Глава 12. От судьбы не уйти

Чу Тяньин смотрел на эту ужасную картину и перепуганных людей и в душе был растерян… Разве он приехал в «Исследовательский центр судебной медицины» не для того, чтобы расследовать загадочную смерть Цянь Чэна? Не для того, чтобы понять, какое отношение к событиям имеет Лэй Жун? Как же так получилось, что он оказался здесь именно в тот момент, когда пришла эта посылка с окровавленным фрагментом человеческого тела?!

Прошло около тридцати секунд или даже больше, в голове по-прежнему было пусто, картина перед глазами тоже не менялась, напоминая застывшее изображение с дефектного DVD-диска.

– Хорошо, не будем терять время, – произнесла стоявшая рядом девушка, прежде чем закончить телефонный разговор.

Чу Тяньин понял, что совсем не слышал, о чем она разговаривала до этого, он даже забыл о том, что рядом с ним стояла какая-то девушка.

Он повернул голову и увидел Айсин Гёро Нин, лицо которой в тот же момент сделалось необычайно решительным: оно как будто слегка вытянулось, и от него вдруг повеяло холодом, уголки рта изогнулись книзу, брови, подобно листьям ивы, выпрямились, глаза ярко заблестели. Всем видом она напоминала полководца, который узнал, что войска неприятеля нанесли внезапный удар, но тем не менее не потерял присутствия духа.

– Кто это принес? – Она указала на фрагмент тела, лежащий на полу. Гробовое молчание. – Кто это принес?! – повторила она свой вопрос, тон ее сделался жестче.

– Я, это я… – раздался голос из угла помещения. Он принадлежал одетому в серую униформу и оранжевый шлем курьеру службы доставки. Всхлипнув, он добавил: – Я правда не знал, что там внутри.

Нин взглянула на него и велела дежурному охраннику центра:

– Отведите его в комнату для персонала и не спускайте с него глаз, не разрешайте ему звонить по телефону, никуда не выпускайте одного. Потом, когда разберемся с ним, решим, что делать дальше. – Затем она, приподняв подбородок, спросила: – Кто из вас Ван Вэньюн?

Внезапно услышавший свое имя Ван Вэньюн вздрогнул и испуганно поднял руку. Нин кивнула:

– Гао Далунь?

Гао Далунь, с трудом разогнув затекшую шею, откликнулся:

– Это я.

– Прошу вас обоих немедленно провести обследование, выяснить, каким инструментом было разрезано тело, когда это произошло, и собрать основные сведения о жертве преступления, затем доложить мне.

Гао Далунь и Ван Вэньюн надели перчатки, положили фрагмент тела на каталку и направились в прозекторскую.

Лю Сяохун, сперва напуганная до полуобморочного состояния, к этому времени уже пришла в себя и, почувствовав, что на ее власть покушаются, уже хотела прикрикнуть на сопливую девчонку, чтобы та знала свое место, но взглянув на удивленного и растерянного Чу Тяньина рядом с ней, захлопнула рот.

Не понятно по какой причине, но решительный настрой Нин, похоже, придал сил сидевшей на полу Тан Сяотан. Она медленно поднялась, лицо ее немного ожило. Глядя на спускающуюся вниз по ступеням Нин, она тихо произнесла:

– Хотя внутренне я была готова ко всему, но, когда открыла эту коробку, все-таки испугалась…

Нин тут же ухватилась за ее слова:

– Была готова? В каком смысле?

Тан Сяотан пояснила:

– Это уже третий раз, когда кто-то присылает такие посылки для мисс Лэй. В первый раз прислали череп, во второй – локтевую кость. Мисс Лэй перед тем, как уйти, просила нас быть осторожнее, сказала, что может быть и третий раз. Поэтому, когда сегодня пришла посылка и я увидела, что она адресована ей, я открыла коробку своими руками. Но кто же знал, что там будет кусок тела, из которого еще сочится кровь…

Глаза Нин загорелись:

– И как долго это продолжается?

Тан Сяотан начала считать, загибая пальцы:

– Сегодня одиннадцатое марта, в первый раз прислали череп восьмого марта.

– Вы сообщали об этом в полицию? Что они сделали?

– Конечно сообщали, мисс Лэй сразу позвонила руководителю отдела криминалистики городского управления общественной безопасности Лю Сымяо, и оба предыдущих раза она лично приезжала для расследования, но, похоже, им так и не удалось ничего выяснить.

Услышав имя Лю Сымяо, Нин невольно замерла на мгновение, затем, краем глаза взглянув на вспыхнувшее румянцем лицо Чу Тяньина, с холодной улыбкой произнесла:

– Таким людям, как заместитель директора Лю, достаточно будет и кучки пепла, чтобы по ней найти преступника. Как могло выйти, что им ничего не удалось выяснить? Эти череп и локтевая кость сейчас где?

– Они в холодной комнате здесь в центре, – ответила Тан Сяотан.

В этот момент стеклянные двери холла распахнулись, и вошли четверо молодых людей, по виду студенты. Парень, который был у них за главного, с радостной улыбкой спросил Нин:

– Ну как, мы не опоздали?

Нин не отреагировала на его слова, а обратилась к белокожей, очень худощавой девушке:

– Чжан И, вы принесли все, что нужно?

Чжан И кивнула и приподняла руку, в которой держала черный кожаный чемодан с инструментами для криминалистических исследований.

– Хорошо, – сказала Нин. – Начни с контейнера, который лежит на полу. Важно найти самые крошечные зацепки, внимательно посмотри все-все внутри и снаружи. – Затем она обратилась с поручением к толстяку: – Ван Цзе, подозреваемый прислал доказательство преступления курьерской доставкой. Курьера уже задержали, он в комнате дежурного охранника. Сходи допроси его, самое важное – выяснить, каким образом доставляли посылку и в какое время, нужна точность вплоть до минут. Кроме того, курьер и сам может быть преступником, тщательно разберись в этой ситуации.

Как только Ван Цзе, хлопая маленькими глазками, развернулся, Нин обратилась к тому молодому человеку, который поприветствовал ее первым:

– Чжоу Юйчжоу, обойди вокруг здания исследовательского центра, проведи внешнюю разведку. Некоторые преступники возвращаются на место преступления. Что касается использования доставки, то каждый отправитель мечтает взглянуть на удивленное лицо получателя, поэтому у нас, возможно, появится шанс лично выразить ему нашу благодарность.

Чжоу Юйчжоу кивнул и быстрым шагом вышел из здания. Осталась еще одна девушка. Она, с короткой стрижкой каре, выглядела очень воспитанной и скромной, ее миловидное лицо украшали очки в тонкой золотой оправе. Только ее рот был, пожалуй, немного больше, чем нужно, но она держала его крепко закрытым.

– Пань Исинь, помоги мне с профайлингом на основе того, что я уже узнала, – попросила ее Нин, потом снова посмотрела на Тан Сяотан: – Сяо Тан, поднимись с нами в конференц-зал и расскажи, что происходило с восьмого марта, когда тот человек в первый раз прислал череп, и до сегодняшнего дня.

– Подождите!

Лю Сяохун не могла больше сдерживаться. То, как Нин командовала войсками и распределяла их на позиции, словно бы ее, Лю Сяохун, и не существовало, было для нее настолько же унизительно, как если бы с нее сорвали всю одежду и выставили голой на всеобщее обозрение. Она одним прыжком преодолела несколько ступеней и с покрасневшим от бешенства лицом заорала:

– Ты на каком основании командуешь моими сотрудниками, а?! Кто здесь директор – я или ты, а?! Что ты себе, в конце концов, позволяешь, а?!

Нин даже не взглянула в ее сторону, а продолжила подниматься вверх по лестнице. Проходя мимо Чу Тяньина, она бросила:

– Поговорите с ней.

Чу Тяньин тихо ответил:

– Как я все объясню? Мы приехали заниматься делом Цянь Чэна, нам не следует ни с того ни с сего брать на себя расследование еще и этого случая…

– Что касается дела Цянь Чэна, то, как бы мы ни старались, из мертвых нам его не воскресить. А эти посылки похожи на цепочку убийств. Если это не остановить, то продолжат гибнуть люди. Что из этого важнее? Разве вам самому не ясно? – Нин пристально посмотрела на него.

Удар.

– Пусть так, тогда мы должны позвонить в отделение и сообщить, пусть они пришлют сотрудников уголовного розыска разбираться с этим, а не эту вашу детсадовскую группу…

– Эта «детсадовская группа» – лучшие из «Лиги славных имен», каждый из них в вопросах, касающихся расследования преступлений, ничуть не уступит вам.

Еще удар.

Он чувствовал себя пустым чайником, забытым на включенной плите. Его раскаленные докрасна хрупкие стенки под ударами Нин покрывались густой сетью трещин, и он готов был вот-вот рассыпаться на части.

«Последний раз, постарайся, последнее усилие!»

Чу Тяньин скрипя зубами, зло проговорил:

– Ты на практике. Я – твой наставник, и тебе не следует…

– Учитель Чу, – холодно улыбнулась Нин, – когда прямо на наших глазах происходит кровавое преступление, разве сотрудникам уголовной полиции не следует без тени страха и колебаний, как охотничьим собакам, увидевшим добычу, набрасываться на нее и вцепляться мертвой хваткой, пусть даже перед ними тигр? А вы только что перетрусили и полностью растерялись. Чему вы меня учите? Какой пример вы мне подаете? Так что вы либо спокойно присоединяетесь к моему расследованию, либо пакуйте вещи и сегодня же вечером возвращайтесь к себе в провинцию. Ну или, если хотите, найдите себе площадку, где сможете поработать над своими психическими реакциями!

Договорив, она вместе с Пань Исинь и Тан Сяотан вошла в конференц-зал.

Все было идеально, придраться совершенно не к чему – после того как полиция прибудет на место преступления, руководящий расследованием должен в кратчайшие сроки собрать следственную группу, которая включает судебного медика, криминалиста, специалиста по наружному наблюдению и сотрудника, осуществляющего допрос. Основная задача этой группы – работа в трех направлениях: поиск подозреваемых, получение и сохранение доказательств. Даже если бы Чу Тяньин никогда не слышал о том, что такое «профайлинг», то мог бы догадаться, глядя на то, как ведет расследование Нин. Все ее действия были последовательны и эффективны, она сама организовала группу, полностью отказавшись от какой-либо помощи со стороны. Действительно, «Лигу славных имен» хвалят не напрасно.

Но что особенно поразило Чу Тяньина, так это хладнокровие и невозмутимость напарницы. Если сравнивать с ним самим, на полминуты утратившим способность трезво мыслить… Небо и земля. Чу Тяньина почему-то знобило.

Он не мог понять, в чем причина. Он не простужен, у него нет температуры, сегодня солнечный мартовский день, не было даже иногда случающихся по весне заморозков, однако он ощущал ледяной холод, просачивающийся через все поры кожи. Он подумал, что это, возможно, от страха, что его напугал окровавленный кусок человеческого тела на полу, но ему уже много раз приходилось бывать на местах преступлений и видеть гораздо более ужасные вещи. Что же его так испугало именно в этот раз? Этот обрубок? Айсин Гёро Нин? Или какое-то внезапное дурное предчувствие относительно собственной судьбы?

Неизвестно, сколько времени Чу Тяньин провел в таком оцепенении, но, когда Чжан И и Ван Цзе, уже закончившие свою работу, поднялись по лестнице, чтобы доложить Нин о результатах, он, все еще в растерянности, вошел в конференц-зал вместе с ними. Казалось, среди всех он единственный был практикантом.

Внутри горел яркий свет, все материалы по делу об убийстве Цянь Чэна уже были свалены сиротливой грудой на чайном столике в углу. А на овальном столе в центре помещения были разложены документы, которые Чу Тяньин никогда прежде не видел. Нин держала в руках iPad и белоснежным изящным пальцем листала географическую карту в «Байду». Девушка по имени Пань Исинь, раскрыв Thinkpad, молча чертила какую-то таблицу. Похоже, они только что закончили разговор с сидевшей напротив них Тан Сяотан.

Чжан И сказала:

– Я закончила осмотр контейнера, в котором находился фрагмент тела: он изготовлен из пенопласта, я позвонила в отдел материаловедения, мне сказали, что это самая обычная упаковка для подарков, такая есть во многих магазинах, торгующих мелкими товарами, очень трудно точно установить, откуда она. Ящик был заклеен прозрачным скотчем, поэтому упаковка была герметичной, ни внутри, ни снаружи отпечатков пальцев нет, зато есть следы крови. Сам контейнер был упакован в коробку, которую предоставила фирма, осуществляющая доставку. Коробка очень крепкая, внутри нее тоже никаких улик.

Ван Цзе доложил:

– Курьер говорит, что отправление ему передали в 13:30 на улице Ляньюй у входа в кондитерскую «Веселый медведь». Поскольку сегодня пыльно, человек, который передавал посылку, завязал лицо платком. На руках у него были перчатки. Курьер спросил, что внутри упаковки, тот ответил, что это подарок ко дню рождения друга. Курьер еще подумал, что внутри торт, раз этот человек выходил из кондитерской.

В этот момент вошли Гао Далунь и Ван Вэньюн с результатами судебно-медицинской экспертизы.

– Нам прислали фрагмент абдоминальной части тела на уровне пупка. Срез очень ровный, очевидно сделан острым инструментом. Судя по поверхностям срезов костей, скорее всего, пользовались высокоскоростной электропилой. Внутренние органы предварительно извлечены. Судя по шраму книзу от пупка, это тело женщины, которой проводили операцию кесарева сечения. Состояние хрящевой ткани суставов соответствует возрасту между 35 и 40 годами. На основании степени разложения тканей можно заключить, что время смерти не превышает сорока восьми часов.

– Кроме того, по результатам анализа ионного состава тканевой жидкости можно предположить, что этот фрагмент тела хранили в холодильнике, – добавил Ван Вэньюн.

До сих пор сосредоточенно заполнявшая таблицу Пань Исинь подняла голову и развернула ноутбук экраном к Нин. Девушка просмотрела записи и обратилась к Тан Сяотан:

– Взгляни еще раз, все правильно?

Перед глазами Тан Сяотан был следующий документ:

– Все верно, – подтвердила Тан Сяотан.

Нин сказала ей, что она может идти. Когда Тан Сяотан вышла, Нин кивнула Пань Исинь, и та при помощи USB-кабеля подключила свой ноутбук к проектору. Чжан И выключила свет, и все оказались в темноте. Раздался щелчок, Нин включила проектор, и бледный голубой свет упал на экран на стене. Затем перед глазами присутствующих возникла карта города.

– Приступим к анализу «Адара», – начала Нин.

– А у нас не слишком мало данных? – нахмурилась Чжан И. – По правилам, для получения достоверного результата необходимо как минимум пять опорных точек, а здесь только три.

– Три или более преступлений, совершенных за короткий промежуток времени, можно считать серией. Или нам стоит подождать, когда появится еще пара жертв, чтобы набрать пять точек для анализа? – В голосе Нин сквозило раздражение. – У нас нет времени, начнем сейчас! – Произнося эти слова, она запустила какую-то программу, и в тот же миг поверх карты города появились многочисленные горизонтальные и вертикальные линии, словно на нее накинули мелкоячеистую рыболовную сеть. Затем Нин попросила Пань Исинь: – Отправь мне по Bluetooth данные из таблицы.

– Подождите, – не выдержал сидевший в углу Чу Тяньин, который никак не мог понять, что происходит. – Что именно вы собираетесь анализировать? Что такое «Адара»?

Все члены «Лиги славных имен» одновременно обернулись на звук его голоса и с удивлением уставились на него, как если бы он, стоя в очереди у дверей Apple Store, вдруг спросил, кто такой Стив Джобс.

В свете монитора компьютера было видно, как мышцы на лице Нин на мгновение напряглись, но потом снова вернулись в прежнее расслабленное состояние.

– Учитель Чу, если мы имеем дело с убийствами без определенного мотива, совершаемыми исключительно для удовольствия психически ненормальным человеком, какие методы в таких случаях обычно использует полиция для расследования?

– На основании данных обследования мест преступления устанавливаются основные приметы подозреваемого, затем на основании этих примет уже ведется тщательная розыскная работа…

– Тщательная розыскная работа? – холодно усмехнулась Нин. – Ну а если взять наблюдаемый случай с человеческими останками, присланными курьерской доставкой, как вы будете обследовать место преступления? Как будете делать выводы об основных приметах подозреваемого? Скольких людей вы планируете проверить? Части тел получены курьерской доставкой, невозможно сказать, где именно совершаются преступления, невозможно даже установить, где расчленяют тела. И речи не может идти об обследовании места преступления, более того, преступник тщательно обрабатывает останки. Результаты анализа ДНК придут только завтра, а соответствующая база данных полиции просто крошечная, так что едва ли стоит надеяться, что жертва будет установлена… а если говорить о поиске возможных подозреваемых, то, боюсь, придется проверить каждого из двадцати миллионов живущих в городе.

Чу Тяньин поднял голову:

– Ну а какие способы предлагаете вы?

Нин подала знак Пань Исинь, и та заговорила:

– В 1977–1978 годах в Лос-Анджелесе в горах Сан-Габриэль полиция обнаружила несколько женских трупов, от одного взгляда на которые кровь стыла в жилах. Было установлено, что еще живыми их насиловали и подвергали жестоким пыткам, после чего убийца душил их и избавлялся от тел. Это дело вошло в историю как «Дело душителей с холмов». – Пань Исинь продолжала: – По царапинам на телах жертв и по уликам, найденным рядом с телами, было установлено, что жертв истязали в доме преступника. Тогда полицейские определяли места, где жертв обманывали с целью заманить в дом, а также места, где преступник оставлял мертвые тела, и вычисляли расстояние между этими двумя точками, затем применяли метод диаграмм Венна: наносили на карту окружности, соответствующие каждому преступлению. Так внутри круга оказывалась территория, на которой действует преступник, а радиус показывал расстояние, на которое он перемещался. Затем, анализируя зоны, где эти окружности перекрывались, они выделили участок площадью около одной квадратной мили, в центре которого располагалась станция по ремонту автомобилей. Хозяин станции Анджело Буоно на вид был скромным и законопослушным человеком, а вот его младший кузен Кеннет Бьянки во время допроса сильно нервничал и, когда полиция начала проводить дальнейшее расследование, внезапно поспешно уехал из Лос-Анджелеса. И только в январе 1979 года, когда Бьянки был арестован в Вашингтоне за убийство двух женщин, он дал показания, что он и его старший двоюродный брат Буоно вместе совершали убийства в Лос-Анджелесе и что именно Буоно был главным организатором преступлений, а все жертвы «душителей с холмов» были убиты на принадлежащей ему станции по ремонту автомобилей.

25 июля 1979 года полиция Атланты обнаружила тело ранее пропавшего без вести тридцатилетнего мужчины. При осмотре места преступления в пятидесяти футах от трупа было обнаружено еще одно обезображенное тело. В ноябре того же года были совершены убийства еще двоих чернокожих мальчиков. В дальнейшем, 12 марта 1980 года, было обнаружено еще одно тело пропавшего одиннадцатилетнего чернокожего мальчика; 5 мая чернокожая девочка двенадцати лет пропала по пути в школу, ее труп был найден спустя пять дней, убийства детей продолжались… Полиция ничего не могла сделать. В отчаянии мэр Атланты попросил Белый дом оказать поддержку в расследовании. Это дело было поручено Чету Деттлингеру. Он отметил на карте Атланты дома жертв, места, где их видели в последний раз, и обратил внимание, что все точки сосредоточены в районе двенадцати центральных улиц Атланты. Когда их соединили, в центре участка оказался дом на улице Пенелоп, хозяином которого был Уэйн Вильямс. Несмотря на то что в то время у полиции еще не было методик для географического профилирования и все откровенно посмеивались над работой, проделанной Деттлингером, сочтя ее совершенно бесполезной, но все же установили наблюдение за Уэйном Вильямсом. Ранним утром 22 мая 1981 года он был задержан, когда сбрасывал труп в реку с моста Джексон.

Еще в Советском Союзе во время поиска «Маньяка из лесополосы», который за двенадцать лет с 1978 по 1990 год совершил пятьдесят три зверских убийства детей и подростков в Ростове…

– Прекрати! – Чу Тяньин больше не мог выносить звучание этого ровного и спокойного голоса, описывающего преступления, совершенные сумасшедшими маньяками. Он даже засомневался, глядя на эту девушку по имени Пань Исинь, может ли она вообще что-то чувствовать…

– Что такое, учитель Чу не может больше слушать? – осведомилась Нин.

– Нет, я просто никак не могу понять, зачем она мне все это рассказывает?

Нин улыбнулась и сделала знак рукой, предлагая Пань Исинь объяснить.

Тогда Пань Исинь продолжила тем же ровным голосом, будто произносила заученную цитату из книги:

– Результаты исследования особенностей психики преступников показывают, что большинство криминальных элементов при осуществлении преступной деятельности придерживаются принципа «непосредственной близости», что соответствует описанному в психологии «закону минимальных усилий» – оказавшись перед необходимостью выбора из нескольких вариантов действий, приводящих к одинаковым результатам, люди с большей вероятностью склонны выбирать самый легкий путь, позволяющий достичь цели с приложением минимально возможного количества усилий. Любой человек, выбирая направление или путь, выбирает тот, что попроще, а не тот, что сложнее. Это в еще большей степени верно, когда речь заходит о преступниках. Они в подавляющем большинстве совершают преступления в относительной близости к месту проживания или в хорошо знакомом им районе. Если расстояние невелико, то имеешь выигрыш во времени, вероятность успеха увеличивается, к тому же легко скрыться, отделаться от преследования, спрятаться в тайном убежище. Статистические данные говорят, что 90 % убийств совершаются на расстоянии, не превышающем двух с половиной километров от места проживания преступника, 94 % изнасилований происходят не далее чем в девяти километрах от места, где преступник находится постоянно, 64 % поджигателей выбирают объекты, расположенные на расстоянии не более 1,6 километров от их дома…

Нин взмахом руки остановила Пань Исинь, потом с улыбкой обратилась к Чу Тяньину:

– Учитель Чу, вам стало ясно?

Чу Тяньин смотрел перед собой, не произнося ни слова.

– Ни одно преступление не может быть совершено в отрыве от определенного места, например места убийства, места обнаружения тела, места, где спрятано орудие преступления… Разумеется, сюда можно отнести и место отправления посылки с останками и адрес назначения, – объясняла Нин. – А если это серия преступлений, точек со временем становится несколько, может быть даже несколько десятков. Если включить сюда еще данные о времени, то жизнь преступника окажется перед нами как на ладони. Сперва эти точки могут казаться беспорядочными и случайными, но как только мы правильно объединим все случаи в серию, они сложатся в целостную картину, и мы сможем увидеть то, что преступник случайно сам выдал нам: признаки, по которым он выбирает жертв, район, где он живет, его обычные маршруты, по которым он передвигается, и другие закономерности в поведении, что в итоге поможет нам накрыть его логово – это и есть географическое профилирование.

– Географическое профилирование, – невольно повторил Чу Тяньин.

– Географическое профилирование – один из разделов науки, изучающей поведение; в нашей стране лидирующим специалистом в этой области был прежний председатель «Лиги славных имен» Линь Сянмин, – с холодной улыбкой произнесла Нин. – Жаль только, что после ареста Линь Сянмина по одному пустяковому делу работу по распространению этой методики среди сотрудников полиции полностью прекратили. Это было очень неразумным решением…

Чу Тяньин в ту же секунду вскочил с места и гневно воскликнул:

– Вы считаете дело Линь Сянмина пустяковым? Это же…

– Учитель Чу, пожалуйста, не волнуйтесь, сядьте, сядьте… – Нин кокетливо улыбнулась и сделала жест рукой сверху вниз, как бы придавливая ладонью воздух. – Я полагаю, если прошлые дела мешают делам будущим, то это пустяки, не стоящие даже упоминания…

Какая-то неведомая сила вдруг навалилась на Чу Тяньина и вдавила его обратно в кресло. Медленно опускаясь, он все же возмущенно произнес:

– Только на основании нескольких линий на карте можно найти подозреваемого? Тогда, пожалуй, стоит объединить управление картографии с криминальной полицией!

Нин пожала плечами:

– Можно и так. Давайте лучше взглянем своими глазами. Сяо Пань, ты переслала мне сведения из таблицы?

Пань Исинь кивнула.

Нин несколько раз прикоснулась пальцем к экрану iPad, и на изображении карты города, транслируемом проектором, вспыхнули три светящиеся точки, затем карта начала стремительно приближаться вплоть до того момента, пока на экране не остался только участок между ними. При таком увеличении можно было отчетливо рассмотреть улицы, магазины, кафе, рестораны, жилые дома. Затем точки расширились до круглых или овальных пятен, и карта стала выглядеть так, будто на нее направили цветные лучи от светильников, обычно используемых на дискотеках, и они скользили по ней, вычерчивая бесчисленное множество дрожащих и меняющих направление линий. В итоге среди них постепенно выделились три самых ярких, соединявших точки внутри каждого из пятен, образуя неправильный треугольник.

– Это и есть «Адара», программа, разработанная одной канадской компанией из Ванкувера, которая занимается исследованиями в области энвайронментальной криминологии. Она одобрена Интерполом для установления географического местоположения лиц, подозреваемых в совершении преступлений. Пользователь должен только ввести данные о местах преступлений в виде адресов, а программа, в свою очередь, произведет вычисления на основе встроенных алгоритмов и в качестве результата выдаст адрес, по которому может проживать подозреваемый, – пояснила Нин. – Мы ввели адреса тех мест, откуда были отправлены посылки с останками, – они обозначены тремя светящимися точками, – на основании статистических данных о перемещении преступников программа очертила круг вокруг каждой точки, получились три пятна с радиусом два с половиной километра – это второй шаг. Потом программа выполнила «наведение» изменяющимися линиями, которые вы только что видели. На этой стадии она исключила парки, общественные учреждения, автостоянки и другие территории, где не может проживать подозреваемый. В итоге мы получили вот такой неправильный треугольник.

С этими словами она взяла лазерную указку, и красная точка пробежала по контуру фигуры:

– Как получился этот треугольник? Он построен на основании нескольких правил: первое преступление в серии обязательно совершается рядом с домом, поэтому место проживания преступника должно находиться в радиусе двух с половиной километров от книжного магазина «Новый Китай» на улице Сифэн. Поскольку преступник каждый раз маскируется и следит за тем, чтобы не оставить свои отпечатки пальцев на посылке, это означает, что он умен и дисциплинирован. Во второй раз он нарочно отошел от дома и, наоборот, выбрал место подальше, но тем не менее хорошо ему знакомое. Вероятно, это место его работы. Тогда оно должно быть расположено в радиусе двух с половиной километров от будки телефона-автомата на улице Пинши. Что касается третьего раза, того фрагмента тела, который мы только что получили, та жестокость, с которой это сделано, указывает на склонность подозреваемого к извращениям. Удача с отправкой кровавого груза должна была доставить ему удовольствие, поэтому он расслабился. Смотрите, в этот раз «адрес отправления товара» – кондитерская «Веселый медведь» на улице Ляньюй, расположенная как раз рядом с парком. Посмею предположить, что, передав курьеру посылку с куском тела, он направился в парк покормить голубей.

Эти три линии соединяют центральные точки окружностей и очерчивают территорию, внутри которой проходит основная повседневная жизнь преступника. Попробую выразиться чуть яснее: результат географического профилирования при помощи программы «Адара» показывает, что человек, совершивший серию преступлений с посылками, проживает поблизости от улицы Сифэн, работает недалеко от улицы Пинши и любит отдыхать в районе улицы Ляньюй. Учитель Чу, вам только осталось организовать проверку в соответствии с этими сведениями, надеюсь, это поможет сберечь много сил и времени сотрудников полиции…

Слова Нин оборвал грохот упавшего стула.

Ван Вэньюн встал. В свете проектора его лицо казалось горящим. Помертвев от ужаса, он указывал на схему на экране:

– Лао Гао, ты видел? Ты это видел?

Гао Далунь поправил очки на переносице и уставился на результаты географического профилирования, разглядывал экран целую вечность, но по-прежнему оставался в недоумении.

– Что именно?

Ван Вэньюн сделал широкий шаг вперед и, с силой тыча пальцем в экран, объяснял:

– Смотри сюда, книжный на улице Сифэн! И сюда, телефон на улице Пинши! И сюда, кондитерская «Веселый медведь»! Ты все еще ничего не видишь? Не вспоминаешь?!

Гао Далунь, остолбенело пялящийся на экран, изо всех сил напрягая глаза так, что, казалось, они уже вот-вот вытекут, отрицательно помотал головой.

– Книжный «Новый Китай» на улице Сифэн! А рядом с ним что? Район Цзяннань-мэнь! Это место, где живет преступник, – разве ты забыл? Прошлой зимой мы туда ездили, на день рождения Лэй Жун! Улица Пинши, улица Пинши! Там рядом место, где преступник работает, наш исследовательский центр как раз стоит на этой улице! А еще и улица Ляньюй, там торговый центр «Ванда». А куда Лэй Жун обычно ходит за покупками?!

Воздух внутри помещения стал плотным и вязким, даже Айсин Гёро Нин от испуга не могла вдохнуть: из данных «Адары» следовало, что отправителем ужасных посылок была Лэй Жун!

– Ну это полный бред! – взревел Гао Далунь и, бросившись вперед, сорвал висевший экран. Раздался звук, напоминающий хлопанье птичьих крыльев. Воздух конференц-зала наполнился тонкой серой пылью, как если бы что-то обрушилось в том месте, которое освещал луч проектора.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Чу Тяньин в очередной раз совладал с головокружением. И опять Нин раньше него взяла контроль над ситуацией:

– Ван Цзе, сходи вместе с Пань Исинь, найдите Тан Сяотан и узнайте, где была Лэй Жун каждый раз в то время, когда отправляли посылки.

Ван Цзе и Пань Исинь тут же встали и пошли к выходу из зала. Ван Вэньюн тоже поднялся с места. Нин строго спросила:

– Ван Вэньюн, а ты куда?

Ван Вэньюн остановился, обернулся.

– Я хотел с ними вместе разобраться.

Нин холодно улыбнулась:

– Тебе нельзя никуда уходить. – А потом добавила, обращаясь к Ван Цзе: – Позови Чжоу Юйчжоу обратно, попроси его отключить телефоны в исследовательском центре, собрать всех людей в одной комнате и временно присмотреть за ними. Пусть заберет у всех смартфоны, в интернет выходить нельзя. И не отлучаться из центра ни на полшага!

– А если кто-нибудь все-таки захочет уйти? – тихо уточнил Ван Цзе.

– Задержать! – злобно отрыгнула одно только слово Нин, а потом с легкой улыбкой на лице обернулась к Чу Тяньину: – Учитель Чу, я правильно распорядилась?

Этим вечером Чу Тяньин был абсолютно не в форме, чувствовал себя деревянной марионеткой, которую дергала за ниточки Нин, но, немного подумав, он вынужден был признать, что действия Нин обоснованы, решительны и разумны. Не важно, является ли Лэй Жун преступницей: раз данные географического профилирования указывают на нее, то следует изолировать ее коллег на время расследования. И он был согласен, что для того, чтобы не произошло утечки информации, необходимо отключить все каналы связи с внешним миром. Поэтому он ответил:

– Да, давай так и сделаем. Кроме того, я попрошу городское управление уголовной полиции прислать нам еще кого-нибудь для помощи в расследовании. – Говоря это, он достал телефон.

Нин вырвала мобильный у него из рук.

– Эй! Ты что делаешь? – разозлился Чу Тяньин.

Нин с легкой улыбкой вытянула два пальца правой руки и слегка покачала ими перед лицом Чу Тяньина, затем, приподняв голову, обратилась к Чжан И:

– Пусть сюда пришлют специальную группу из Университета полиции!

По спине Чу Тяньина пробежал холодок: «На самом деле она даже мне совсем не доверяет».

Через пятнадцать минут повсюду были курсанты особой группы Университета полиции, специализирующейся на расследовании уголовных преступлений. Эта группа была сформирована из лучших сотрудников различных городских подразделений в возрасте не старше двадцати шести лет, отобранных для прохождения трехмесячного курса повышения квалификации в Университете.

Староста особой группы Го Вэй распределил своих людей внутри и снаружи здания исследовательского центра в соответствии с распоряжениями Нин, а затем вошел в конференц-зал, где в тот момент разгорелся спор.

– Арестовать! Как бы тут помягче выразиться, а? Сын императора, нарушивший закон, виновен, как и простолюдин, а эта Лэй Жун, она что – исключение? А? Я за то, чтобы ее арестовать! – вопила Лю Сяохун.

– А на каком основании арестовать? – хлопнул ладонью по столу и встал Чу Тяньин.

– Она убивала людей, расчленяла их, а потом кости, куски тел и всякое такое посылала курьерской доставкой самой себе, чтобы все увидели. Разве она не убийца-психопатка? А? И разве ее не следует арестовать? – продолжала кричать Лю Сяохун.

Как раз перед этим Ван Цзе вместе с Пань Исинь проверили табели учета рабочего времени. Хотя Лэй Жун была директором, она тем не менее очень ответственно подходила к соблюдению установленных правил – судя по записям в журнале учета рабочего времени, в те временные интервалы, когда курьеры забирали посылки, Лэй Жун на работе отсутствовала. Когда спросили у Тан Сяотан, где была Лэй Жун, та сердито ответила:

– Какое я имею право требовать отчета у директора?!

Поэтому единственным твердо установленным фактом стало то, что местонахождение Лэй Жун в моменты совершения преступлений было неизвестно, что только усиливало подозрения.

– Вы говорите, Лэй Жун – сумасшедшая убийца? Я не могу с этим согласиться, – вдруг заговорила Нин. – Мне, наоборот, кажется, что она каждый раз, отправляя посылку, преследовала вполне определенную цель.

– Какую цель? – нахмурился Чу Тяньин.

– Давайте представим: в первый раз она отправляет посылку восьмого марта в три часа дня, если я правильно помню. В этот день все крупные городские газеты на своих главных полосах разместили статью под заголовком «Известный судмедэксперт заявляет: в смерти Му Хунъюна виноват только он сам». Для Лэй Жун эта ситуация крайне невыгодна. Она понимает, что сейчас, когда сила влияния общественного мнения на решения властей растет с каждым днем, скорее всего, ее ждет наказание, и, чтобы сохранить свое положение, она одну за одной посылает себе две посылки с костями, разумеется для того, чтобы все сотрудники исследовательского центра их увидели. Она даже зовет Лю Сымяо, чтобы создать ложную видимость, мол, в городе в настоящее время орудует сумасшедший серийный убийца. В такой момент вышестоящее начальство не посмеет отстранить ее от работы, а значит, она сможет спокойно реализовать свой план…

– План? – пребывавший в задумчивости Чу Тяньин вдруг резко вскинул голову. – Ты имеешь в виду убийство Цянь Чэна?

– Именно. Мы недавно смотрели видеозаписи с конференции. В тот момент, когда Цянь Чэн упал, Лэй Жун стремительно кинулась к нему, но зачем?

На этот раз Лю Сяохун отреагировала очень быстро:

– Для того, чтобы проявить инициативу и взять на себя обследование тела!

– Верно, – кивнула Нин, – с самого начала Лэй Жун планировала сразу после убийства Цянь Чэна покинуть место проведения конференции. Она один из лучших судмедэкспертов в стране, а тот способ, который она использовала для убийства Цянь Чэна, хоть и оставляет следы, но, боюсь, другим специалистам их будет очень сложно обнаружить. Дальше полиция по привычке отправит тело Цянь Чэна на экспертизу в ее исследовательский центр и попросит выдать окончательное заключение, и тогда Лэй Жун только останется ликвидировать следы убийства и оформить «темное вскрытие»: причина смерти не установлена. Таким образом, проблема решится сама собой. Но план пошел насмарку по той причине, что она собственными глазами видела, как Ма Сяочжун убил человека и не доложила полиции, поэтому была отстранена от работы. Она упустила возможность спокойно провернуть дело и была вынуждена кинуться устранять следы убийства сразу, как только Цянь Чэн упал, чтобы совершенно точно выйти сухой из воды.

– А зачем ей тогда понадобилось отправлять третью посылку? – возразил Чу Тяньин.

Нин, ни секунды не сомневаясь, произнесла:

– Ее целью было любым способом показать полиции, что убийство Цянь Чэна не раскрыто, а серийный убийца совершил еще одно преступление, еще более жестокое. В этой ситуации полиция будет вынуждена как можно скорее позволить ей вернуться к работе. Во-первых, благодаря этому ходу она вернет себе полномочия и статус, а во-вторых, как-никак ночь длинна и снов много, вдруг ситуация изменится к худшему… Если бы Лэй Жун смогла чуть раньше провести вскрытие тела Цянь Чэна, то она была бы уверена, что никаких зацепок не осталось. – Вдруг на Нин словно сошло озарение, она постучала пальцем по столу и произнесла, будто разговаривая сама с собой: – Иначе говоря, после убийства Цянь Чэна она хоть и пыталась сфальсифицировать результаты обследования тела, но все же ей не удалось замести все следы…

– Подожди, разве ты не упускаешь из виду один вопрос? – произнесла Лю Сяохун. – А где Лэй Жун брала все то, что отправляла с курьерской доставкой, кости и фрагмент тела? Ты говоришь, она делала все это исключительно для того, чтобы отвлечь внимание от убийства Цянь Чэна. Гляжу, она правда сумасшедшая психопатка!

Нин высокомерно смерила ее взглядом и произнесла то же самое, что Хуянь Юнь сказал Лэй Жун:

– Обнаружение человеческих останков вовсе не означает, что произошло убийство.

– Что? – В воздухе повисло недоумение.

– Останки – это останки. Они означают только, что человек умер, но кто же знает, как именно это произошло. – Нин повернулась к Ван Вэньюну. – В подвальном помещении исследовательского центра есть холодильник? Там хранятся тела, ожидающие вскрытия? Если бы Лэй Жун задумала приготовить баоцзы с человечиной, разве ингредиенты не под рукой?

– Но это невозможно! – воскликнул Гао Далунь. – Вы совершенно зря так относитесь к нашему центру, у нас здесь есть определенные правила. Когда сюда привозят тело, его фотографируют, описывают в протоколе и документы сдают в архив. Если кто-то хочет получить тело из хранилища для проведения вскрытия, ему нужно добиться письменного разрешения как минимум двоих руководителей, включая Лэй Жун, поэтому то, о чем вы говорите, абсолютно исключено! – В его голосе слышалось волнение. – И кроме того, мы судебные медики, мы врачи, а не извращенцы, получающие удовольствие от глумления над трупами. Причинение ущерба телу – грубейшее нарушение профессиональной этики, мы не можем так поступать! Если вы не верите, можете сходить проверить, сами посмотрите, есть ли у нас в хранилище тело, у которого отрезана голова или вырезана часть туловища!

Почему-то этот провинциального вида человек, напоминающий солдата терракотовой армии, внушал Нин некоторый трепет; возможно, выдающиеся скулы придавали его лицу твердое и непреклонное выражение. Нин не приняла его предложение.

Гао Далунь разошелся еще больше. Яростно тыча пальцем в направлении носа Нин, он продолжал:

– Вы тут весь вечер торчите, устраиваете какое-то непонятное световое шоу, потом вдруг утверждаете, что это Лэй Жун отправляла посылки и что она же убила Цянь Чэна. Это все полнейшая чушь! Говорите, Лэй Жун сделала все это, чтобы сохранить рабочее место и скрыть свое преступление? Пердеж собачий! Вы вообще знаете, что она за человек? Если вы попросите ее оставить свою должность ради спасения людей, она оставит ее не задумываясь. Предложите ей даже сто миллионов за убийство собаки, она все равно откажется! Ни с того ни с сего наговорить на порядочного человека, у вас вообще совесть есть? За клевету тоже можно попасть в тюрьму, вам, девушка, следовало бы подумать, прежде чем что-то говорить!

Выслушав его гневную речь, Нин совершенно не рассердилась.

– Вы сейчас коснулись мотива, который толкнул Лэй Жун на совершение серии преступлений. До меня доходили слухи, которые могли бы быть достаточным доказательством того, что Лэй Жун и есть настоящий преступник. Эти слухи странные и пугающие и идут вразрез с тем, что вы говорите…

Гао Далунь уже собрался возразить, но Го Вэй обратился к Нин:

– Каков будет следующий шаг? Нужно составить план.

В этот момент на душе у Нин все же было неспокойно, она верила результатам, полученным «Адарой», думала, нужно срочно задержать Лэй Жун, но понимала, что эти заключения не могут послужить обоснованием для судебного постановления. Кроме того, Лэй Жун широко известна в полицейских кругах, и в случае ошибки Нин ждут очень крупные неприятности. У нее хватило храбрости обвинить Лэй Жун, но не хватало смелости взять на себя ответственность за возможные последствия… Глядя на валяющийся на полу экран, сорванный Гао Далунем, она раз за разом прокручивала в голове свою цепочку рассуждений, пытаясь понять, не закралась ли туда ошибка.

В это время Лю Сяохун, показывая на груду мобильных телефонов, лежащую на столе, спросила:

– Можно мне позвонить?

Незадолго до этого Нин распорядилась забрать у всех сотрудников центра телефоны и сложить на столе. Она немного подумала и кивнула:

– Можно, но разговаривайте здесь.

Лю Сяохун взяла со стола телефон и позвонила своему мужу, рассказала о том, что произошло этим вечером. Не прошло и трех минут после того, как она закончила разговор, как телефон зазвонил, Лю Сяохун ответила и затем протянула мобильник Чу Тяньину. Тот ненадолго растерялся, сначала не понял, в чем дело, потом поднес телефон к уху и услышал:

– Мое имя Ху Цзя, я заместитель руководителя второго подразделения четвертого отдела, занимающегося внутренними расследованиями. В настоящее время Лэй Жун одна из наших основных подозреваемых. Вы можете выезжать на задержание, я в срочном порядке доложу начальству. В случае чего беру всю ответственность на себя.

Чу Тяньин хотел было возразить:

– Мне кажется, оснований для ареста Лэй Жун недостаточно…

Щелчок. Ху Цзя уже повесил трубку.

При взгляде на обескураженного Чу Тяньина в уголках рта Нин заиграла ледяная улыбка.

– Поступило распоряжение немедленно арестовать Лэй Жун! – сообщила она Го Вэю.

Через полчаса Го Вэй во главе небольшого отряда был рядом с домом Лэй Жун. Ночная тьма сгустилась, как разлитая тушь. Он взглянул на часы: скоро одиннадцать. Кто-то спросил, нужно ли, как положено, оставить дежурного внизу на случай, если Лэй Жун захочет сбежать. Го Вэй покачал головой:

– Я уже вам объяснял, что Лэй Жун очень известный судмедэксперт, а мы приехали для того, чтобы попросить ее вернуться и помочь нам в расследовании, поэтому будьте повежливей.

Однако он все же приказал тому курсанту остаться и наблюдать за окнами квартиры Лэй Жун.

Отряд поднялся на второй этаж, в коридоре здания загорелись сенсорные светильники. Полицейские несколько раз постучали в дверь квартиры, никто не отвечал. Го Вэй секунду подумал и решительно скомандовал:

– Открывайте дверь отмычкой!

Свет внутри был погашен, чувствовался аромат, который обычно бывает в домах женщин, живущих в одиночку, но Го Вэй ясно видел, что в квартире никого нет.

Разве Лэй Жун не вернулась?

Они заглянули во все комнаты и даже в те места, где мог спрятаться человек, – в шкаф, под кровать, но везде было пусто. Го Вэй пошел на балкон, обнаружил, что окно заперто изнутри, открыл замок, высунулся наружу и узнал у курсанта, дежурившего внизу, что никто не выходил.

Раз так, Лэй Жун точно не возвращалась домой. И где же она тогда?

Двое полицейских надели перчатки и тщательно обыскали помещение, но не обнаружили ничего, что могло бы иметь отношение к делу.

– Тогда уходим, – со вздохом произнес Го Вэй. – Пусть двое останутся и подежурят рядом с домом. Когда дождетесь Лэй Жун, попросите ее приехать. – Договорив, он зашагал к выходу.

В тот момент, когда он проходил через гостиную, его взгляд зацепился за маленькую фарфоровую чашку на низком столике. Точнее, за недопитое молоко, которое осталось в этой чашке. Го Вэй поднял чашку, поглядел на нее, потом попробовал молоко языком. Теплое!

Он резко вскинул голову, еще раз цепким взглядом внимательно оглядел комнату: все было аккуратно, видно было, что хозяйка любит порядок и чистоту, ни малейшей небрежности. Но одна деталь выбивалась из общей картины: пара домашних тапочек рядом с полкой для обуви. Один лежал вверх подошвой, другой отлетел в угол за дверью. Было ясно, что их бросили в спешке, когда не было времени наводить порядок!

– Черт побери! – невольно вырвалось у него. – Она сбежала!

Такси остановилось перед входом в Первую городскую больницу, и Лэй Жун вышла из машины.

Сегодняшний вечер начался на редкость спокойно. У Лэй Жун, обычно допоздна занятой на работе, вдруг появилась возможность расслабиться и отдохнуть, и она даже не знала, чем себя занять. Думала о смерти Цянь Чэна и о словах Тан Сяотан о том, что Лю Сяохун хочет ей навредить; от этих мыслей на душе было неспокойно. Тан Сяотан просила не выключать телефон на случай, если что-то произойдет, и понадобится срочно с ней связаться. «Что страшного может случиться?» – подумала Лэй Жун, отключила мобильник и села смотреть недавно вышедший американский телесериал «Декстер».

У нее была привычка перед сном выпивать чашку горячего молока, это помогало легче засыпать и благотворно сказывалось на состоянии кожи. Пока Лэй Жун разогревала молоко, на душе скребли кошки, и рука сама потянулась и включила телефон. Через мгновение пришло сообщение. Оно содержало всего четыре слова: «Немедленно уезжай на юг». Номер, с которого оно было отправлено, оказался абсолютно незнакомым. От удивления Лэй Жун остолбенела.

Она не знала, кто это написал, но смысл был ей абсолютно ясен: нужно бежать, и как можно скорее, и именно в указанном направлении – на юг. Это означало, что ей следует вернуться в Уси или Сучжоу. Там сила влияния «Хижины струящихся ароматов» достаточна для того, чтобы обеспечить ее безопасность.

Но неужели ситуация настолько серьезна?

Сделав несколько глотков молока, Лэй Жун собралась с духом. Уходить! Срочно! Раз отправитель сообщения написал «на юг», он, без сомнения, знает ее и понимает, где она будет в безопасности.

Она собрала вещи и сбежала вниз по лестнице. Сначала хотела уйти сразу, но потом подумала, что так не пойдет, как минимум нужно убедиться, правда ли кто-то хочет причинить ей вред, и понять, кто, в конце концов, эти люди. Поэтому она нашла укрытие в сквере по соседству, откуда открывался отличный вид на подъезд ее дома. Когда Лэй Жун увидела, как в ее квартиру ворвался большой отряд полиции, по спине у нее побежали мурашки.

На мгновение она даже подумала пойти и добровольно сдаться, достойно содействовать расследованию. Но вспомнив, какую ловушку подстроил ей Ху Цзя и что Ма Сяочжун сейчас в тюрьме, она развернулась и бесшумно пошла прочь.

Лэй Жун подумала, что прежде, чем уехать из этого города, ей нужно сделать два дела. Первое – повидать Хуянь Юня и попросить его помочь Ма Сяочжуну; второе – навестить бабушку; кто знает, может быть, в этот раз она попрощается с ней навечно… Сперва она хотела позвонить Хуянь Юню, узнать, в больнице он сейчас или нет, тогда можно было бы управиться с обоими делами за раз, но потом решила, что раз она теперь в бегах, то полиция, скорее всего, уже отслеживает ее звонки, поэтому не стоит пользоваться телефоном. Она вынула сим-карту, разломала ее и выбросила в мусорный контейнер у дороги, потом поймала такси и поехала в больницу.

Вчера она попросила свою однокурсницу, работающую в дирекции больницы, найти для бабушки место в палате. Та очень постаралась, и бабушку перевели из зала неотложной помощи в стационар на втором этаже больницы. Часы для посещений уже давно закончились, но родные, которые дежурили у кроватей больных, были на месте, и дядя Хуянь Юня как раз курил в коридоре. Увидев Лэй Жун, он пошел ей навстречу.

– Как бабушка? – поинтересовалась Лэй Жун.

Глаза дяди выглядели покрасневшими, невозможно было понять, из-за слез или от усталости.

– Сегодня утром обнаружили кровь в стуле, врач сказал, нужно переливание, иначе организм может не справиться. Но после переливания она с головы до пят покрылась сыпью, жутко чесалась, а врач не хотел давать противоаллергические. Так и провертелась с боку на бок весь вечер, только вот недавно уснула – в этот раз матушке очень нелегко приходится.

Лэй Жун немного постояла с растерянным видом, а потом спросила:

– А Хуянь Юнь здесь?

– Он и его мать вчера дежурили у бабушки всю ночь и сегодня большую часть дня. Боюсь, если они так продолжат, то свалятся от усталости. Я сказал им, чтобы шли домой, поспали и приходили завтра.

Лэй Жун покивала:

– Я пойду взгляну на бабушку.

Дядя показал на дверь палаты справа:

– Кровать посередине. Потише, постарайся не разбудить ее.

Лэй Жун осторожно вошла в палату. Свет уже давно погасили и внутри было темным-темно, с трудом можно было рассмотреть четыре кровати, стоящие бок о бок. В ноздри ударила причудливая смесь запахов кислого молока и перекиси водорода. Двигаясь на ощупь, она подошла к кровати бабушки и вгляделась в ее исхудавшее лицо, освещенное бледным светом луны: щеки ввалились, возможно, из-за нестерпимого зуда после переливания крови ладонь правой руки, худой, как у скелета, замерла на тыльной стороне левой, и казалось, что она продолжала почесывать ее; брови были сведены, похоже, страдания не отпускали бабушку и во сне, выдыхая, она слегка стонала, что заставляло сердце Лэй Жун разрываться от боли.

– Бабуля, Жун Жун надо уехать, ты можешь, как раньше, много лет назад, стоя в переулке, молча смотреть мне вслед?

Лэй Жун зажала рот рукой, одна за одной крупные слезы катились по щекам. Чтобы не заплакать в голос, она сдерживала рыдания, вздрагивая всем телом, как на ледяном ветру.

Неожиданно чьи-то руки легко приобняли ее за плечи.

Она обернулась и за пеленой слез, застилающей глаза, смутно различила красивое и печальное лицо Го Сяофэнь.

Две девушки еще немного побыли в палате и вышли за дверь.

В коридоре Лэй Жун вытерла слезы.

– Сяо Го, а ты как здесь оказалась?

– В последние дни случилось очень много всякого, у меня на душе было тревожно. Я позвонила Хуяню, чтобы поболтать. Узнала, что его бабушка больна и он дежурит около нее в больнице, поэтому и приехала сюда. Но кто знал, что его я не застану, а вместо этого встречу тут тебя, – с горькой улыбкой произнесла Го Сяофэнь. – А ты как, сестричка? Последние дни в газетах без конца только и печатают статьи, где на тебя нападают. Пишут, что тебя подозревают в убийстве и поэтому отстранили от работы, что ты заставила кого-то избить журналиста. Сегодня утром, когда внезапно умер генеральный директор крупной корпорации «Восхождение» Цянь Чэн, некоторые газеты упоминали, что ты тоже была на этом собрании и теперь занимаешься «охраной здоровья богачей»…

Лэй Жун не хотела обсуждать смерть Цянь Чэна.

– От Лао Ма есть новости?

Го Сяофэнь покачала головой:

– Я попросила одного друга из городского управления разузнать. Известно только, что делом Лао Ма занимается четвертый отдел. Больше ничего.

Глядя на ее печальный вид, Лэй Жун спросила:

– Сяо Го, а у тебя что случилось? Выглядишь измученной.

Го Сяофэнь белоснежными зубками прикусила край нижней губы, некоторое время помолчала, а затем произнесла:

– Мой парень приехал…

– Что? – в растерянности уставилась на нее Лэй Жун, не зная, что сказать

– Мы познакомились, когда учились в университете. Мы вместе уже много лет, последние два года я хотела выйти за него замуж, но он отнекивался, говорил, что сначала нужно создать бизнес. Сбежал в Шанхай, вместе с другими торговал на бирже, спустил все подчистую. Из-за этого мы постоянно ругались, а каждый раз, когда ссоришься с кем-то, чувств к нему становится все меньше, будто вино в кувшине разбавляют водой, и поэтому сейчас я уже не хочу выходить за него замуж. А он вдруг приехал два дня назад и сделал мне предложение. Я отказалась, мы опять разругались. Мне очень грустно, я не знаю, как быть дальше…

– Не стоит требовать от него слишком многого, – грустно улыбнулась Лэй Жун. – Похоже, он и так очень старается.

– Я ничего у него не требовала, никогда не требовала, чтобы он зарабатывал больше денег или сильно разбогател. Он сам хотел слишком многого, из-за чего пропасть между нами становилась все шире и все глубже, – с горечью в голосе проговорила Го Сяофэнь. – Мужчины всегда твердят, что все, что они делают, все, чего они добиваются, – все это только для женщин, но никто никогда не спрашивает женщин, что именно им нужно…

В коридор вышла дежурная медсестра, и Лэй Жун увлекла Го Сяофэнь из больничного отделения на большой балкон. Вглядываясь в глубокую темную ночь, вдыхая воздух, в котором по-прежнему висела пыль, обе испытывали горькие чувства, которые сложно было облечь в слова.

– Ты все еще любишь его? – тихо спросила Лэй Жун.

Го Сяофэнь, помолчав секунду, медленно произнесла:

– Если сказать, что у меня уже нет к нему никаких чувств, то это будет ложь, ведь так не бывает. А если сказать, что люблю, то понимаю – того, что было раньше, уже не вернуть. Он говорил со мной, предлагал после свадьбы уехать в его родной город. Когда я услышала это, мне стало так обидно… Неужели я совершенно напрасно вкалывала эти несколько лет? Как будто носила воду бамбуковой корзинкой. За эти годы через нашу газету прошло столько приехавших из других городов журналистов, редакторов. Они в нечеловеческих условиях брали интервью, писали статьи, засиживались допоздна, занимаясь оформлением и версткой, но так и не могли позволить себе купить машину или квартиру, их личная жизнь тоже разваливалась, и в итоге им ничего больше не оставалось, как покинуть этот город. Когда живешь один, чего больше всего боишься? Стоять здесь сейчас и видеть себя самого через десять лет: по-прежнему без стабильной работы, без собственного жилья, без каких бы то ни было гарантий, тяжким трудом зарабатывающим деньги, которых едва хватает, чтобы свести концы с концами. Наблюдать, как все твои мечты и стремления смолоты в пыль повседневной суетой…

Слушая бормотание Го Сяофэнь, Лэй Жун невольно раскисла. Она вспомнила, как к ней на работу пришел Гао Далунь, человек, одержимый судебной медициной. Он трудился изо дня в день не покладая рук, добросовестно и тщательно выполняя свою работу, но его скромной зарплаты как раз хватало на оплату аренды и еду. Поскольку он не был штатным сотрудником, он не мог получать премии или двигаться по карьерной лестнице. Когда пройдет десять или даже все двадцать лет, разве он не будет вынужден вернуться в свой маленький уездный городок?

Подумав об этом, Лэй Жун тяжело вздохнула.

– Сестрица, скажи мне как судебный врач, ты когда-нибудь слышала, есть ли какие-нибудь несложные правила, позволяющие предсказать смерть человека? – вдруг спросила Го Сяофэнь.

Лэй Жун от неожиданности вздрогнула и ошарашенно помотала головой.

– Просто я видела, в сети пишут, что пару дней назад в метро погиб ребенок, а перед этим слышали, как два человека говорили о том, что люди как стадо затопчут его, и ведь так и случилось! – Го Сяофэнь абсолютно не замечала, как побледнела Лэй Жун, и, опершись на перила балкона, продолжала: – Я еще подумала, было бы здорово, если бы так же можно было предсказывать, что будет с чувствами, рассчитать и прикинуть, можно ли вернуть нашу прежнюю любовь… тогда бы мне не пришлось вот так вот мучиться от неизвестности.

Как раз в этот момент Лэй Жун заметила, что во двор вошли трое в гражданской одежде и направились ко входу в больничный корпус. Когда они проходили под фонарем, Лэй Жун совершенно ясно узнала в мужчине, идущим первым, того самого офицера Се из четвертого отдела.

Но как им удалось так быстро ее выследить?!

Она тут же схватила Го Сяофэнь за руку и утащила ее с балкона обратно в коридор.

– Сяо Го, у меня срочные дела, мне нужно идти, – выпалила Лэй Жун. – Увидишь Хуянь Юня, обязательно скажи ему, что я вернулась в Цзяннань, он поймет в чем дело. – После этого она скользнула за дверь, ведущую на пожарную лестницу, и понеслась вниз по ступеням.

Сбежав на первый этаж, она услышала, как те трое вошли в лифт. Когда двери закрылись за ними, Лэй Жун быстрым шагом пересекла холл, буквально вылетела из дверей больницы и понеслась прочь.

Уже близилась полночь, на территории больницы не было ни души. Лэй Жун бежала, не разбирая дороги, пока не уперлась в стену, и только тут поняла, что заблудилась. По ту сторону стены слышался шум улицы. Она оглянулась по сторонам в поисках прохода.

Поглядев направо, она увидела маленькую калитку рядом с приземистым одноэтажным зданием, крышу которого укрывали всклокоченные ветви сосны, растущей за ним. В ночной тьме горел зловещим зеленым светом уличный фонарь.

«Нельзя проходить через эту калитку, она ведет на юго-запад. Согласно древним знаниям об исчислении судьбы, это дверь смерти. Рядом с ней морг. Проходить через нее могут только мертвецы, их родные и рабочие морга, для всех других это может быть очень опасно…» – Слова, много лет назад произнесенные бабушкой, вдруг снова прозвучали в голове Лэй Жун.

«Какая еще дверь смерти? Если я сейчас не выйду наружу, то меня схватят полицейские из четвертого отдела, вот тогда мне точно конец!» – Думая об этом, Лэй Жун торопливо пошла к калитке. Увидела, как высокий худощавый парень запирает железную дверь, накидывая на нее латунную цепь с замком.

– Извините, – окликнула она, – я дежурила у больной родственницы и заблудилась. Вас не затруднит открыть калитку и позволить мне выйти здесь?

Молодой человек обернулся, лицо у него было бледным, как у мертвеца. Он взглянул на Лэй Жун, кивнул и приоткрыл калитку.

В момент, когда Лэй Жун протискивалась в проход, он показался ей немного узким. Настолько узким, будто специально сжимался и не хотел ее пропускать.

И в этот миг она вспомнила слова того уборщика, что парень, который проклял Му Хунъюна, был «бледным как смерть». Еще вспомнила, что после гибели ребенка в метро она попросила служащих показать ей записи камер наблюдения и как модно одетая девушка, описывая одного из подозреваемых, говорила: «Он довольно высокого роста, лицо белое, ни кровинки…»

Она поняла свою ошибку, но было уже слишком поздно. В спину ей ударил яростный порыв ветра, тело пронзила резкая боль, и Лэй Жун потеряла сознание.