Кампар стоял голый, свесив руки и растопырив пальцы. Синен ковылял к нему с тем же пульверизатором, из которого уже обдал Гхати и Эммин. Данна была последней в очереди. Раньше Кампар смутился бы оттого, что он стоит обнаженным перед странными, чуждыми существами, но те времена давно прошли.

– Вдыхание вакуумных оболочек положит конец твоему существованию, – предупредил его, как и других, синен.

– Значит, мне надо задержать…

Но маленькая каракатица уже окатила его ступни густой прозрачной жидкостью. Та оказалась неожиданно теплой и сразу осела на кожу. По приказу синена Кампар поднял ступни, чтобы ему обдали подошвы. Пока он опускал ногу, новая оболочка успела затвердеть. Синен опрыскал снизу доверху все его тело, покрывшееся прозрачной смолой. Добравшись до шеи, он помедлил, запихнул Кампару в уши нечто вроде жирных черных слизней – и прошелся по лицу, не тронув кожи от подбородка до бровей. К этому времени Кампар, понаблюдав за другими, уже узнал, что открытая часть предназначается для кислородной маски.

Закончив с лицом, синен отступил назад.

– Ты видишь, слышишь? – спросил он.

– Да.

Кампара пробрала дрожь: собственный голос, услышанный сквозь слизнезатычки, показался ему чужим и каким-то маслянистым.

– Ты перейдешь к следующему шагу, – сказал синен и знаком подозвал Данну.

– А как насчет перерывов на туалет? – спросил Кампар.

– Извергнутое будет накапливаться внутри до завершения рабочей смены.

– Ага, – протянул он. – Как это мило.

Разведывательный корабль оказался длинным и узким. Он напомнил Кампару пассажирский транспорт, только сидений было меньше, а с удобствами дело обстояло хуже. В дальнем конце точно так же обтягивали оболочкой будонов Лууса. От этого их мех потемнел и свалялся – казалось, что бесклювые птицы искупались в мазуте. Жучков подвергли совсем другой процедуре, включавшей подводку металлических труб к лапкам. Каррикс-солдат стоял на всех шести ногах посреди корабля, обводя взглядом творившееся безобразие. Синен иногда подходил к нему и простирался на полу. Кампар не исключал, что при этом между ними происходил разговор – но, может быть, подчиненный просто задабривал каррикса. Откуда простому человеку об этом знать?

Кампар натянул штаны и рубаху.

– Ты как? – спросил Гхати, поддерживая его под локоть.

– Кажется, весь онемел, – ответил Кампар.

– Тебе еще повезло. У меня будто все волоски на коже повыдергивали. Страшно зудит, хоть чешись, хоть не чешись.

– Я тебя отлично слышу. – Кампар постучал по прозрачному пузырю из стекла, пластика или хитина, окружившему лицо Гхати. – Я думал, эта штука глушит звуки.

– Думаю, ты теперь слышишь меня не через воздух, – сказал Гхати, и тут второй синен оттеснил его с дороги, чтобы напялить такую же маску на Кампара. По краям защипало – маска сплавлялась с гелеобразной дополнительной кожей, – потом пузырь надулся: синен проткнул маску трубкой, тянувшейся к круглой розовой штуковине, которую полагалось носить на шее. Штуковина выглядела как плод пылкой любви между брюхоногим моллюском и пивным бочонком. Подаваемый в трубку воздух пах на удивление сладко и приятно.

– Вы двое будете сопровождать вот этого, – сказал синен, указав на Ваудаи. Кампар так и не понял, получил ли слизняк фальшивую кожу вместе с остальными или он мог находиться в вакууме без дополнительных ухищрений. Синен потыкал Кампара в солнечное сплетение, привлекая к себе внимание.

– Собирайте образцы врага и делайте, что скажет этот.

– Ясно, – отозвался Кампар. Синен заковылял к Данне, чтобы налепить ей маску на лицо и подбородок.

– Идем-идем-идем, мясо на палочках, – позвал Ваудаи, с удивительным проворством продвигаясь к дальнему концу транспорта. – Мы почти на месте. Много дел. Мы полны славной целью. Вам дана привилегия быть моими конечностями и делать то, чего не могу я. Идем. Сейчас!

Гхати перевел взгляд с Кампара на удалявшегося Ваудаи.

– Думаю, мы ему нужны, чтобы открывать двери и шкафы, – сказал Кампар. – Пошли?

Вражеский флагман висел в пространстве, кувыркаясь, как самоубийца, падающий с крыши. Инопланетным жучкам поручили какое-то задание снаружи, и те расползлись по темному металлическому корпусу. Россыпь звезд за ними выглядела как декорация – гигантский рукотворный задник. Маленький квадратный буксир, доставшийся Кампару, Ваудаи и Гхати, был открыт с одной стороны. Двигателя не было, однако буксир тронулся с места и доставил их к пробоине в борту погибшего корабля. Искореженный металл и хлопья сероватого вещества облепили ее края, точно пыль.

Они уперли ноги в борт – герметичная кожа-оболочка на ступнях позволяла держаться на нем и неуклюже шагать: главное, чтобы одна нога не отрывалась от корабля. Такой походкой – нога за ногу – они пробрались внутрь. Ваудаи шел первым, сжимая и растягивая тело на манер пяденицы. Его кожа переливалась нежными красками.

– За мной! За мной! – позвал Ваудаи. – Держите наготове сканирующие листы.

Сканирующие листы вовсе не были листами, но Кампар не стал расспрашивать, почему они так называются. Устройство представляло собой два тонких металлических шеста, для него и для Гхати. Вместе с ними Кампар получил комплект для взятия образцов и без труда в нем разобрался: герметичные стеклянные пробирки, простенький, с подушечку большого пальца, спектрометр. Такие наборы дарят интересующимся наукой детишкам на двенадцатый день рождения; для предварительного анализа сойдет, а серьезными исследованиями займутся позже.

– Начнем здесь, – сказал Ваудаи, – и будем двигаться в самый низ.

– Приятно слышать, – заметил Кампар.

А Гхати спросил:

– Что начнем?

– Мы будем исследовать внутреннюю защиту, – пояснил Ваудаи с такой радостью, что ее передал даже равнодушный полуразум.

– Меня тошнит, – сказал Гхати. – Честное слово, сейчас вырвет.

– Не держи в себе, – сказал Ваудаи. – Очиститель воздуха поддерживает газообмен даже для таких неприспособленных животных, как ты. Теперь сюда. Сюда!

Корабельные коридоры казались неестественно знакомыми: немного у́же привычных Кампару по прошлой жизни, прямоугольные, с механистической эстетикой, редкой для Анджиина, где господствовала коралловая архитектура – но по размерам они подходили для человека. Лишенные энергоснабжения двери и запоры оставались закрытыми с момента гибели корабля. Загадочные надписи на стенах дополнялись стрелками и непонятными значками.

Процедура осмотра оказалась довольно простой. Ваудаи указывал Кампару одно место, Гхати – другое, и те помещали там свои тонкие металлические шесты, как им было велено. После установки шестов Ваудаи включал прибор, и между ними загорался плоский энергетический экран, показывавший внутренности корабля – комнаты и камеры – сквозь перегородки и палубы. Таким образом, они видели все, несмотря на закрытые двери. Во включенном состоянии прибор и правда выглядел как длинный электрический лист.

– Вот! – сказал Ваудаи после третьего включения. – Видите вы оболочку?

– Нет, – признался Кампар.

Светящееся изображение между шестами сместилось, попеременно окрасилось во все радужные цвета и снова застыло. Некоторые стены загорелись ярко-голубым.

– Это те места, где защита выдержала. А это – те, где она отказала. Сопоставив это с записью сражения, я установлю, какие атаки опаснее всего для вражеского командования.

– Карриксы будут довольны, – сказал Кампар.

– Да, они тоже. Но главное – я буду знать. Я узнаю первым! Великий восторг. Теперь сюда. Вниз.

Пролетая по ужасающе пустым коридорам, Гхати держался за руку Кампара, но тот ощущал не ее саму, а нажим и намерение. Сосисочная шкурка, не позволявшая вакууму их прикончить, в то же время отнимала все ощущения – чувствовалась лишь влага пота внутри оболочки.

Казалось, они провели долгие дни (на самом деле – несколько часов), устанавливая шесты там, куда указывал Ваудаи, и проникая то сквозь стены, то сквозь потолки и полы. Сканер обнажал внутреннюю структуру корабля. Кампар дважды замечал бугорки неправильной формы – может быть, тела мертвых врагов, – но в комнатах, где они побывали, их не попадалось, а Ваудаи, радуясь возможности что-нибудь изучить, не желал отвлекаться от составляемой ими схемы корабля. Кампар почти забыл о необходимости брать пробы с мертвецов, когда они нашли первый труп.

Они уже подходили к корме мертвого корабля. Тело было привязано к кольцу рядом с широкой металлической дверью. Оно обуглилось и из-за сокращения связок приняло почти зародышевую позу. С лица сошла кожа, в глазницах виднелись сморщенные, плоские кружки – остатки того, что было в них прежде.

– Это же… Это человек? – тихо шепнул Гхати.

Кампар подтянулся на боковом трапе и осмотрел тело вблизи. На нем было что-то вроде военной формы. Пять пальцев на руке, большой противостоит остальным. Челюсть подходящей формы, и все же…

– Не знаю, – прошептал он, открывая набор для взятия образцов. – Похоже, но внешность бывает обманчивой. Эволюционная конвергенция. Если как следует опалить мягкого лотарка, он будет выглядеть примерно так же. Ну да ладно, нас послали именно за этим.

– Первый шест сюда, – сказал снизу Ваудаи.

– Минуту, – ответил Кампар. – Это тоже мое дело.

Переводящий полуразум изобразил слабый утомленный вздох. Кампар тончайшим лезвием срезал с мертвеца образец. Клочок плоти завис в безвоздушном пространстве, отдаляясь по мере вращения корабля, пока Кампар открывал стеклянный пузырек, чтобы загнать препарат внутрь. Потом он повернулся к месту, указанному Ваудаи, установил свою половину листа и стал ждать, пока Гхати не управится со своей.

При включении аппарат вместо вида корабельных внутренностей выдал голубую вспышку цвета защитных покрытий и погас.

– О, – проговорил Ваудаи. – Поменяйтесь местами, пожалуйста.

Кампар с Гхати сделали так, как он просил.

– Пить уже хочется, – сказал Гхати, когда экран вторично выдал голубую вспышку и больше ничего. – Долго нам еще?

– Изображения нет, – сказал Ваудаи. – Это оно. Средоточие тайны. То, что находится за этой дверью, объяснит, почему корабль отказался от самоликвидации. Надо пройти за нее.

Тряхнув шестом, Кампар двинулся к двери. До этого он почти не приглядывался к боковым дверям, и все же ему показалось, что эта прочнее других. Дверной ручки не было. Выступ рядом с трупом мог быть панелью управления, в отсутствие энергии бесполезной, как камень. Гхати заглянул сбоку.

– Здесь есть шов, – неуверенно заговорил он. – Давай попробуем ее открыть.

Кампар провел неуклюжими из-за оболочки пальцами вдоль шва. Если бы он не смотрел на него, то ничего не заметил бы.

– Попробовать можно, – отозвался он. – Но толку не будет.

– Рычаг, – сказал Ваудаи. – Вы должны найти рычаг и взломать дверь. Шестами! Чем угодно!

Равнодушный холодный голос, раздавший в ушах Кампара, насмерть перепугал его:

– Всем животным немедленно вернуться на экспедиционный корабль.

– Нет! – возмутился Ваудаи. – Мы должны остаться. Момент критический. Остановиться сейчас – все равно что… – полуразум запнулся, – что отложить половину яйца.

– Господи, – вздохнул Кампар, – Понимаю, почему Рикар сошелся с тобой, Ваудаи. И все-таки мы должны вернуться. Эвакуация – это само собой, но у нас нет походящего инструмента для взлома.

Большой слизень по очереди принял несколько разных оттенков серо-зеленого.

– Ты прав, мясо на палочках. Тогда поторопись. Нечего зря тратить время.

На экспедиционном корабле карриксы удаляли со своей скотины вакуумные оболочки. Собравшиеся в кучку будоны чистили друг другу взъерошенную, влажную шерсть. Синен облил Кампара растворителем, оболочка разом остыла, потом стала теплой, и клей начал сходить чешуйками, напомнившими о том, как он в двенадцать лет обгорел на солнце.

Ваудаи между тем таскался за одним из синенов, подступая к козлотвари так близко, будто норовил затеять драку. К тому времени, как Гхати привел себя в порядок и оба выпили по пузырю воды, чтобы возместить потерю жидкости через пот, Ваудаи уже обратился к солдату-карриксу, неподвижно торчавшему в середине помещения. Кампар придвинулся ближе, чтобы подслушать разговор, но полуразум не стал переводить. Кампар услышал только басовитую ответную трель каррикса.

Ничего не добившись, он возвратился к Гхати, который просматривал изображения со сканирующего листа. Всего карриксы изучили около четверти флагманского корабля. В тех местах, где защита была повреждена или уничтожена, остались вмятины, а кое-где и большие пробоины – следы странного дальнобойного оружия, примененного карриксами.

Безжизненное помещение обозначалось тускло-оранжевым цветом, без дополнительных сведений: так в конце научного доклада ставят слова «требует дальнейшего изучения».

– Есть в ней что-то знакомое, – сказал Гхати. – Тебе не кажется?

– В сравнении с чем?

Гхати отмахнулся, как от мухи.

– Со всем. Со стеной вроде грибной шляпки, где, как ты говоришь, жили пьющие ночью. С коанатами, полными лиан и насекомых, возле старых лабораторий. С гнездами, которые квазимы соорудили вдоль коридоров. С чем угодно. Будто кто-то взял несколько технических тоннелей, пристроил сбоку двигатель и запустил все это в космос.

– Думаешь, конструкция выглядит как творение человеческих рук?

– Еще бы не человеческих! – зашипел Гхати. – Не говори, что ты сам не видишь!

– Вижу. Похоже. Но это еще не значит, что так и есть. От антропоморфизма недалеко до…

– Хорошая новость! – Бросившийся к ним Ваудаи походил на щенка, не хватало только ног, шерсти, костей и глаз. – Превосходная новость! Идемте со мной. Приготовьтесь к возвращению. Нам дали разрешение и горелку, которая прорежет дверь-помеху.

– Я думал, нас эвакуируют, – сказал Гхати. – Эммин говорила, что в системе опять объявились вражеские корабли.

– Да-да-да. Три корабля. Намного меньше, чем ушло. Маневр по разделению наших флотов и отводу вражеских сил удался, но те, что вернулись, наверняка пришли для уничтожения флагмана. Надо торопиться. Горелки там. За мной, полезные придатки!

– А вакуумные оболочки? – спросил Гхати.

– Ах да, – спохватился Ваудаи и довольно-таки жалобным тоном добавил: – Вам без них будет очень некомфортно?

– Если мы задохнемся, то станем куда менее полезными придатками, – объяснил Кампар.

– Хорошо. Готовьтесь. Я найду других, чтобы они собрали для вас инструменты.

– Сколько у нас времени? – спросил Гхати, обращаясь к уползавшему Ваудаи.

– Не понимаю.

– Вражеские корабли уже в системе, но она велика. Если они на том краю гелиопаузы, до нас еще много оборотов. Другое дело, если они уже на пороге. Ты знаешь, сколько им идти до зоны обстрела?

Воцарилось молчание, постепенно ставшее неловким. На том конце трюма хором жужжали существа-жучки – ссорились, пели или просто одновременно издавали звуки. Кампар понятия не имел, что там делается.

– Дальнобойное оружие оказывает воздействие со скоростью света и гравитации, – сообщил Ваудаи. Кампару показалось, что инопланетник пытается как можно проще изложить очень непростую мысль, словно говорит с ребенком или умной собакой. – Если мы их увидели, сражение, в сущности, уже началось.

– Тогда зачем же нам возвращаться? – спросил Гхати. – Это небезопасно.

– Для нас – да, – сказал Ваудаи. – Но если поторопиться, мы узнаем о том, о чем никто еще не рассказывал карриксам. Ключ к уничтожению бессмертных оправдает существование нашей доли. Наших детей, их детей и детей их детей, на много поколений вперед. Мы несущественны, существенна только война. К тому же это интересно, а я скучаю!

– Ну, – протянул Кампар, – если ты так считаешь…