яо Юаня.

Оба замерли от неожиданности. Яо Юань тут же сказал идущему с ним рядом Ван Сюэя:

– Директор Ван, это моя девушка, она… она пришла встретить меня.

Ван Сюэя с улыбкой произнес:

– Похоже, она очень тебя очень любит, иди поговори с ней. – А сам вместе с другим невысоким и щуплым человеком быстрым шагом направился к парковке.

– Что ты здесь делаешь? – Яо Юань был немного озадачен. – Столько времени, а ты еще не дома. А если что-то случится!

– Я журналист, часто мне приходится работать на репортажах или интервью в еще более позднее время, и если ты за меня беспокоишься, то нечего было два года назад бросать меня одну и уезжать в Шанхай! – недовольно бросила Го Сяофэнь.

Поздней ночью в больнице было необычайно тихо, ссора двоих людей ненадолго нарушила тишину, но потом снова воцарилось безмолвие.

Долгое время они стояли, не глядя друг другу в глаза. Первым заговорил Яо Юань:

– Малыш, мы можем просто поговорить, не ссориться?

Го Сяофэнь глубоко вздохнула:

– Я пришла навестить больного… А ты как здесь оказался так поздно?

– Сегодня утром наша фирма проводила пресс-конференцию, заключали договор о стратегическом сотрудничестве с этой больницей, вместе запускаем программу «Регенерация здоровья». Я вместе с директором Ваном приезжал согласовать последние детали.

Го Сяофэнь удивилась:

– На этой пресс-конференции сегодня утром умер ваш генеральный директор Цянь Чэн, верно? Что вы теперь собираетесь делать?

– На холме Бабаошань каждый день сжигают людей, но Земля тем не менее еще вертится, – пожал плечами Яо Юань. – Специалисты из похоронного бюро займутся своим делом, а «Регенерация здоровья» – это большой проект, его нельзя свернуть. Совет директоров уже передал все полномочия директору Вану. Эта программа очень важна и для Первой городской больницы, тот невысокий человек – это ассистент директора больницы Чжан Вэньчжи, он как раз лично занимается вопросами сотрудничества.

Яо Юань в общих чертах рассказал о программе, но по мере того, как Го Сяофэнь слушала его рассказ, она все больше хмурилась. Когда Яо Юань закончил, она вздохнула:

– Яо Юань, я работаю с правовой информацией и не очень разбираюсь в медицинских вопросах, но в последние годы деятельность по незаконной торговле донорскими органами приобрела крайне широкий размах. Злоумышленники ради наживы доходят до того, что среди бела дня похищают людей с улицы и под наркозом вырезают у них почки. Ваша «Регенерация здоровья», говоря простыми словами, представляет собой замену частей организма. А где вы берете эти запчасти? Кто доноры? Тебе это известно?

– Это коммерческая тайна.

– Но это не может быть тайной! – строго сказала Го Сяофэнь. – Все равно что выпустить на рынок новое лекарство без информации о его составе или напиток без перечисления добавок, которые использовались при производстве. Так нельзя! Операции по пересадке органов от неизвестных доноров незаконны, тебе нужно быть осторожнее, не стоит в это ввязываться. Если узнаешь что-то странное, сразу скажи мне.

– И тогда ты напишешь репортаж и прославишься? – с колкой иронией произнес Яо Юань. – Великий журналист Го так предана своей работе!

Го Сяофэнь почувствовала, как в груди поднимается ярость. Она напомнила Яо Юаню, что беспокоится исключительно о том, как бы он не оказался втянут в преступную деятельность, а он понял ее неправильно.

– Яо Юань, помнишь, когда мы еще учились в университете, мы обсуждали, что, если нам придется делать что-то неправильное, идущее вразрез с принципами морали? Мы еще думали, как лучше поступить. Я помню, ты тогда твердо сказал, что скорее предпочтешь лишиться работы, чем совершать нечестные поступки. Почему ты так изменился?!

– А ты как будто вчера окончила университет! Все еще наивная студентка? – холодно усмехнулся Яо Юань. – Принципы морали – это чепуха, которая ни в какое сравнение не идет с реальными деньгами! Раньше я и правда думал, что нужно жить по совести, потом понял, что это так не работает. Если у меня будут хотя бы мало-мальские моральные принципы, то я навечно останусь пассажиром без места в метро. Я решил: нужно отступить. Живешь ведь не для того, чтобы у тебя нимб над головой светился; соблюдаешь основные правила, и ладно. Тем более я год вертелся на бирже. Трейдеры, которые соблюдали правила, не выдерживали под натиском воротил, а те, кто не соблюдал никаких правил, загребали наши деньги. Ну и, как видишь, я все потерял, даже девушка меня бросила…

Го Сяофэнь слушала, и постепенно ее сковывал холод; под конец она совсем затосковала и, не имея сил ни на что больше, могла только смотреть на этого незнакомого человека, который был ей когда-то близок. Через некоторое время она развернулась и вышла из дверей больницы. Яо Юань по-прежнему стоял на том же месте, глядя ей вслед, как бы навсегда прощаясь с тем отрезком своей жизни, где они были вместе.

Го Сяофэнь долго шла вдоль стены, окружавшей территорию больницы, и внезапно вспомнила, что, прощаясь, Лэй Жун просила ее позвонить Хуянь Юню. Она вынула телефон и набрала номер. Долго звучали гудки, и наконец она услышала хмурый и глухой голос, какой обычно бывает у людей, с трудом очнувшихся от глубокого сна:

– Сяо Го, что случилось?

– Извини, что я тебя разбудила. – Го Сяофэнь рассказала, что Лэй Жун недавно навещала бабушку в больнице, и о том, что она просила передать перед уходом. Телефон долго молчал.

Го Сяофэнь подумала, что возникли проблемы со связью, пару раз произнесла «Алло!», и наконец голос собеседника зазвучал снова. Хуянь Юнь явно нервничал:

– Я тут, подожди, мне нужно подумать… Ты говоришь, Лэй Жун очень спешила уйти. Что-то произошло?

Го Сяофэнь задумалась, потом ответила:

– Нет, ничего. Когда она ушла, я сама растерялась. Хотела позвонить ей, но телефон был отключен.

– У нее же есть телефон, почему она не позвонила мне сама, чтобы попрощаться, даже не прислала СМС? Теперь ее мобильный выключен. Разве он мог разрядиться? Она очень торопилась уйти и повторяла, что должна вернуться на юг, а это способ, к которому прибегают в случае серьезной опасности. Значит, ее телефон не разрядился, а, опасаясь преследования, она… – Хуянь Юнь, казалось, разговаривал сам с собой: – Кстати, Сяо Го, эти два дня я присматривал за бабушкой в больнице, не смотрел новости. Не случилось ли чего-то, имеющего отношение к Лэй Жун?

– Случилось. – И Го Сяофэнь рассказала ему о том, как умер Цянь Чэн, как Лэй Жун обследовала его тело на месте происшествия, и о разговоре двух людей, предсказавших его смерть.

Хуянь Юнь тут же обеспокоенно спросил:

– Ты сейчас рядом с Первой городской больницей? Хорошо. Там поблизости есть большой KFC, он открыт круглосуточно, подожди меня там, я сейчас вызову такси и приеду к тебе.

Повесив трубку, Хуянь Юнь торопливо надел куртку и собрался выйти из дома. Мысли путались в голове, в горле пересохло, глоток прохладной воды был бы очень кстати, с этой мыслью Хуянь Юнь, направился в кухню. Он сам не понял, как так получилось, но, уже взяв в руку кувшин с водой, он неожиданно упал на пол, громко вскрикнув от неожиданности. Весь мокрый, он в растерянности вытер лицо рукой, однако почувствовал себя немного бодрее.

Он размышлял: «Лэй Жун пришлось столкнуться и с давлением общественного мнения, и с подковерными интригами, и она вынуждена была бежать явно не из-за первого, скорее из-за второго. В пользу этого говорит тот факт, что, боясь преследования, она выключила мобильный телефон. Тогда если она намерена вернуться на юг, то точно не воспользуется самолетом или поездом, а прибегнет к секретным путям “Хижины струящихся ароматов”».

Придя к такому выводу, он позвонил в чайную «Нефритовый терем» – там располагалось представительство «Хижины струящихся ароматов». Ему ответила управляющая чайной Хоу Чжихуа, известная под прозвищем Обезьяна, очень умная и ловкая женщина. Судя по ее голосу, она была взбешена до предела:

– Хуянь, у нас тут обыск.

Хуянь Юнь вздрогнул от удивления:

– Что стряслось?

– Немного раньше, когда мы уже собирались закрываться, к нам ворвались несколько человек и, не объясняя ничего, сказали, что им нужно обыскать дом. Я потребовала предъявить судебное постановление, но они сказали, что их прислала «Лига славных имен». Я сказала, раз уж они тоже из «Четырех великих», наши братья, то должны проявить больше уважения; не выйдет просто так ни с того ни с сего устроить здесь обыск. Они схватили меня за шкирку и отшвырнули в сторону, собрали всех наших людей на первом этаже, только разрешили мне ответить на звонок, а самой звонить куда-либо запретили. Сейчас они все еще здесь, перевернули все вверх дном!

Хуянь Юнь был в ярости:

– Позови того, кто у них главный, я с ним поговорю!

Обезьяна протянула телефон стоящему рядом Го Вэю и, презрительно скривив рот, сказала:

– Эй, это тебя!

Го Вэй только успел произнести «алло», как Хуянь Юнь со злобой рявкнул:

– Забирай своих людей и проваливай!

Го Вэй явно разозлился:

– Ты кто такой?

– Мое имя Хуянь Юнь, если ты не знаешь, кто я, то спроси Айсин Гёро Нин! Если это она прислала тебя обыскать «Нефритовый терем», прямо сейчас позвони ей и передай, что «Четверо великих» только сотрудничают, а не вредят друг другу, это основной непреложный закон нашего сообщества, и если она собралась его нарушить, то пусть сперва хорошенько подумает, хватит ли у нее сил взять на себя ответственность за возможные последствия такого шага!

Раздался щелчок и связь оборвалась.

Го Вэй несколько секунд стоял как громом пораженный. Он всегда относился к поручениям с большой ответственностью, но в этот раз, похоже, вляпался в серьезные неприятности. Распоряжение обыскать «Нефритовый терем» действительно исходило от Нин. Обнаружив, что Лэй Жун сбежала, Нин сразу же сообразила, что она может уехать на юг, воспользовавшись секретными путями «Хижины струящихся ароматов», поэтому приказала Го Вэю поехать в чайную и, притворившись посетителем, разведать обстановку. К тому времени, как его отряд прибыл на место, «Нефритовый терем» уже закрывался, и поняв, что первоначальный план провалился, они ворвались внутрь и засветились.

– Тебе, кажется, было сказано уходить, – напомнила Обезьяна.

Го Вэй смерил ее взглядом и жестом приказал подчиненным покинуть «Нефритовый терем». Обезьяна тут же позвонила Хуянь Юню и доложила об этом. В этот момент он уже ехал в такси:

– Они не ушли далеко, наверняка засели где-нибудь поблизости.

– Но что же, в конце концов, случилось? – недоумевала она.

Получается, она была совсем не в курсе того, что происходило с Лэй Жун. Неужели Лэй Жун так и не добралась до «Нефритового терема»? И как она тогда собирается уехать на юг? Или целью ночного вторжения «Лиги славных имен» в «Нефритовый терем» был поиск того секретного досье? Но они должны знать, что эти документы хранятся не там.

Чем дальше Хуянь Юнь думал, тем меньше был уверен в чем-либо, поэтому ему оставалось только попросить:

– Обезьяна, позвони в штаб-квартиру «Хижины струящихся ароматов», скажи Юй Жоу, чтобы позаботились о Лэй Жун. Если будут какие-то трудности, пусть свяжутся со мной.

Хуянь Юнь был детективом, работающим в одиночку. Он отказался присоединяться к какой-либо организации из «Четырех великих» и поддерживал отношения со всеми, но крепче всего он дружил с «Хижиной струящихся ароматов», поэтому Обезьяна с радостью ответила:

– Об этом не беспокойся!

Вглядываясь в темное безмолвие ночи за окном автомобиля, Хуянь Юнь знал, что сейчас наступает критический момент, нельзя сделать ни одного неверного шага. Го Вэй и его подчиненные ушли из «Нефритового терема», но они абсолютно точно остались где-то рядом и наблюдали, выжидая, когда Лэй Жун сама попадется в их сеть. В такой ситуации очень нужен помощник из полиции, который будет иметь смелость защищать Лэй Жун несмотря ни на что. Раньше можно было обратиться к Линь Сянмину, но теперь… теперь есть только Лю Сымяо.

Го Сяофэнь сидела за столиком у окна в KFC и медленно потягивала горячий шоколад, разглядывая через окно сбегающие вниз по склону дома на улице напротив, переулок, уходящий во мрак, казавшийся бездонным, дерево, расходящееся на несколько стволов, будто бы разрубающих тьму на части… В то время, пока ее мысли свободно блуждали, напротив нее за стол кто-то сел. Она повернулась и узнала Лю Сымяо, на душе потеплело, на лице появилась легкая улыбка.

– А ты что здесь делаешь?

– Мне позвонили, сказали, что с Лэй Жун случилась беда, нам нужно это обсудить. Я как раз была на дежурстве в Управлении, все равно здесь недалеко. Я села в машину и приехала, – ответила Лю Сымяо.

В этот момент к ним подошел Хуянь Юнь. Это был столик на четверых. Лю Сымяо и Го Сяофэнь сидели напротив друг друга, молодой человек, немного помедлив, сел рядом с Лю Сымяо, которая сразу же отодвинула свой стул в сторону подальше от него, чем крайне смутила Хуянь Юня.

Го Сяофэнь знала, что Лю Сымяо возненавидела Хуянь Юня из-за той истории с Линь Сянмином, но сейчас было не время вспоминать об этом, и она начала рассказ о том, как столкнулась с Лэй Жун в больнице.

Слушая ее, Лю Сымяо все больше удивлялась, а потом, когда Го Сяофэнь закончила, сама подробно описала, как Лэй Жун дважды приглашала ее в свой исследовательский центр провести обследование человеческих костей, присланных курьерской доставкой. Го Сяофэнь взяла ручку и записала даты и адреса. Потом, нахмурив брови, произнесла:

– Всего за несколько дней на сестрицу Лэй Жун навалилось столько проблем со всех сторон… А не было третьей посылки с останками?

Лю Сымяо покачала головой:

– В последнее время в городе было несколько случаев исчезновения приезжих, я была очень загружена работой. Лэй Жун мне не звонила, а сама я не спрашивала, до меня не доходило никаких новостей.

Хуянь Юнь рассказал о своей последней встрече с Лэй Жун в больнице. Когда он закончил, за столом воцарилось долгое молчание.

– Твои слова – «Не всякий раз, когда обнаружены останки, это означает, что произошло убийство» – очень разумны! – воскликнула Го Сяофэнь. – Остается вопрос, если эти посылки были лишь способом подставить Лэй Жун, почему только таким путем можно было достичь этой цели?

Лю Сымяо тоже заметила:

– Эти посылки были очень примитивными, но именно поэтому мне не удалось обнаружить никаких зацепок, даже самых крошечных.

– Хотя искать улики – это очень важно, но иногда искать то, чему следовало бы быть, а оно тем не менее отсутствует, еще важнее, – ни с того ни с сего произнес Хуянь Юнь.

– Ты еще будешь меня учить! – холодно бросила Лю Сымяо.

Хуянь Юнь скривился, и в этот момент зазвонил телефон. Он взглянул и увидел, что вызов поступил с незнакомого номера. Ответил, до него долетел высокий и слащавый голос, который промяукал:

– Это Хуянь Юнь?

– Кто вы?

– Айсин Гёро Нин.

Хуянь Юнь был удивлен. Председатель «Лиги славных имен». Пару раз ему приходилось разговаривать с ней по телефону, но они никогда не встречались лично.

– Уже очень поздно, какое у вас дело?

– Я хотела бы принести вам свои извинения. «Лига славных имен» допустила большую ошибку, вторгшись в «Нефритовый терем». Очень надеемся, что ваше великодушие будет огромным, как море, снисходительно принимающее все реки.

За ее фразами скрывался другой смысл: вслух она приносила извинения, но одновременно хотела подчеркнуть, что Хуянь Юнь принял сторону «Хижины струящихся ароматов». Но Хуянь Юнь ответил прямо:

– Ваши извинения очень своевременны! Меня с «Хижиной струящихся ароматов» связывают особые дружеские отношения, и поэтому я не мог стерпеть ваше наглое вторжение… Но оставим этот разговор! Что произошло с Лэй Жун? Кто дал вам право задерживать ее?!

– Вы неправильно все поняли, мы не хотели задержать Лэй Жун, только защитить. – Айсин Гёро Нин рассказала обо всем, что произошло, от получения трех посылок с человеческими останками до момента, когда результаты анализа «Адара» указали на Лэй Жун как на основную подозреваемую. – За последние несколько дней вокруг нее произошел целый ряд несчастий: она подверглась общественному осуждению за комментарии о смерти Му Хунъюна; получала посылки с человеческими останками, о которых никуда не доложила; видела, как на ее глазах Ма Сяочжун убил человека, но тем не менее не донесла на него; по странному совпадению оказалась на той конференции, когда умер Цянь Чэн… Если так будет продолжаться дальше, то, боюсь, могут возникнуть еще более серьезные проблемы, и в этой ситуации, мы, получив согласование от четвертого отдела, решили взять Лэй Жун под стражу с целью обеспечения ее безопасности.

Хуянь Юнь возразил:

– Нин, вы председатель «Лиги славных имен», ваша способность мыслить логически должна сильно превосходить таковую у обычного человека. Но в этом конкретном случае вы делаете вывод исходя из сравнения – и он у вас выглядит следующим образом:

Дано: уже известный объект А, обладающий признаками a, b, c, и исследуемый объект X, обладающий признаками a, b, c. Ваш вывод: X есть A. Подозреваемый обладает тремя признаками: 1. Живет рядом с улицей Сифэн; 2. Место его работы находится поблизости от улицы Пинши; 3. Любит проводить свободное время в окрестностях улицы Ляньюй. Лэй Жун подходит по всем критериям, поэтому вы делаете вывод, что она и есть главный подозреваемый по этому делу. Проблема в том, что признаки объекта А, о которых вам уже известно, – это всего лишь часть его признаков, причем эти свойства не характеризуют его полностью, и я готов поспорить, что найду еще как минимум сотню человек, которые будут подходить под это описание. Лэй Жун далеко не единственная, а поэтому ваш вывод «Лэй Жун подозреваемая в убийстве» абсолютно безоснователен!

На некоторое время Нин лишилась дара речи, но она все же была умной девушкой и быстро опомнилась:

– Поэтому мы хотели всего лишь обеспечить безопасность Лэй Жун, взяв ее под стражу… Я уже говорила, если бы эти посылки и в самом деле отправляла Лэй Жун, это бы значило, что она не убивала других людей, а только хотела сохранить рабочее место, чтобы иметь возможность замаскировать следы убийства Цянь Чэна!

Хуянь Юнь не выдержал:

– Да с чего вы вообще взяли, что Цянь Чэна убила Лэй Жун?!

– А это вторая причина, по которой я вам сегодня позвонила, – мягко ответила Нин. – Я уже отправила письма в остальные три организации, занимающиеся консультированием по расследованию уголовных дел, попросила их завтра прислать своих представителей для участия в совещании, которое будет проводить «Лига славных имен» по делу четырнадцатилетней давности, а именно по делу У Сюйцзы. Хотела спросить, не интересно ли будет уважаемому Хуяню присоединиться к нам?

Хуянь Юнь мелко задрожал всем телом.

В глубине переулка напротив на фоне ночного неба листва и ветви нескольких деревьев, обдуваемые ветром, непрестанно изменяли свою форму, словно пятна туши, пролитой на влажную бумагу.

То, что должно было случиться, наконец случилось.

– Дело У Сюйцзы ведь давно закрыто? – решил прикинуться дурачком Хуянь Юнь. – Какой смысл в этом собрании?

Нин, едва улыбаясь, ответила:

– Дело действительно давно закрыто, но судя по тому, что мне известно, с ним связана некая большая и очень тщательно охраняемая тайна, касающаяся одной из организаций, входящих в число «Четырех великих». Прошло четырнадцать лет, и сейчас наконец пришло время раскрыть правду.

Закончив разговор, Хуянь Юнь долго молчал. Обе девушки видели, каким отстраненным стало выражение его лица, и не знали, как поступить. Наконец Хуянь Юнь тяжело вздохнул:

– Почему в решающие моменты всплывают старые долги!

Го Сяофэнь осторожно спросила:

– Дело У Сюйцзы… это что?

Взгляд Хуянь Юня ненадолго затуманился, затем он с горькой улыбкой произнес:

– Давайте лучше подумаем, как нам найти Лэй Жун. Раз уж она собралась возвращаться на юг, то почему до сих пор не связалась с «Нефритовым теремом»?

– Возможно, она предвидела, что «Лига славных имен» пошлет туда людей и устроит засаду, – предположила Лю Сымяо. – Но мне кажется, что в нынешней ситуации важнее доказать невиновность Лэй Жун, чем отыскать ее.

– Лю Сымяо права, – согласилась Го Сяофэнь, – если мы не добьемся того, чтобы с Лэй Жун сняли обвинения, то даже обнаружив ее, сможем помочь ей прятаться, не более, а так долго продолжаться не может.

Хуянь Юнь потер воспаленные глаза:

– Двое суток не спал, в голове просто каша… За что же нам зацепиться?

Лю Сымяо заговорила, легко касаясь стола кончиками пальцев:

– У Лэй Жун четыре проблемы: первая – случай с Му Хунъюном и людские суждения по этому поводу, это быстро не исправишь; вторая – серия посылок с человеческими останками, тут обстоятельства дела очень запутанные, следовало бы сначала составить план, потом начать действовать; третья – смерть Цянь Чэна, боюсь, это сможет прояснить только квалифицированный судмедэксперт, поэтому если мы хотим понять, что на самом деле произошло, то лучше подождать, пока Лэй Жун сама сделает заключение… Давайте начнем с дела Ма Сяочжуна.

– Дело Ма Сяочжуна? – удивленно переспросил Хуянь Юнь.

Лю Сымяо, повернувшись к Го Сяофэнь, продолжила:

– Я уже запросила все материалы этого дела. Если мы как можно скорее найдем в них несостыковки, то с Лао Ма снимут обвинения, и это будет означать, что одно звено в железной цепи, сковывающей Лэй Жун, будет разорвано. Кроме того, если Лао Ма выйдет на свободу, это откроет для нас дополнительные возможности, чтобы дальше играть эту партию в шахматы.

Глаза Го Сяофэнь заблестели, она поняла, что имеет в виду Лю Сымяо: все неприятности Лэй Жун происходят из источников разного рода, поэтому и действовать надо в разных направлениях. Поскольку Лю Сымяо занимает пост руководителя отдела криминалистики в городском управлении полиции, это накладывает на ее действия много ограничений, чего нельзя сказать про Ма Сяочжуна. Он гораздо ближе к людям, обладает удивительной энергичностью. Если его удастся спасти, появится не только еще одна рука, на которую можно опереться, но и откроется много разных каналов, которыми можно будет легко воспользоваться.

Лю Сымяо достала из черной сумки свой планшет, загрузила электронные материалы по делу Ма Сяочжуна, подробно рассказала все Го Сяофэнь и в заключение добавила:

– Есть свидетельские показания, есть вещественные доказательства, есть заключение судебно-медицинской экспертизы – причем вскрытие выполняла сама Лэй Жун. Я много раз проверила всю цепочку доказательств и так и не нашла никаких противоречий.

– Цепочка доказательств… – вдруг произнес Хуянь Юнь, уставившись на экран планшета Лю Сымяо. – Сымяо, если я правильно понял, то их рассуждения выглядят так: свидетель говорит, что видел, как Ма Сяочжун куском кирпича ударил несколько раз нападавшего, от чего тот и умер; результаты вскрытия, проведенного Лэй Жун, показывают, что причиной смерти нападавшего послужили несколько ударов кирпичом, приведшие к формированию травматической эпидуральной гематомы и смерти по причине артериального кровотечения; в описании найденных на месте происшествия вещественных доказательств сказано, что рядом с пострадавшим обнаружены осколки кирпича, суммарный объем которых соответствует одному целому изделию, включающему сланец, пустую угольную породу и другие гранулированные материалы.

– Угу, – хмыкнула Лю Сымяо.

– Давайте проанализируем эту цепочку. – Хуянь Юнь встал и, массируя точку Цзин-мин, пошел вокруг стола, бормоча себе под нос: – Устные показания свидетеля, к которым меньше всего доверия, отбрасываем; результаты, к которым пришла Лэй Жун, это научный подход, их тоже можно оспаривать, но все-таки им мы верим намного больше; вещественные доказательства с места убийства, хм… среди всех доказательств эти – самые надежные. Тогда возникает вопрос к логическим связям внутри цепочки рассуждений. Какой объем повреждений можно нанести, прежде чем кирпич рассыплется в порошок? Или, говоря другими словами, если раз за разом колотить кирпичом, то вероятность того, что он расколется, очень велика. Сымяо, ты когда-нибудь слышала о пределе складывания бумаги?

Лю Сымяо кивнула:

– Ни один лист бумаги нельзя сложить пополам больше девяти раз.

– Почему? – не поняла Го Сяофэнь.

– Лист из обычной бумаги, – пояснила Лю Сымяо, – можно сложить восемь раз. Это предел. В результате получится двести пятьдесят шесть слоев.

– Ты определенно не била людей кирпичом. Для кирпичей тоже существует предел, – сказал Хуянь Юнь, хлопнув себя по затылку. – От первого удара кирпич обычно разваливается на две части; потом остается кусок размером примерно с ладонь, а дальше он все уменьшается и уменьшается. Вероятность того, что кусок расколется еще раз, снижается. Наносить удар становится все сложнее, да и смысла в этом уже никакого нет. Вот подумай, если у тебя в руке сачима и тебе нужно ударить человека, получится? Иначе говоря, настоящий убийца пришел уже после Ма Сяочжуна, принес много кирпичей и продолжил бить пострадавшего в то же место, где уже была рана. Только так он мог убить его, а кирпич, которым воспользовался Ма Сяочжун, разбился на еще более мелкие части. А потом свидетель просто наврал полиции, сказав, что все случилось в результате множества ударов, которые нанес пострадавшему Ма Сяочжун одним кирпичом.

Хуянь Юнь откашлялся и продолжил:

– Все это убеждает нас в том, что показания свидетеля недостоверны исключительно с позиций логики. А у логических построений есть один недостаток – их вечно необходимо подтверждать реальными доказательствами. Раз мы сделали вывод, что преступник принес еще кирпичи и только так мог убить жертву, тогда на месте происшествия чего-то не хватает…

– Должно быть больше осколков кирпичей, – догадалась Лю Сымяо.

Хуянь Юнь кивнул:

– Если из осколков, найденных на месте убийства, можно составить один целый кирпич, то мы можем сделать вывод, что в этом темном переулке, где ничего не видно дальше собственного носа, убийца не мог сразу притащить кучу кирпичей, убить того человека, а потом спокойно вынуть из общей груды фрагменты кирпича, которым бил Ма Сяочжун, а свои унести. Он обязательно должен был сначала постелить что-то под тело пострадавшего, а потом уже действовать. А когда он закончил, ему оставалось лишь завязать все лишнее в узел и унести.

Го Сяофэнь, секунду подумав, спросила:

– Он заранее подготовил полиэтиленовую пленку?

– Нет, от удара Ма Сяочжуна нападавший потерял сознание, это было непредвиденным обстоятельством. По первоначальному плану тот тип должен был сначала железным прутом убить тебя и Лэй Жун, но никто не думал, что на месте вдруг появится Лао Ма, – пояснил Хуянь Юнь. – Следовательно, убийство свидетеля было спонтанным поступком, и орудие преступления – кирпич, – разумеется, было найдено им где-то поблизости. То, что он использовал, чтобы завернуть и унести осколки, абсолютно точно тоже должно было быть под рукой.

Го Сяофэнь воскликнула:

– Я поняла, это была его одежда!

– Что еще? – спросил Хуянь Юнь.

– Еще… – Го Сяофэнь задумалась. – Он не мог идти по улице, неся осколки кирпичей, обернутые в одежду, это бы привлекло внимание, поэтому он наверняка выбросил их рядом с местом убийства.

– Если намусорить в переулке, люди могут обратить внимание на кучу кирпичей на земле. – Хуянь Юнь осторожно потянулся. – Как спрятать дерево? Лучший способ – посадить его в лесу, поэтому нужно осмотреть кучи кирпичей поблизости, может быть, что-нибудь обнаружится.

– Я позвоню Фэн Ци и Тянь Юэцзиню, попрошу их поехать в тот переулок и поискать. – Лю Сымяо вынула телефон и набрала номер.

Фэн Ци и Тянь Юэцзинь тут же выехали на место. Воспользовавшись вынужденным ожиданием, Хуянь Юнь рассказал о том, как Айсин Гёро Нин, используя программу «Адара», пришла к выводу, что Лэй Жун сама отправляла посылки с человеческими останками. Лю Сымяо, дослушав до конца, нахмурила брови:

– Я знаю этот метод. Когда я училась в США, я тоже пользовалась им при совместном расследовании вместе с полицией Чикаго одного дела о торговле наркотиками. В последнее время в уголовном розыске в нашем городе тоже внедрили эту систему и требуют использовать ее при расследовании каждого дела, касающегося серийных убийц… но анализ Нин был выполнен неверно. Во-первых, опорных точек слишком мало, для того чтобы получить достоверные результаты, нужно как минимум пять адресов, а сейчас только три; как можно выполнить профилирование? Во-вторых, географическое профилирование – еще очень новый метод; как и вся наука о поведении, он используется исключительно для того, чтобы сузить область поиска и, получив определенные данные о маршрутах преступника, приступить к последовательной проверке всех возможных подозреваемых. Не знаю, откуда разговоры, что так можно накрыть настоящего убийцу. Эта Айсин Гёро Нин, поступая так, наивно полагала, что при помощи англоязычной программы сможет контролировать всю Поднебесную?!

Хуянь Юнь тоже был очень недоволен действиями Айсин Гёро Нин:

– Она еще вдруг написала в три других сообщества, потребовала провести завтра собрание по делу У Сюйцзы. Я правда не знаю, зачем, черт побери, ей понадобилось поднимать столько шума!

– Может быть, кто-нибудь наконец скажет, что такое дело У Сюйцзы? А то одни загадки… – взмолилась Го Сяофэнь.

Лю Сымяо покачала головой:

– Я только слышала, что много лет назад в Нанкине произошла серия убийств при крайне странных обстоятельствах. Убийцы уже нет в живых. Я не знаю, с какой целью сейчас необходимо ворошить это старое дело.

Хуянь Юнь не проронил ни слова.

В этот момент у Лю Сымяо зазвонил телефон, она ответила на вызов, и буквально тут же на ее до сих пор неподвижном и холодном лице появилась улыбка:

– Хорошо! Просто отлично! Приезжайте в Управление прямо сейчас, я отведу вас в лабораторию, там сделают анализ ДНК!

Закончив разговор, она, слегка волнуясь, произнесла:

– Нашли осколки кирпича, на которых есть кровь!

Хуянь Юнь тут же предложил:

– Давайте разделимся. Сымяо, ты возвращайся в управление и жди Фэн Ци и Тянь Юэцзиня, узнайте, совпадает ли ДНК из крови на кирпичах с ДНК пострадавшего. Результаты экспресс-теста могут быть готовы уже через полчаса. Если образцы совпадут, немедленно доложите об этом руководству. Есть логически обоснованная версия, есть вещественные доказательства, Лао Ма можно сразу освободить. А мы с Го Сяофэнь прокатимся в четвертый отдел, встретим его там.

Лю Сымяо презрительно бросила:

– Ты хоть знаешь, с какой стороны открываются ворота четвертого отдела?

– У меня там работает родственник, – ответил Хуянь Юнь. – Сымяо, когда закончишь все по делу Лао Ма, есть еще кое-что, что нужно сделать сегодня же ночью.

– Я знаю, что еще нужно сделать, – буркнула Лю Сымяо.

Хуянь Юнь продолжал смотреть на нее.

– Сегодня же ночью нужно задержать того человека, который сообщил об убийстве в полицию, – продолжила Лю Сымяо, – и допросить, узнать, кто дал ему взятку, чтобы он оклеветал Ма Сяочжуна. Так мы сможем выяснить, кто на самом деле за всем этим стоит.

– Это совершенно точно нужно сделать, однако я имел в виду другое. – Хуянь Юнь не сводил с нее глаз, медленно выговаривая слова: – Я хотел сказать, когда закончишь с анализами, не теряя ни минуты отправляйся в Министерство. Воспользуйся своими связями, отыщи «Кружок интеллектуалов» и объясни им, что завтра во время голосования им следует во что бы то ни стало поддержать Лэй Жун, иначе ее проблемы станут еще серьезнее!

Лю Сымяо и Го Сяофэнь даже немного растерялись. Неужели ситуация настолько опасна?

– Я не шучу, – повторил Хуянь Юнь. – Раз уж Айсин Гёро Нин решила созвать «Четырех великих», то непременно будут решаться вопросы, связанные с Лэй Жун. Согласно правилам, для того чтобы решение было принято к исполнению, необходимо три голоса из четырех. Разумеется, голос «Лиги славных имен» будет не в пользу Лэй Жун. «99» давно не в ладах с «Хижиной струящихся ароматов», и поэтому очень возможно, что они тоже проголосуют против. Тогда решающим будет голос «Кружка интеллектуалов».

Лю Сымяо хотела что-то сказать, но, когда слова уже были готовы зазвучать, с видимым усилием сдержалась. Поднявшись с места, она произнесла только «Хорошо» и направилась к выходу.

Хуянь Юнь, провожая ее взглядом, чувствовал себя немного подавленно, но, взглянув на часы, – а было уже два часа ночи, – понял, что время поджимает. Ему хотелось бы успеть сделать больше. Он вызвал такси и вместе с Го Сяофэнь поехал к высотке «Звездочет»; там на втором подземном уровне, который везде был обозначен как парковка, располагалась штаб-квартира четвертого отдела.

Сев в такси, они довольно долго ехали молча. Хуянь Юнь уже валился с ног от усталости. Он ненадолго прислонился головой к окну, полуприкрыв глаза. Го Сяофэнь же сосредоточилась на своих переживаниях и уставилась в глубокий и таинственный сумрак ночи, потом вдруг произнесла:

– Хуянь, как ты думаешь, продолжать мечтать и надеяться в одиночку правда так сложно?

Хуянь Юнь в полусне невнятно пробормотал:

– В этом мире сложнее всего продолжать жить. Сможешь жить, тогда сможешь продолжать.

Сложнее всего продолжать жить.

Го Сяофэнь медленно повернула голову, взглянула на согнувшегося в углу на сиденье Хуянь Юня, и в душе ее шевельнулось какое-то неясное теплое чувство. Она смотрела на него еще долго, потом глубоко вздохнула.

Машина остановилась у входа в башню «Звездочет». Го Сяофэнь и Хуянь Юнь вышли и направились на подземную парковку. Хотя там и горели фонари, но этот дрожащий, безжизненный, тусклый и холодный свет слишком напоминал декорации для фильма ужасов, отчего Го Сяофэнь стало немного не по себе, и она невольно придвинулась поближе к Хуянь Юню.

Он взглянул на нее и спросил:

– В чем дело?

– Здесь ужасно жутко…

Хуянь Юнь взял ее за локоть:

– Не бойся, пойдем вместе.

Го Сяофэнь крепко вцепилась в его руку, и они двинулись вперед.

Когда они дошли до стены, Хуянь Юнь отыскал в углу синий кирпич и сдвинул его вправо. На стене появился жидкокристаллический монитор, Хуянь Юнь поколдовал над ним, и большой фрагмент стены в центре поднялся вверх, открыв ярко освещенный коридор. Вооруженный охранник отвел Хуянь Юня и Го Сяофэнь в расположенную рядом с постом комнату дежурного и велел ждать. Го Сяофэнь с любопытством посмотрела наружу через окошко, но увидела только пустое пространство, напоминающее часть какого-то лабиринта.

Какая тишина. Так тихо, что можно услышать свое дыхание.

Вдруг вдалеке послышались топот и гул голосов, будто бурлящий поток, прорвавший плотину, стремительно несся по коридору. Через мгновение показалась толпа, движущаяся в направлении выхода. Когда она оказалась совсем близко, Го Сяофэнь разглядела в самой середине низенькую пухлую фигуру Ма Сяочжуна. С тех пор как она видела его в последний раз несколько дней назад, казалось, он еще немного поправился, его лицо раскраснелось, а сам он просто сиял от удовольствия и, похоже, чувствовал себя как герой, вернувшийся с войны с орденом первой степени на груди.

– Братцы, не провожайте! Не надо провожать! – уговаривал Ма Сяочжун шедших вместе с ним людей. – Ничтожный Ма не достоин такой чести. – Он поднял взгляд и заметил Го Сяофэнь, которая наблюдала за сценой, от удивления раскрыв рот и вытаращив глаза. Тогда Лао Ма показал на нее и, обращаясь к окружающим, сказал: – Вот, видели! Сестрица пришла встретить меня, мне нужно срочно возвращаться домой.

В итоге все окружили Го Сяофэнь, чтобы поприветствовать ее, тоже называя «сестрицей». В толпе было несколько человек по виду старше Ма Сяочжуна. Го Сяофэнь полностью растерялась, не зная, как себя вести.

– Друзья, пришло время проститься! – Ма Сяочжун поклонился провожающим со сложенными на груди руками. – Я очень благодарен вам за заботу, которой вы меня окружили, за прекрасное вино и вкусную еду. Лао Ма навсегда сохранит воспоминания об этом месте в своем сердце. Я ведь оставил вам свой адрес? Как-нибудь приходите в гости, я угощу вас своей фирменной отварной бараниной! Кто не придет, тот сопляк! А кто придет с пустыми руками, тот, мать его, паршивый сопляк!

Для того чтобы отварить баранину, нужно всего лишь взять котел, добавить приправы, залить их кипятком и закинуть купленное мясо. Что тут может быть «фирменного»? Го Сяофэнь с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Вдвоем с Хуянь Юнем они вытащили Ма Сяочжуна за ворота. Выйдя наружу, Ма Сяочжун глубоко вдохнул свежий воздух и, запрокинув голову, с чувством произнес:

– Чем выше поднимаешься, тем сильнее холод одиночества!

– Жиробас, что за комедию ты ломаешь? В чем дело? Посидел в изоляторе и дал волю сентиментальным чувствам? – Го Сяофэнь презрительно скользнула по нему взглядом.

– Все мои сентиментальные чувства связаны только с тобой, сестричка, – захохотал Ма Сяочжун, похлопывая руками свой круглый живот. – Главное, что за эти дни я завел немало друзей в четвертом отделе и рассчитываю, что в будущем их станет еще больше. Старый подлец Ли Саньдо как-то бахвалился, что во времена культурной революции, когда его отправили в деревню на перевоспитание, он в первый же день только закрыл глаза, да так сразу и захрапел. Хвастался, мол-де грудь у него широкая! В этот раз Лао Ма ничуть ему не уступил. Однако надо его поблагодарить, если бы он не позвонил в четвертый отдел и не сказал им, чтобы они получше обо мне заботились, может, в этот раз я бы и сломался!

Ли Саньдо был заместителем секретаря городского политико-юридического комитета. Будучи уже в годах, он тем не менее походил на большого ребенка, никто не знал, как так случилось, но их с Ма Сяочжуном связывала крепкая дружба, несмотря на разницу в возрасте; они часто выпивали вместе и не прочь были прихвастнуть друг перед другом.

– Тебе нужно благодарить не только его, – заметила Го Сяофэнь. – А начать можешь с Хуянь Юня, ведь это он догадался, где между показаниями свидетеля и вещественными доказательствами есть противоречия, а потом Лю Сымяо помогла добиться твоего оправдания. Иначе, кто знает, может, тебе бы пришлось всю жизнь просидеть в тюрьме.

Ма Сяочжун сделал шаг вперед, крепко сжал руку Хуянь Юня, долго шевелил губами, а потом наконец произнес:

– Передай Сымяо мою благодарность!

– Отвали! – Хуянь Юнь в растерянности стряхнул руку Лао Ма. – Ты неблагодарный тип!

– Вы двое, не ссорьтесь! – крикнула Го Сяофэнь. – Лао Ма, ты еще не знаешь, пока ты был здесь, много чего произошло: Лэй Жун обвиняют в убийстве!

Ма Сяочжун с полным равнодушием выпрямил большой палец и показал на свой нос:

– Не стоит беспокоиться, у нас везде есть свои люди!

– Лао Ма, – похлопал его по плечу Хуянь Юнь, – в этот раз у Лэй Жун очень большие проблемы, иначе мы бы так не торопились вытащить тебя отсюда. Нам правда нужна твоя помощь.

– Знаете что, братцы, говорите уж лучше всю правду! Если бы у Лэй Жун не случились неприятности, вы бы и не подумали вытаскивать меня отсюда, – уставился на них Ма Сяочжун, но потом взмахнул рукой: – Ладно, ладно, я взрослый человек, все понимаю. Но уже три часа ночи, мы же не будем торчать здесь, иначе, того гляди, нас примут за распространителей порнографии. Уходим! Поедем ко мне в участок, там я хозяин, там и обсудим, как помочь Лэй Жун.

Как раз в то время, когда Ма Сяочжун, сопровождаемый Го Сяофэнь и Хуянь Юнем, важной походкой вошел в здание участка Ванъюэ Юань, Лю Сымяо в нерешительности маялась на белых алебастровых ступенях Министерства общественной безопасности.

Незадолго до этого, вернувшись в городское управление, она отправила в лабораторию на экспресс-исследование образец ДНК с осколка кирпича и одновременно с этим велела своим сотрудникам съездить «пригласить» на беседу человека, который донес в полицию на Ма Сяочжуна. Когда пришли результаты теста из лаборатории, а ДНК на найденных кирпичах совпала с ДНК жертвы, Лю Сымяо сразу же доложила об этом наверх, после чего было получено распоряжение освободить Ма Сяочжуна.

Свидетель по делу был доставлен в управление и на допросе очень быстро признался, что тем вечером он шел по переулку и действительно видел, как Ма Сяочжун ударил кирпичом нападавшего, но удар был только один. В тот момент свидетель испугался и убежал, а на следующий день услышал, что произошло убийство, и был уверен, что это дело рук Ма Сяочжуна. К тому же раньше Ма Сяочжун задерживал этого типа за мелкое воровство, а тут как раз подвернулась возможность свести давние счеты с начальником Ма.

Лю Сымяо была слегка расстроена, поскольку не удалось через доносчика выйти на настоящего убийцу. Она быстро села в машину и отправилась в Министерство общественной безопасности и в итоге оказалась у входа.

«Увы, Хуянь Юнь в курсе только того, что я связана с “Кружком интеллектуалов”. Откуда ему знать, что мне пришлось проложить сюда дорожку, чтобы найти Сянмина. Тогда время от времени я контактировала с одним сотрудником, в те дни работавшим в этой организации. Позвонила ему, но телефон выключен… В реальности деятельность организации самого высокого уровня, осуществляющей консультирование по расследованиям уголовных дел, скрыта плотной завесой тайны, никто даже не знает, кто сейчас является ее руководителем, из какого рода сотрудников состоит это объединение, каким образом оно функционирует. Уже так поздно, где же мне их теперь искать?!»

Она опять вспомнила Линь Сянмина. Такие воспоминания похожи на ряд фонарей, освещающих ночную улицу, – так же исчезают в бездонной темноте, превращаясь в длинный шлейф мелких огоньков…

– Сымяо? – вдруг окликнул ее кто-то.

Она обернулась и увидела Чу Тяньина. В крайнем удивлении она спросила:

– Который час? Что ты здесь делаешь?

Каждый раз при встрече она избегала взгляда Чу Тяньина, потому что он слишком обжигал, но сегодня по неизвестной причине он сам старался не смотреть ей в глаза.

– Приехал по делам.

Неправда.

Когда Хуянь Юнь по телефону высказал свои претензии Айсин Гёро Нин, она подчеркнула тот факт, что во время утверждения Лэй Жун в качестве главной подозреваемой в убийстве офицер полиции Чу Тяньин тоже присутствовал на совещании и наблюдал за проведением анализа при помощи программы «Адара». Говоря другими словами, он поддержал принятое в результате решение об аресте Лэй Жун. А тогда с какой целью он той же ночью приехал в Министерство? Этот вопрос возникал сам собой и требовал ответа.

– Тяньин, ты что-то от меня скрываешь. Это так? – Лю Сымяо пристально поглядела на него.

Чу Тяньин поднял голову и посмотрел на нее: Лю Сымяо была не просто преподавателем, которая когда-то вела у него занятия на курсах повышения квалификации в Университете полиции; она была женщиной, в которую он влюбился с первого взгляда и которой уже давно восхищался. Много ли времени прошло с тех пор? Ради нее он без малейших колебаний готов был рискнуть жизнью.

Чу Тяньин вздохнул и рассказал обо всем, что случилось вчера вечером:

– Отряд Го Вэя, придя домой к Лэй Жун, обнаружил, что ей удалось сбежать. Нин тут же велела им как можно скорее отправляться в «Нефритовый терем», предполагая, что Лэй Жун спряталась там. Чжан И предупреждала, что такой поступок может сильно осложнить отношения с «Хижиной струящихся ароматов», но Нин отмахнулась, бросив, что ее это не волнует. Она как раз хотела заставить «Хижину струящихся ароматов» публично ответить на несколько вопросов на завтрашнем собрании «Четырех великих». Потом Нин разослала в три другие организации одинаковые письма и попросила Чжан И отправить СМС-сообщения их руководителям…

– Подожди, – прервала его Лю Сымяо, – а разве Нин знает номер телефона руководителя «Кружка интеллектуалов»?

– Нет, – быстро ответил Чу Тяньин. – Электронные письма она отправляла на общедоступные адреса, а смски написала только главному мастеру «99» Лу Тин и Юй Жоу, хозяйке «Хижины струящихся ароматов». Прошло около получаса, «99» и «Хижина» ответили на письма, сообщив, что согласны принять участие в завтрашнем экстренном совещании «Четырех великих». Лу Тин и Юй Жоу не смогут прибыть лично, но пришлют своих представителей. Еще через полчаса пришел ответ от «Кружка интеллектуалов», в письме было только слово «Согласны», но не было сказано, будет ли присутствовать их делегат. Тогда те несколько человек из «Лиги славных имен» начали взволнованно обсуждать, кто будет участвовать в завтрашнем голосовании от имени «Кружка интеллектуалов».

Чу Тяньин сглотнул слюну и продолжил:

– Как раз в этот момент зазвонил мой телефон. Я взглянул на номер и очень удивился – это была особая линия Министерства. Я ответил. Со мной говорила женщина средних лет, спросила: «Вы Чу Тяньин?» Я ответил: «Да», – она сказала: «Немедленно приезжайте в Министерство». Я сел в машину и приехал, назвал на входе свое имя, и через несколько минут ко мне вышла женщина. На вид ей было около сорока лет, а лицо выглядело удивительно спокойным. Когда она заговорила, я узнал ее голос. Это она звонила мне по телефону.

Она отвела меня в офисное крыло, и там мы сели в какой-то маленькой боковой комнатке. Сначала она попросила меня кратко изложить свою биографию. Я рассказывал, она молча слушала. Когда я закончил, спросила: «После перевода на службу в этот город какие у вас карьерные планы?» Я сказал: «Усердно работать, в свободное от работы время заниматься самообразованием, изучать различные методики расследования уголовных дел, чтобы увеличить процент раскрываемости» – и так далее. Потом она спросила еще: «Какие у вас отношения с Лэй Жун?» Я сказал, что мне приходилось несколько раз общаться с ней, пару раз мы встречались. А в конце добавил: «У меня нет с ней никаких личных отношений, поэтому на вопрос о том, какие они, я ответить не могу. Но я очень впечатлен ее успехами и достижениями в области судебной медицины». Та женщина покивала головой и протянула мне конверт из обычной коричневой бумаги со словами: «Завтра вы будете представлять “Кружок интеллектуалов” на общем собрании “Четырех великих”».

Лю Сымяо от изумления непроизвольно открыла рот.

Чу Тяньин с грустной улыбкой кивнул:

– Я был шокирован не меньше твоего, даже начал заикаться, сказал, что не уверен, что мне это по силам, но та женщина твердо возразила: «Завтра вы на виду у всех вскроете конверт и вслух прочтете то, что написано в письме. Этого будет вполне достаточно. Там всего одно предложение, это очень простая задача, вы обязательно справитесь». – Говоря это, он вынул конверт, ничем не примечательный на вид; на ощупь он был немного толще обычного письма. Одно привлекало внимание: то место, где части конверта соединялись друг с другом, было очень плотным, дополнительно оно было скреплено печатью из красного сургуча, с вытисненным на ней названием организации.

Лю Сымяо взяла конверт в руки, легко потеребила его пальцами, как будто внутри хранился рецепт секретного снадобья для тяжело больного: это пилюля сильного успокоительного или глоток горькой микстуры, охлаждающей кровь? Никто не знает. Ей очень хотелось открыть и посмотреть, но красная сургучная печать была как полицейское ограждение вокруг особо охраняемого места, пренебрегать ею было бы непростительным безрассудством. Что же там написано? Почему это задание было поручено Чу Тяньину? Как, в конце концов, «Кружок интеллектуалов» решил судьбу Лэй Жун? Какой вопрос будет вынесен на голосование на завтрашней встрече «Четырех великих»? А если еще неизвестно, на какой вопрос предстоит ответить, то почему «Кружок интеллектуалов» уже вынес свое решение?

– Сымяо, уже поздно. Давай я отвезу тебя домой, – предложил Чу Тяньин.

– Не нужно, я на своей машине. – Лю Сымяо покусала губы и, резко подняв голову, произнесла: – Тяньин, ты можешь сделать мне одно одолжение?

Чу Тяньин остолбенел. Он никогда и подумать не мог, что Лю Сымяо будет просить его об одолжении.

– Тяньин, я могу поручиться, Лэй Жун достойный и честный человек. Она, разумеется, может совершать ошибки, но абсолютно точно никогда и ни за что не нарушит закон. Не важно, каким способом Айсин Гёро Нин доказывает, что Лэй Жун совершила преступление, да пусть хоть американский Deep Blue сто раз посчитает и подтвердит ее вывод, я все равно буду твердо уверена, что Лэй Жун невиновна. То, как ее хотят подставить, – это не просто низкие и подлые интриги, но и оскорбление для любого сотрудника полиции, для которого справедливость не пустой звук. – Тут Лю Сымяо вздохнула и, тепло глядя на Чу Тяньина, продолжила: – Поэтому, Тяньин, я очень тебя прошу. Неважно, что там написано в этом письме. Завтра на собрании тебе нужно во что бы то ни стало не допустить, чтобы Лэй Жун причинили вред. Ты можешь пообещать мне это?

В одно мгновение лицо Чу Тяньина стало холодным и бездушным, словно окаменело. Он протянул руку, взял конверт из ладони Лю Сымяо, развернулся и, широко шагая, пошел вниз по ступеням.