– Эй, там! – выкрикнул Гаррал. – Э-гей!

Он не помнил этой женщины по перелету. Круглолицая, волосы колечками, вышитый бисером жилет поверх поношенной блузки. Такие встречались на всех раскопках, куда его посылало медри. При виде Гаррала женщина округлила глаза, но не ответила на оклик. Чтобы быстрее добраться до нее, Гаррал ускорил шаг к тропинке. Женщина подождала его.

Утреннее солнце сильно нагревало плечи, земля под ногами была сухой и твердой, хотя, судя по всему, в другое время года здесь текла вода. По продуваемой ветрами степи раскинулись низкие желтовато-бурые кочки и кустики. Дождь вырыл в земле неглубокие, но широкие овражки, и идти было непросто.

Странно было встретить незнакомого человека. Он считал, что их маленькая группа на пяти кораблях – единственная, посланная сюда для исследований. Но, возможно, на планету направили десятки, а то и сотни таких же групп. Возможно, даже в ближайших окрестностях действовали и другие отряды. Гаррал не всегда понимал этих здоровенных тварей, а они совсем не спешили посвящать его в свои планы.

Он слегка запыхался, взбираясь на откос у подножия известняковых утесов. Женщина улыбнулась – видимо, ее позабавило то, как быстро он обессилел.

– Погоди минутку, – сказал ей Гаррал со смешком. – Я не в лучшей форме. Давненько не бывал в поле.

Наугад он дал бы ей двадцать с чем-то лет. Чуть больше, чем его старшему сыну. Воспоминание о сыне немного встряхнуло Гаррала. В подсознании зазвучал отдаленный сигнал тревоги, хотя он не знал почему. В девочке не было ничего угрожающего.

– Я ищу приятельницу, – сказал он. – Джессин Коул. Она биолог, ведет где-то здесь разведку. Ты ее не видела?

Вместо ответа женщина поманила его за собой и направилась к основанию ближайшей скалы.

– Спасибо. – Чтобы не отстать, Гаррал пустился рысцой. – Наш лагерь севернее. Ближе к кораблям. А вы где обосновались?

Женщина оглянулась через плечо, но не ответила. Сигнал тревоги зазвучал громче, но Гаррал по-прежнему не понимал, что его беспокоит.

– В мире-дворце мы, помнится, не встречались, – сказал он. – Я Гаррал Пэр. Археолог, Хиббринское медри.

Она кивнула, повторив свой жест, и нырнула под навес, прикрывавший вход в пещеру. Гаррал замялся. Может, все это пустяки… Нет, что-то не так: юная женщина, повстречавшись с незнакомым мужчиной, ведет его в уединенную пещеру. Будь Гаррал ее сверстником, он отправился бы туда в надежде на любовное приключение – но в молодости он был таким идиотом…

Молодость.

Она молода! Со времени атаки на Анджиин он не видел никого моложе ее. Все, кто стал пленниками, были в зените своей карьеры. А девушка, если он не ошибся с возрастом, до появления карриксов только-только вышла на работу – в лучшем случае. Заметив, что Гаррал задержался, она обернулась – с ее лица уже сошла улыбка – потом снова обратила взгляд вглубь пещеры и кого-то окликнула. Можно было различить отдельные слова, но Гаррал их не понимал.

– Погоди! – попросил он. – Нет, постой!

Он бросился бежать, сам не зная отчего – его гнал инстинкт. Тропа оказалась по правую руку от него, он полетел к ней на адреналине, как в детстве. Ноги работали как поршни, он перескакивал невысокие валуны и жесткую поросль. За спиной слышался шум, но он не оглядывался. Да, это явно ловушка, предназначенная для карриксов. Они изловили Джессин. И его тоже заманили сюда. Он чуть не попался.

А может, и попался.

Он выбрался на тропинку, которую вычислил по координатам, и обернулся. Девушки не было, но к нему двигалось что-то иное, делая быстрые, низкие скачки, наподобие охотничьего пса. Вот только оно было крупнее собаки. И темнее.

Гаррал развернулся и помчался прочь. Сердце стучалось в ребра так, словно добивалось внимания, ноги начали гореть. Он долго сидел в корабельном трюме, пересекая асимметричное пространство. Он месяцами или даже годами слабел и терял форму в мире-дворце.

Сейчас враг его догонит. Убьет. Надо возвращаться к кораблям. Тропа свернула влево и нырнула в сухое русло. Если держаться ее, преследователь срежет путь и перехватит его. Свернув вправо, Гаррал поскользнулся на мягком глинистом дне овражка. Он бежал все медленнее. И хотя он подстегивал себя, каждый шаг давался труднее предыдущего. Что-то затрещало в кустах над обрывистым берегом. Не уйти.

А может, и не надо? Давным-давно, когда по овражку текла вода, в него скатился валун. О потоке напоминала куча из камешков и ила. Бросившись в тень, Гаррал сорвал с себя рюкзак и принялся в нем шарить. Если достать планшет и вызвать помощь… Что будет, он не знал. Карриксы то ли отзовутся, то ли нет. Черное существо обогнуло валун и нацелило ему в голову пистолет. Человеком оно быть не могло. Наверняка механизм. Черное, твердое, как будто ребенок рисовал непобедимого воина, но бросил начатое, изобразив правую руку и правую ногу в виде палочек. А вот голос казался человеческим. Досаду и гнев ты распознаешь, даже не зная языка.

– Я без оружия, – ответил Гаррал, поднимая руки.

Солдат пролаял непонятный Гарралу приказ и повел пистолетом. Гаррал встал.

– Я не враг, – заговорил он. – Меня захватили силой. Я пленник. Я не опасен.

Солдат вздохнул и переступил с ноги на ногу. Нога-палочка глубже ушла в грязь, и туловище перекосилось. А может, он был хромым от природы. Гаррал не опускал рук и не сжимал пальцев в кулаки, так что солдат без труда забрал планшет и рюкзак и заставил его пойти по овражку к тропе, потом по тропе, которая вела в пещеру – в темноту.

Девушка ждала там, с ней был мужчина немногим старше нее, в такой же одежде. И целый класс ребятишек лет десяти. Мужчина, вооруженный ножом, велел Гарралу опуститься на колени. Солдат скрылся в сумраке. Гаррал увидел Джессин только тогда, когда тот одной рукой поднял ее за волосы.

– Нет-нет-нет, – торопливо проговорил Гаррал. – Оставьте ее в покое. Она ни в чем не виновата.

Но солдат уже охлопывал ее проволочной ладонью. Обнаружив планшет, он отпустил Джессин и протянул оба планшета мужчине с ножом. Потом сказал что-то сердитым голосом. Мужчина ответил так же резко, между ними завязался спор о том, что, видимо, было важнее новых пленников. Женщина втиснулась между спорщиками и заговорила – твердо, но умиротворяюще. Учительским тоном. Гаррал, не поднимаясь, переместился ближе к Джессин. Солдат, переругивавшийся с мужчиной, следил за ним, но не стал грозить пистолетом, дав ему добраться до Джессин.

– Я сделала открытие, – сказала та.

Оба расхохотались. В их смехе проскальзывали нотки безумия, но Гаррал счел это простительным. Джессин на вид была невредима, только перепачкалась и смотрела с испугом. Он поймал себя на желании притянуть ее к груди, но решил, что при таком малом сроке ухаживания подобные вольности непозволительны.

– Да уж, – заговорил он, отсмеявшись. – Сам вижу. Как раз вчера размышлял, насколько этот город похож на человеческие строения. И обвинил себя в антропоморфизме. Тогда это уподобление представлялось совершенно ненаучным.

– Ты цел?

– Этот черный меня не пристрелил. Пока. Но помешал вызвать помощь, – сказал Гаррал. И добавил после паузы: – Они ведь не знали о твоем планшете? Почему ты не вызвала базу?

– Не хотела выдавать их каракатицам, – сказала Джессин. – Поэтому же я отправила тебе шифровку.

– Не уверен, что ты поступила разумно, – покачал головой Гаррал. – Третий Садовник мог бы выслать спасательную партию.

Джессин уставилась на него так, словно он сказал что-то непристойное.

– О том и речь! Карриксы не должны знать об этих людях. Ведь их же убьют. Или захватят в плен, как нас. По-моему, они и есть тот бессмертный враг. Ну, с которым воюют карриксы. Они воюют с людьми.

– Это… что-то не сходится.

– Почему?

– Почему карриксы, захватив Анджиин, не распознали нас? Я имею в виду, если люди – тот вид, с которым они воюют по всей галактике, они должны были видеть таких, как мы, верно?

Джессин ничего не сказала, уйдя в себя. Гаррал пожалел, что разочаровал ее.

– Однако они здесь, – сказал он. – Это неожиданность.

Существо-солдат указало в глубину пещеры, сопроводив жест серией отрывистых звуков – то ли приказ, то ли суровое внушение. Как бы то ни было, дети стали всхлипывать, и все в пещере переменилось – так происходит сдвиг в оптической иллюзии. Вражеский солдат, мужчина, женщина, дети. Теперь Гаррал видел в них беженцев. Горстку тех, кто выжил в сражении, опалившем их планету, потерянных, одиноких, испуганных. Расслышав успокаивающие нотки в голосе девушки, он вспомнил, как сам притворялся спокойным, утешая детей, – хотя бы и пребывал на грани паники.

Солдат даже сквозь черную броню излучал тяжелую усталость, а человек с ножом – бессильную ярость и страх. Даже клинок, запросто способный убить и его, и Джессин, представился Гарралу жалким, когда он подумал, что это – единственная их защита против рак-хундов, и мягких лотарков, и карриксов с толстыми убийственными лапами.

– Ну… – сказал он и не нашел, что добавить.

Солдат щелкнул пальцами здоровой левой руки и знаком отдал приказ. Дети побежали к своим тюфякам и ранцам. Мужчина по-прежнему стоял перед солдатом. Разговор, который они вели, принял мирный оборот.

– Что они делают? – спросил Гаррал.

– По-моему, разбирают лагерь, – ответила Джессин. – Перед твоим приходом этот парень вел урок, но теперь, думаю, они смекнули, что в укрытии небезопасно.

– Едва ли они тронутся с места до темноты. Как думаешь, нас уведут с собой?

– Не знаю. Может, проще перерезать нам глотки и оставить тела в пещере. Прости… Зря я тебя втянула. Просто перепугалась и…

– Нет, все правильно. Я рад, что ты, испугавшись, обратилась ко мне. Для меня это лестно.

– Увы, наградой тебе будет разве что перерезанная глотка.

Гаррал передернул плечами:

– Мы мертвы со дня появления карриксов. Просто… задержались.

Он ждал, что Джессин начнет спорить, но она смолчала. Женщина увязывала свои вещи в коричневый тюк. Мужчина вернулся, чтобы поговорить с одним из ребят – тот с остекленевшими глазами сидел у своего тюфяка. Нелегкая работа – скрываться в глуши с группой эмоционально травмированных детей, пока враг за порогом выжигает твои города. Гаррал подозревал, что мужчине за нее недоплачивают.

Солдат прохромал к ним. Вытащив откуда-то веревку – тонкую, светлую, тугого плетения, – он протянул вперед сложенные в запястьях руки и что-то сказал. Смысл был ясен и без слов. Гаррал прикинул, каковы его шансы одолеть солдата и забрать пистолет. Черный стоял неподвижно, повернувшись к нему гладкой пластиной шлема, словно читал его мысли. Передумав, Гаррал встал и подставил руки. Солдат обмотал их веревкой и стянул узлом, почти не причинив ему боли. Следом встала Джессин, и солдат занялся ею. На другом конце пещеры женщина раздавала пайки тем, кто был выше ростом. Удерживая ношу на весу, они лавировали между остальными. Солдат коснулся плеча Гаррала и подтолкнул его. Гаррал пошел вперед, за ним – Джессин, на этом же поводке. Солдат вывел их на середину и остановил. Потом что-то сказал, одним жестом обведя обоих, и стал ждать. Дети позади них выстраивались парами, на их лицах читались равнодушие, гнев или желание заплакать. Записи на полу, оставшиеся от прерванного урока математики, чем-то напоминали деревья. Мужчина не отходил от оцепеневшего ребенка, лаской возвращая его в реальный мир.

Гаррал подумал о том, как удачно он все потерял. Мироздание подхватило его, как ветер подхватывает семя, и перебросило в другую жизнь, даже не дав проститься со всем, что он знал прежде. И может быть, перенесло в лучшую жизнь. Может быть, поводок черного солдата окажется мягче колодок мягких лотарков.

А может, ощущение того, что ты отдан на милость жестокой равнодушной силы, потрясает лишь поначалу. Это как с потерей невинности: все, что дальше, – только эхо, напоминание. Жена. Дети. Мир, в молодости бывший для него единственным.

Гаррал опустил глаза.

Нахмурился.

– Постой! – сказал он.

– Что такое? – отозвалась Джессин, но он услышал ее словно издалека. Из пещеры с оставшимися от урока расчетами Гаррал перенесся в библиотеку своего дяди, где мальчишкой сочинял тайные послания девочке из соседней квартиры. Старинная система письма – самый подходящий шифр для подростка.

– Постой! – повторил он громче и опустился на колени. Солдат дернул за поводок, но Гаррал не обернулся. Посередине – ствол, слева – единицы и десятки, справа – сотни и тысячи, расходящиеся ветви…

– Четыреста восемьдесят пять, – прочел он, указывая на одну из записей. – А здесь – шестьсот двенадцать. Я знаю эту систему. Знаю!

Солдат опять заворчал, натянув поводок.

– Не мешай! – огрызнулся Гаррал. Подошла девушка, которая остановилась рядом с темным солдатом. Гаррал стер написанное на земле и вычертил простую последовательность: первые четыре числа. Затем поднял глаза на женщину. В ее янтарных глазах застыла усталость, но она смотрела.

– Что ты делаешь? – спросила Джессин. Он не ответил. Указывая по очереди на первые три знака, он прочел: «Атче, хун, кап?»

Женщина не отозвалась. Он попробовал еще раз:

– Хой, а-хой, леп? Нет? А если так: дан, тенан, сип?

Женщина широко открыла глаза, взглядом отыскала кого-то в пещере, что-то прокричала. Человек с ножом, по-прежнему сидевший с ребенком, поднял глаза. Она подозвала его жестом. Солдат застыл как статуя. Дождавшись мужчину, девушка указала на значки и повела пальцем по окружности, предлагая ему повторить. Гаррал ткнул в первую цифру.

– Дан, – сказал он. – Тенан. Сип.

Мужчина опустился на колени и наставил палец на первый знак.

– Даум. Тея. Се.

Гаррал указал на четверку.

– Инт-хей, – отозвался мужчина. Из горла Гаррала вырвался счастливый смех, будто пузырьки шампанского.

– Хейнт, – проговорил он. – Да это же обычная инверсия. Очень просто. Значит… так. Гм… постой… – Он закрыл глаза, расшевеливая прошлое, превращаясь в мальчика, каким был десятки лет назад. – Сурут-те Гаррал, – проговорил он и, указав на Джессин связанными руками, добавил: – Сурут-сей Джессин.

Мужчина с ножом ладонями растер себе щеки и произнес что-то вроде «Сауда-дъе Омко». Затем указал на янтарноглазую женщину: «Сауда-сей Манта». На темного солдата: «Сауда-ут Корвелл. Кхата?»

– Да, – кивнул Гаррал, – понимаю. Гм… черт… Бо! Бо, кауда-те. Омко. Манта, Корвелл. Гаррал. Джессин.

На лице человека с ножом – Омко – расцвела нерешительная улыбка, и оба захихикали, как пара идиотов или влюбленных сопляков. Женщина – Манта – что-то сказала, Омко ответил, протянув руку к значкам на полу. Джессин откашлялась. Кашель вполне заменял вопрос. Гаррал обернулся к ней.

– Это математический язык первого поколения, – сказал он. – Такие записи находили в древнейших поселениях Анджиина. Очень удобен для некоторых математических действий, ему до сих пор учат инженеров. Древнее, очень древнее наречие. Я попробовал несколько языков первого поколения, и, похоже, этот парень знает один из них, близкий к протодарсинскому. Тебе не интересно?

– Без подробностей, – попросила Джессин.

– Эти ребята не просто подобны нам. У нас не только общие предки, но и одинаковые культурные корни. Их язык напоминает тот, на котором говорили первые анджиинцы. Они – буквально наши двоюродные братья.

– И ты понимаешь их речь?

– Господи, нет! – улыбнулся Гаррал. – Но дай срок, и я пойму.