Мой младший брат всегда был дебилом и всегда им будет. Так что, когда Анна начала заниматься с ним, это ничего не поменяло. Наверное, поэтому он и забыл Анну через неделю после того, как она ушла.

Я это вам рассказываю, потому что мама сказала мне это сделать. Она говорит, так будет лучше и так будет правильно, ведь психологу нужно выкладывать все от начала до конца. Только так, говорит мама, можно достичь прогресса. У мамы тоже есть свой психолог, и она все ему рассказывает. Мама говорит, что так она может работать над собой и становиться лучше.

Вот я вам все и выкладываю.

В общем, да, Платон больной. Идиот или даже хуже, я, честно говоря, сама плохо представляю, как это правильно называется. Мама знает. Одно ясно: Платон болен и никогда не вылечится.

И ладно бы он просто был больным, но ведь от его болезни плохо всем, кто рядом. Мне, например. Я что, виновата, что родилась здоровой? Из-за этого на меня все шишки сыплются. А ему хоть бы что. Мама так мне и говорит: ты родилась здоровой, поэтому с тебя спрос как со здоровой. Из-за того, что я не родилась больной, я делаю всю работу по дому, и мне не покупают того, что я хочу. А Платон только мерзко орет, чуть что ему не нравится. И ему покупают все, что он просит.

Хотя просит – это мягко сказано! Платон просто тыкает пальцем в экран своего телефона и верещит, пока ему не приносят то, что он хочет. Так что я понимаю маму, когда она потакает его капризам. Я бы на ее месте поступала точно так же. Лишь бы он заткнулся.

Мама говорит, Платон родился таким. А я родилась нормальной. В четыре года умела читать, писать буквы и считать до ста. Платон, хотя ему уже восемь лет, даже до пяти сосчитать нормально не может. Он с трудом разговаривает. Целыми днями только и делает, что сидит на диване и рассматривает в телефоне фотографии еды. Если Платона что-то пугает, он бежит к холодильнику. Когда он жрет, то успокаивается. А вывести из себя его может любая мелочь.

Например, наша мама не любит нежности. Когда Платон лезет к ней обниматься и ноет, чтобы она сказала ему, что любит его, она всегда отвечает: «Ты не можешь заставлять других людей делать то, что они не хотят». Платону это сносит крышу. Он кидается на маму и кричит: «Я убью тебя!» Тогда она уводит Платона в ванную и наказывает его.

Мама следит за тем, чтобы Платон не переедал. Но у нее не всегда получается. Иногда он так противно орет, что мама сдается и покупает ему бургеры, которые Платон обожает. Мама заказывает бургеры в специальном месте. Она следит, чтобы мы ели натуральные продукты, а еще мама заставляет нас сортировать мусор. Она говорит, что это важно, потому что планета страдает.

Мне мама запрещает бить Платона. Говорит, нельзя, ведь твой брат болен. А Платон видит, что его жалеют, и пользуется.

Когда Анна пришла к нам в первый раз, Платон укусил ее за руку. На ее месте я бы закричала. Но ей как будто не было больно, хотя я видела, что на ее руке остался синий след от зубов. Анна сказала:

– Большая просьба не кусаться.

И Платон ее отпустил.

Первое, что сделала Анна, – заставила Платона убраться в комнате. Он никогда ничего не убирает, только расшвыривает. Мама обычно перекладывает уборку на меня, потому что я старшая. Так что, когда Анна попросила Платона собрать разбросанные вещи, он устроил свой обычный концерт. Закричал и от злости кинул в Анну цветочным горшком (мама выращивает цветы). Земля из горшка рассыпалась, и я думала, что меня, как обычно, заставят убирать. Но Анна сказала, что мы будем убираться втроем. Платон плакал и отнекивался, но Анна настояла, и Платону все-таки пришлось убираться вместе с нами. Он очень удивился.

Потом Анна повела Платона гулять и взяла меня с собой. Она привела нас на детскую площадку. Мы играли в мяч. Платон постоянно промахивался и даже не мог попасть по воротам. Он у нас не гуляет на улице, мама не пускает. Я поддавалась как могла, но в какой-то момент не выдержала и засмеялась, такой он был смешной и глупый. Я думала, что Анна наругает меня за то, что я смеюсь над Платоном. Но Анна не стала меня ругать.

Теперь Анна приходит к нам каждый день и занимается с Платоном. Мама платит ей большие деньги. У нее много денег. Раньше мама заключала миллиардные сделки, но из-за Платона, который родился больным, мама больше не может больше их заключать. Поэтому она много нервничает и у нее лишний вес. Так она говорит.

Анна учит Платона делать всякие упражнения. У Платона плохо получается, а я их легко делаю, и Анна меня хвалит. Платон пока научился только махать руками. Обеими сразу – по очереди не получается. Еще они с Анной вместе рисуют и клеят что-то из бумаги. Платону нравится рисовать, хотя получается у него ужасно. Ну и считать его Анна все-таки научила. Правда, пока только до десяти. Но Анна говорит, что Платон молодец.

А еще, оказывается, Платон любит готовить. Я недавно узнала. Теперь два раза в неделю они с Анной готовят обед. Меня зовут тоже. Но я не всегда присоединяюсь. У меня все-таки бывают дела поважнее, школа и так далее. Платон, конечно, по-настоящему готовить не умеет. Зато он режет овощи. Ему для этого выделили специальный безопасный ножик, чтобы он не порезался. Мама была против того, чтобы они готовили, но Анна настояла.

Все предыдущие тьюторы не выдержали и ушли от нас, но Анна как-то терпит. Она научила меня, что нужно делать, когда у Платона припадок. Ничего не нужно делать, оказывается. Просто не обращай внимания, сказала Анна, будь спокойной и ласковой, но твердой. Я попробовала. Платон кричал, плакал, дергал меня за руку и щипался, а потом швырнул свое «Лего» из ящика на пол. Но мы договорились с Анной, что я не буду обращать внимания. Платон наорался, а потом затих. Мы собрали с ним «Лего» и пошли гулять на площадку. На нас с Анной он больше не кидается. А вот маму отталкивает и кричит как раньше.

Мы с Анной разговариваем с ним, и Платон понемногу учится говорить, как нормальный человек. Раньше он просто мычал как придурок или орал. А еще кукарекал – Анна считает, что он так пытался нас насмешить. (Но как по мне, это не очень смешно. Да и маме не нравилось: когда Платон кукарекал, она давала ему подзатыльники, – это кукарекание кого хочешь выбесит.) А теперь Платон говорит и почти не кукарекает. Недавно, когда мама накричала на меня из-за уборки, я расплакалась. Платон подошел ко мне, взял за руку и сказал: «Я с тобой».

Один раз, когда Анна пришла к нам, был Хэллоуин. У нас в семье такие праздники обычно не отмечают. Анна принесла папье-маше и села мастерить с Платоном персонажей: ведьму, привидение и людоеда. Это из какой-то сказки, которую они вдвоем читают (Анна постоянно приносит книжки с картинками). Я попросила сделать мне тоже какого-нибудь персонажа. Тогда они с Платоном смастерили мне единорога. Платону очень понравились эти игрушки. Но через пару дней они исчезли.

Но не беда, исчезли и исчезли. С Платоном Анна придумывала целые миры. Они брали меня с собой. В этих мирах у нас были животные – собаки, кошки, даже хомячки. Мне всегда хотелось собаку. Мы придумывали для животных клички, рисовали их дома и сочиняли о них истории. Платона это веселило, хоть он, наверно, и не до конца понимал, что происходит.

Маме в эти миры вход был запрещен. Она о них даже не знала. Мне казалось это не совсем справедливым, и в то же время мне было без нее легко. Но почему-то я немного злилась на Анну. Наверное, потому что я слишком взрослая для таких игр. У меня в школе уже алгебра началась – а я рисую каких-то зверят со своим умственно отсталым братом, или как его там правильно надо звать. Анна, наверно, хотела как лучше, а я не могла ей объяснить, почему это меня злит. Но точно знала, что это неправильно, так нельзя.

И однажды я сорвалась на нее и накричала по какому-то глупому поводу. Потом я, конечно, извинилась перед ней. Мне правда было стыдно, но почему-то по-другому я не могла. Анна, кажется, на меня не обиделась. Она сказала «Хорошо», грустно так, знаете, и улыбнулась мне. И я больше не участвовала в их играх. Они придумывали животных вдвоем с Платоном, а меня не дергали.

Однажды Анна, как всегда, принесла Платону книжки и читала с ним по слогам. У Платона приближался день рождения, и Анна заказала ему голубую колу откуда-то из-за границы. Платон помешан на коле, а у нас такую не производят. Маленькая такая банка голубой колы. Она, наверно, очень дорого стоила. У Анны на телефоне показывалось, где сейчас посылка, – маленький самолетик над Атлантическим океаном. Платон постоянно просил Анну включить телефон и показать ему этот самолетик. Это его приводило в восторг.

Пришла мама. Она попросила Анну пройти на кухню, чтобы поговорить.

Мама выглядела веселой. Они с Анной долго разговаривали. Я услышала не все.

– Меня не устраивает, что ваш рабочий день длится с десяти до девятнадцати часов, а не с девяти до девятнадцати, как мы обговаривали ранее, – говорила мама.

– Дорога занимает почти три часа в один конец, – говорила Анна.

– Вас предупреждали заранее, вы согласились на эти условия. В конце концов, если вы так опаздываете, то можно заканчивать не в девятнадцать часов, а в двадцать.

– Но в этом случае я буду возвращаться домой к полуночи.

– Мы с вами взрослые люди. Разве это разговор?

– Я постараюсь что-нибудь придумать.

– Меня не устраивают бытовые неудобства, которые вы доставляете. Я вам несколько раз говорила, что по воскресеньям нет смысла присылать мне список продуктов. В это время я уже не буду делать заказ. Готовка изначально была вашей инициативой, она не должна меня так озадачивать.

– Когда ваш сын готовит, у него улучшается саморегуляция и мелкая моторика.

– Анна, как вы помните, в прошлом месяце я потратила свое время и написала вам письмо, в том числе про то, что список продуктов необходимо предоставлять в пятницу…

– В пятницу я весь день с Платоном.

– …однако это осталось незамеченным. При всем уважении, я уверена, что Платон не требует настолько беспрестанного вашего внимания, и найти несколько минут, чтобы своевременно составить список продуктов, всегда можно.

– Мои отчеты…

– Отчеты можно было не писать. Я сама вижу, в чем изменения у Платона, спасибо. Я просила вас присылать мне отчеты, связанные с планированием бытовых вопросов. И этого я от вас не дождалась.

Дальше они говорили тихо, и я не слышала. А затем Анна сказала громко:

– Разве есть смысл делать это сейчас, когда такая явная положительная динамика?

Мамин голос ответил:

– Извините, но я просто не вижу никакой положительной динамики. Сегодня утром, например, он толкнул меня. Ребенок все так же неуправляем, и от того, что он научился резать овощи, поверьте мне, изменилось немногое. Вы ему какие-то книги приносите. Простите меня, но это выглядит как издевательство. Какие ему книги, он еле читает.

Они еще немного поговорили, а потом вышли. Платон сидел и играл с бумажными фигурками, которые мы с Анной склеили для него. Увидев Анну, он засмеялся и сказал ей:

– Надо тебе поставить кровать. Будешь со мной оставаться.

Мама подошла к Платону и сказала:

– Попрощайся, Платон. Анна уходит.

Платон посмотрел на Анну и спросил:

– Куда?

Анна не ответила.

– Анна поменяла работу, Платон, – сказала мама. – Ее дома ждут настоящие дети.

Платон посмотрел на Анну и сказал:

– Не смей. У тебя есть я.

– Платон, не говори глупости, – сказала мама. – Ты же не можешь запретить Анне идти домой.

Тогда Платон, не говоря ни слова, вскочил с кровати и побежал к холодильнику. Мама поймала его за руку и сказала:

– Не смей.

Он закричал и попытался оттолкнуть ее, но мама крепко его держала. Платон замахнулся на нее. Мама схватила его за волосы. Он вцепился зубами в ее руку и прокусил до крови. Мама вскрикнула и выпустила его. Вытирая кровь, она засмеялась и сказала Анне: «Видите?»

Платон плакал и бился в истерике. Дурак, хотелось сказать мне, никто тебя не бросает, дай человеку сходить домой к своим настоящим детям.

Мама проводила Анну, сказала ей еще пару слов, что-то о деньгах, и закрыла за ней дверь, а потом пошла обрабатывать себе руку. Платон сидел на кровати. Проходя в ванную, мама заметила книги, которые принесла Анна.

– Сбегай и отдай книги, – сказала мама мне. – Она не должна была уйти далеко.

– Хорошо, – ответила я.

Я взяла книги, надела кроссовки и побежала за Анной.

Можно было поехать на лифте, но мы живем на третьем этаже, так что я побежала по лестнице. Мне хотелось извиниться перед Анной за то, что у нас такой дурдом.

Я сбежала по лестнице, и когда я догнала Анну на улице, то увидела, что она плачет.