7
— Нет, – говорит рой. – Нет, Дафид, извини, но они не ушли.
На адреналине сердце бьется быстрее. Дыхание частое, неглубокое, газообмен в легких – как при ожидании схватки.
Илси говорит: «Осторожнее. Ох, осторожнее!» Но уже поздно предупреждать. Рой с болезненным сожалением отступает на полшага от объятий. Недоумение изменяет очерк глаз Дафида, наклон его головы. Рой много-много раз воображал эту минуту, придумал много-много слов, открывающих его тайное существование. Теперь, когда эта минута настала, он закатывает рукав, обнажая тонкую кожу запястья, и позволяет составляющим его тело микроагентам слиться воедино – черная мошкара снежными хлопьями кружится под кожей. Он замечает, что перестал дышать.
Дафид меняется. Сердце разгоняется, кожа рук и ступней остывает, кровь приливает к коже, но он не вскрикивает. Рой говорит себе, что это шок. Просто шок. Не страх.
Дафид вздыхает – протяжно, медленно, прерывисто. Переводит взгляд с черной мошкары под кожей на глаза и обратно.
– Он в тебе. Илси передала перед смертью?
Во мраке общего сознания вперед выступает Джеллит.
«Дошло. Дальше будет плохо».
– Он не умерла, – говорит рой. – Она здесь. Она во мне. Я – Илси.
Дафид отступает на шаг. Мотает головой, словно что-то отрицает, но, кажется, не замечает этого. А когда заговаривает, слова приходят медленно, неловко, будто он выцарапывает их из себя.
– Илси и шпион. Они сотрудничали.
– И сотрудничают, – говорит рой. – Мы здесь. Я – Илси. И шпион – но еще и Илси.
И Илси говорит тихим голосом:
«Он не понимает. Он видит в тебе только Джеллита».
Рой понимает ее и переключается на воспоминания о своем существовании в женском теле, в той, кем и чем она была при знакомстве с Дафидом. Заговорив, он говорит как она:
– Мы с тобой впервые поцеловались в моей анджиинской комнате. Как раз перед началом атаки. Я хотела удержать тебя там, в подвальчике, в безопасности. А ты рвался на поиски телескопа, помнишь? Сначала упрашивал, а потом немножко вспылил.
Дафид отступает еще дальше, спотыкается, и рой подается вперед: он подхватил бы Дафида, если бы тот не отшатнулся.
– Ничего, ничего. Я тебя поцеловала, помнишь? Когда была Илси, я тебя целовала. А она еще здесь. Она – еще я.
Дафид хватается за грудь, пятится назад. Не опускает руки, а протягивает ее вперед, и рука колеблется, как морская водоросль.
– Илси мертва, – говорит Дафид. – Они нашли ее тело.
– Только тело. Остальное здесь. Я здесь.
– Не понимаю.
Страх и возбуждение слились в вязкий ком отчаянной беспомощности. Рой знает, что́ хочет до него донести и как это объяснить, но слова бессильны. Все равно что работать в хрупкой коробочке, напялив неуклюжие рабочие рукавицы. Руки дрожат.
Илси говорит: «Скажи ему о Джеллите».
«Валяй, – говорит Джеллит. – Давай, скажи ему обо мне».
– Джеллит никак не шел на сотрудничество, – говорит рой. – Он был как кремень. Я знала, что ты не сказал бы библиотекарю, если бы он не заговорил, а мы должны были сказать. Иначе никак. Поэтому мы покинули тело Илси и перешли в это. Только тело, больше ничего. Ничего существенного.
Далекий отзвук Эмир Кинред качает головой. «Неубедительно. Я бы на его месте не поверила».
Джеллит смеется острым, режущим смехом. «Я бы на его месте не понял».
Рой отстраняет обоих. Ему нельзя отвлекаться. Сейчас нельзя.
– Я тебе не говорила, потому что… не знаю почему. Может, потому, что ты бы не понял. У меня не было выбора.
Дафид выдыхает – протяжно, шумно. Звук такой, будто птица села на ветку.
– Ты – Илси.
– Да.
– И… и не только.
– Рой, шпион… да. Как и раньше.
– Где Джеллит?
Джеллит разводит воображаемыми руками в темноте. Рой не в силах вынести его мимолетного упрека. Он не желает говорить о Джеллите, об Эмир, даже о себе. Он хочет свести Дафида с Илси. Хочет того, что у них было прежде.
Но…
– Он тоже здесь. Мы все вместе. Это трудно объяснить, но то, чем я был на Анджиине, и то, чем мы были при перелете, – все еще я. Я – все еще она. Разве что сейчас немножко больше, чем она. Все в порядке, Дафид. Все хорошо. Задание не провалено. Мы по-прежнему можем добиться победы, как и намеревались.
Дафид пятится. Он нетвердо держится на ногах, но рой его не преследует. Дафид давится, спотыкается, сгибается в три погибели.
Рой хочет вывести Дафида оттуда, куда загнал его разум. Он нужен здесь. Сейчас.
– Я хотела сказать тебе раньше.
Она говорила, что он был с ней. Что они были парой.
Рой тысячу раз переживал эту минуту. Нет, больше. Он знает каждое свое слово, каждый ответ Дафида. Теперь он знает также, что́ он услышал. Не то.
«Я говорила, что это сложно».
– А она когда-нибудь была собой? Только собой? – спрашивает Дафид. Его глаза округляются, взгляд останавливается, устремившись на что-то ужасное. – Что ты за черт?
Но внимание роя обращается на что-то иное. Звук, запах, предчувствие опасности. Рой поворачивается к арке – на тихий перещелк шагов, неуловимых для человеческого уха, но слышимый ему. Из тени появляются бледные лапы-ножи рак-хунда. За ним вырастают другие тела – ужасающе длинные конечности и приземистые мощные корпуса четырех мягких лотарков.
«Они нас слышали, – говорит Джеллит. – Они все слышали, и теперь нас всех убьют».
Эта мысль ужасает рой, а от Илси протягивается тень облегчения: по крайней мере, все закончится. И пока рак-хунд, щелкая лапами, подползает ближе, происходит нежданная вспышка печали. Это Джеллит в яростном восторге жалеет, что карриксы не поплатятся за содеянное.
Четыре мягких лотарка, переваливаясь, встают рядом с рак-хундом. Клочковатая бурая шерсть на их телах выглядит сальной и свалявшейся. Крошечные черные глазки непроницаемы, а пасти широко разинуты: еще немного – и вывихнут челюсти. Дафид стоит на месте, а рой знает, что не может заслонить его от инопланетных солдат.
– Я оставил свой полуразум там, – говорит Дафид и показывает рукой. – Чего вы хотите? Что вы здесь делаете?
Мягкие лотарки переглядываются и издают громкое хлюпанье, переговариваясь между собой. Один выступает вперед и останавливается рядом с рак-хундом. Черный квадратик у него на шее произносит: «Мы ищем того, кто помогает хранителю-библиотекарю с людьми Анджиина. Нам сказали, что он пахнет как ты. Это ты?»
Рой изготовился к последней схватке. Если он даст себе волю и покинет человеческую плоть, доставившую его в такую даль, то станет сокрушительной бурей. Он способен убить всех врагов, что стоят перед ним, и еще многих и многих. Но не всех. Дворец надежно укреплен. А карриксы не станут горевать по погибшим. Он умрет ради пустого жеста. Но еще он умрет, защищая Дафида.
Он начинает высвобождаться…
– Я, – говорит Дафид. – Мое имя – Дафид Алькор. Что… – Он давится словами и начинает заново. – Что вам нужно?
Четверо мягких лотарков с присвистом фыркают, и это даже слегка похоже на смех. Рой не знает, что это значит, но не видит напряжения в их телах. Угрозы нет.
Происходит непредвиденное.
– Ты претерпел насилие, неудобное для карриксов, – говорит мягкий лотарк. – Сто членов нашего… – полуразум на миг запинается и продолжает: – …нашего клана приписаны к вашей доле для обеспечения физической безопасности. Мы также сопровождаем его, выделенного для твоей личной охраны.
Он указывает на рак-хунда.
Дафид отвечает лающим смешком. Кажется, сам он этого не замечает.
– Экур приставил ко мне охрану?
– Это – особенность нашей доли, – говорит мягкий лотарк. – Мы – исполнители надлежащего насилия. Таковы наша роль и место в обществе. Этот рак-хунд будет предохранять тебя от нежелательного насилия и убивать всякого, чей статус ниже твоего, по твоему указанию.
В сознании роя всплывают слова: «Что ты такое?» Дафид смотрит с ужасом. Во многих отношениях, понимает рой, все балансирует на острие ножа. Опасность. То, что следует высказать, сейчас не может быть высказано. Оружие врага окружит человека, которого он любит. Человека, который будет его бояться. Еще бы час. Еще бы минуту. Еще бы один шанс объяснить Дафиду, что перед ним то самое существо, в котором он находил утешение. Время сейчас нужнее, чем дыхание. Но времени нет.
– Мне надо… – говорит рой, указывая на арку так, будто он – всего лишь Джеллит.
– Да, – говорит Дафид. Его смех мрачен и горек. – Пожалуй, тебе лучше уйти.
