Первое сентября. Сегодня плохой день, все ломается. Оборвалась застежка на штанах. Остановились любимые старые наручные часы.

И., та, которая беженка из Херсона и потеряла собаку, говорит, ей приснилась ее собака. Что они вернулись в Херсон и видят, что у вокзального забора стоит корзинка, а в ней сидит собака ее, худая и глазик больной… Но живая. Рассказала, что знакомому пришлось эвакуироваться, оставив соседу двух собак и кошку, тот обещал за ними присматривать, тем более, есть специальная волонтерская группа по вывозу животных, они бы заехали, забрали… Так что он поначалу без особого беспокойства уехал, потом стал связываться с этой волонтерской организацией, они что-то тянут, врут все время… Позвонил соседу, тот долго не отзывался, тоже как-то врал, но потом наконец сказал, что и собак, и кошку отравили. История паршивая и непонятная.

Обстрелы делаются рутиной. Ночью по области выпустили две ракеты. Одну сбили. Другая упала куда-то, не говорят, куда.

На побережье нашли семь мертвых дельфинов. Пишут, они не выносят радиолокационного шума. Ужасно жалко тех, кто не участвует в войне совсем и даже не понимает, что происходит. Кошек, собак, дельфинов, птиц на гнездах…

Самый страшный ролик про «русский мир», как ни странно, снят русскими же пропагандистами. В захваченном, разрушенном Мариуполе, где до сих пор под развалинами домов гниют трупы, на квартире у какой-то пенсионерки, на фоне обшарпанной мебели, тахты и коврика с оленями дети в красных футболках и красных беретах, сидя на этой тахте, поют хором «Катюшу», рядом на стуле пенсионерка с запавшим беззубым ртом и в засаленном на животе байковом халате радостно кивает в такт… Ей кажется, что все в порядке. Вернулась молодость. Все опять ясно и понятно. Хорошие дети, на правильном пути. Поют правильные песни.

Мертвый хватает живого.

Война вернула гендерную определенность. Либо ты женщина и можешь выехать, одна или с детьми, стариками и животными, либо ты мужчина и идешь воевать. Женщины тоже идут воевать, но военные корреспонденты педалируют именно их женственность и красоту — на фоне тяжелого вооружения или снайперской винтовки, на контрасте. Красивые мужчины и красивые женщины.

Вчера была на выставке коллажа в галерее Горсада, слышала хорошее определение техники коллажа, один мастер другому: «Позволяет избавляться от того, что везде валяется».

Приснилась фраза «Дехто нехтує лазерною зброєю».

Я писала уже, что мой московский телефон блокирован с начала войны. А вот у А. Ш. другой провайдер, и его не отключили (что позволило залезть в Сбербанк и выцарапать некоторое количество денег с его счета). Сегодня на его московский номер пришло смс «Украинские военные гарантируют тебе безопасность. Сдавайся вооруженным силам Украины». И телефоны, по которым звонить. Видимо, идет массовая рассылка по телефонам с российскими номерами.

День города. Собираться большими толпами не рекомендуется (попросту опасно). На Дерибасовской, впрочем, смонтировали эстраду, и какая-то группа с утра прогоняла вечернюю программу, причем с такими низкими звуками, что я сначала подумала, что что-то где-то опять взорвалось, аж земля гудела. Низкие звуки вообще вызывают безотчетную тревогу. На главпочтамте презентовали марку с Одесскими Котиками, персонажами популярных городских граффити, и продавали блоки марок с псом Патроном…

Тихий, темный, теплый вечер, штормовое светящееся море, в черноте пятна и полосы холодного света. И теплый свет фонарей на набережной, и теплые огни прибрежных кафе. Так хочется разделить с кем-то эту красоту, что я стала всем своим звонить на мессенджер, чтобы послушали море…

Обсуждают странную фразу невыбираемого президента страны-агрессора «трудолюбие — это не резиновая жопа», сказанную им на встрече со школьниками Кенига. Дрожание его левой икры есть великий признак ©.

Сегодня пришел первый мелкий осенний дождь. Сначала медузы, потом шторм, потом моросящий дождь и резкое похолодание, потом возвращение ясной погоды, но уже осенней, с туманными утрами и сырыми долгими вечерами.

Я так и не заказала дрова. Это нехорошо.

По поводу споров касательно музея Булгакова на Андреевском спуске, который спілка письменників предложила снести… лично мне его жалко, но в общем и целом он был направлен на российских туристов… Булгаков — культовый писатель, но именно что для советской интеллигенции… Новым читающим поколениям он не нужен и непонятен.

После дождя прохладное и ясное воскресное утро, как в былые времена, откуда-то издалека неразборчиво музыка, детские голоса, стук мяча, соседи жарят шашлыки…

Знаменитая песня про гетьмана Сагайдачного, который едет «попереду війська запорізького» и который «сменял жінку на тютюн та люльку, необачний…». Что, мол, «мені жінка не згодиться, а тютюн та люлька козаку в дорозі знадобиться!». То есть, совершенный сексизм и шовинизм, то есть, ее-то кто спросил, а значит, и оставаться с таким неприятным типом незачем, но ведь может быть и такая версия: жинка его полюбила молодого, чубатого, черноусого козака, а старого гетьмана, наоборот, разлюбила, и вот они встали перед старым гетьманом, и пали на колени, прости, мол, так и так, отпусти ее, а у него же гордость, ему же больно и обидно, но махнул рукой, говорит, а, забирай бабу! Не жалко! Меняю на тютюн та люльку!

А после друзья по войску его спрашивают — а где твоя жинка, чернобровая и черноокая Маруся?

Да я, говорит, ее сменял на тютюн та люльку!

Да ты шо? Такую жинку, да на тютюн та люльку?!

А, зачем мне она в боевом походе? Толку-то никакого! А тютюн та люлька козаку в дорозі знадобиться.

А сам украдкой утирает слезу…

(В комментариях пишут, что в действительности это метафора, что он сменял гетьманство и оседлую жизнь землевладельца, семейного человека на вольную жизнь запорожского козака.)

Тревог стало заметно меньше. Раньше по несколько в день… А сейчас одна-две и то не каждый.

Поняла наконец, зачем русские солдаты гадили в кровати на завоеванных территориях, в частности, в той же Буче и Ирпене. Это не только подсознательное желание превратить человеческое окружение в нечеловеческое, расчеловечить противника, но и более простой животный инстинкт оставлять метки на высоких местах — чем выше статус самца, тем выше расположена метка. На войне надстройка рушится, а первичные инстинкты берут верх, а этот очень старый…

России теоретически за восемь лет выгодно было сделать из условных ДНР и ЛНР витрину этого самого русского мира, а она превратила их в серую зону с полууголовными элементами, с пыточными подвалами и попилом бабла. То же с Бучей и Гостомелем, после которых отношение Запада к российской авантюре радикальным образом изменилось — не чудовищное истинное лицо освободителей надо было бы демонстрировать, а я не знаю, розами осыпать жителей захваченных местечек и чинить им на камеру заборы и вставлять стекла, выбитые взрывной волной… Но когда бог хочет наказать страну, он отнимает разум у тех, кто принимает решения [22].

Говорит: позвонил сосед из Херсона, сказал, той группировке, которая стоит в Херсоне, начальство разрешило грабить дома. Это хорошо. Это значит, они скоро уйдут. Мой дом, наверное, тоже ограбили, говорит она, ладно, пусть. Лишь бы ушли.

Под Херсоном оккупанты сбрасывали трупы своих просто в лиман. Жара, стоит страшная вонь.

Пишут, в российских (пророссийских) телеграм-каналах паника и много интересных подробностей. Украинские паблики пока соблюдают режим молчания.

Упс, уже не соблюдают. Российские войска отодвинуты к границе, освобождено несколько ключевых населенных пунктов. Пишут, позорно бежали, бросив всю технику и коллаборантов на произвол судьбы, но лично я жду какой-то особо злостной мести. И да, они бьют по подстанциям, оставляя города без света и воды. Страшный удар по энергосистеме Харькова.

Путинская пропагандистка Симоньян в своем твиттере издевательски спрашивает, ну как, братцы-украинцы, вам живется без света (братцы-украинцы — отсылка к национальному гимну Украины). Самое страшное, это больницы, конечно. И беспомощные старики.

Холодное чистое утро, гуляли по набережной вдоль моря, сидели в маленьком кафе, сильный шторм, в официальном утреннем отчете пишут, где-то за горизонтом ждут своего часа пять больших десантных кораблей, но шторм не самая удачная погода для высадки десанта.

Постоянная потребность просматривать новости у многих становится навязчивой; даже когда все закончится, у многих, в том числе и у меня, могут начаться психологические проблемы: из действующей частицы коллективного тела нации человек вновь превращается в отдельную личность, а у отдельных личностей свои отдельные проблемы, и каждый должен решать их поодиночке.

Фотографии погибших воинов на новостных сайтах, красивые, веселые люди, они могли жить и сделать счастливыми своих женщин, а больше этого никогда не будет, потому что в чужой холодной стране какой-то невнятный человечек маленького роста в ботинках со скрытым каблуком решил всё за них.

На сетках черноволосая круглолицая женщина учит красивого военного, заглянувшего на огонек, тонкостям украинского языка. Клаптик — это просто лоскут, говорит она. Он смеется. Смешное слово. Военный похож на Залужного, тут распространен такой тип, круглолицый, массивный, с маленьким прямым носом.

На горизонте караван зерновозов с суденышком-лоцманом. Непривычное зрелище.

Вода все еще теплая. После шторма на мокром песке обрывки медуз, как осколки синего оплавленного стекла.

А правда, что Небензя, который посол России в ООН, затребовал назад брошенные при бегстве танки и артиллерию? Или это утка, запущенная злыми шутниками?

Все воюющие мужчины Украины удивительно красивы. А россияне скорее, наоборот, наверное, в силу того, что по контракту набирают людей из депрессивных регионов. Здесь депрессивных регионов попросту нет, а те, кто идет добровольцем — лучшие люди на самом деле…

Присказка «Геть з України, москаль некрасивий!», кажется, имеет под собой основания.

К войне тоже привыкаешь. Ну, взрыв. Ну, ПВО. Ну, сбили что-то. Потом расскажут, что такое они сбили.

Л. К. в Норвегии. Говорит, звонили соседи, из их дома оккупанты украли все, кроме книг. Но по книжному шкафу пустили автоматную очередь, и пуля застряла в томике Анны Ахматовой. Очень литературная история.

Разговоры на набережной:

Это не арка героя, это любовная арка (два пацана лет пятнадцати, сидят на парапете, в руках гаджеты).

Снимаешь эти деньги с депозита и ложишь на счет юрлица (одинокий мужчина на велосипеде невидимому собеседнику).

Нежные маячки мирной жизни.

Изматывающее ожидание, что все вот-вот должно разрешиться. А оно все тянется и тянется… Как ни странно, то, что стало меньше тревог, тоже напрягает. Ждешь какой-то особо изощренной пакости.

Девочки из Херсона все время говорят о доме. Дача на острове в плавнях, куда можно добраться только на моторке. Я спрашиваю — там, наверное, много птиц? Много… ну как птицы… воробьи. Ой, еще зимородки. Мы все время любуемся, как они ловят рыбу. А один убился о наше окно. У нас на веранде такое большое окно, он влетел с размаху и расшибся. Мы приходим, а он лежит на полу, так жалко, такой красивый. А цапли? Ой, и цапли. Столько цапель.

С пляжа перестают гонять в будни. В выходные в море не пускают. А скоро совсем перестанут гонять, и так не полезут, вода холодная.

На постаменте памятника Екатерине красной краской написали «Убийца».

В ФБ фотографии с премии «Ясная Поляна». Всё как всегда. Зал, колонны, фуршет, условные литературные либералы и условные литературные патриоты все вместе, с бокалами шампанского. Будто и не было ничего. В день вручения премии могилы под Изюмом уже начали раскапывать на предмет эксгумации погибших.

Отмечали сотую связанную кикимору, маскировочный костюм для снайперов и разведчиков. Маринованные перцы, икра из синеньких, домашний самогон, пицца. Уже под конец праздника, когда помянули погибших и поплакали, выяснилось, что у Л. муж уже месяц в плену, он не выехал, остался в Херсоне, его обвинили в том, что он корректировал обстрелы оккупационной администрации. Взяли всех, у кого окна дома выходили на площадь, где стояло здание, занятое оккупантами. О судьбе мужа ничего не известно.

Изготовление кикиморы требует сосредоточенности и аккуратности, окрашенные в бурый и зеленый нити (скажем, тридцать процентов бурых, остальное зеленое или наоборот) продергиваются вязальным крючком через мелкую ячею… На кикиморах сидит отдельная группа женщин — «кикиморши».

Нападение на Украину с использованием риторики Второй мировой (Великой отечественной) полностью перечеркнуло огромный пласт низовой культуры, связанный с этим, объединяющим опытом, я, кажется, уже писала, теперь совершенно невозможно петь в застолье военные песни, которые все так любили. Опыт войны отжало и опошлило государство.

Российские телеканалы угрожают ядерным ударом по «центрам принятия решений», которые якобы находятся в Лондоне и почему-то в Берлине. Некоторые эксперты опасаются подрыва дамбы киевского моря и двадцатиметровой стены цунами, несущейся вниз по Днепру и сметающей все на своем пути. Сегодня обстреляли Южно-Украинскую АЭС, взрыв был в трехстах метрах от реактора…

Опаздывали на семинар по деколонизации в библиотеке Грушевского, вызвали такси. Приехали — никакого семинара нет, все стоят на улице. Центр Одессы атакован иранскими беспилотниками, то есть купленными Россией у Ирана беспилотниками. Кажется, сбили четыре из пяти, но были попадания в порту. Убит один человек. Дроны, как говорят очевидцы, очень шумные, но мы ничего не слышали… Мотор, музыка в машине… Пожилой таксист слушал итальянские оперные арии.

У девочки-журналиста зеленые волосы и пиджак болотного цвета, в английском стиле, гусиные лапки…

В России объявили частичную мобилизацию, цифры пока непонятны — от трехсот тысяч до миллиона. Гребут всех подряд, без медосмотров. Один из призывных пунктов рядом с нашим бывшим домом — в Дарвиновском музее. Обычно по выходным туда от метро шла толпа родителей с детьми, это был хороший музей, современный, интерактивный, по типу Музея естественной истории в Лондоне. Сейчас там «для удобства москвичей» призывной пункт. В русском сегменте фейсбука вой и разброд, те, кто уехал раньше, упрекают тех, кто уехал позже или не уехал вовсе, корят плохой Запад за то, что закрыл границы для беженцев (Литва, Польша, Финляндия, Латвия и Эстония — то есть те, кто был под советской оккупацией, повели себя жестче всего), все в растерянности. В украинском на это смотрят зло — не поднялись, не воспротивились неправедной войне, теперь либо бегут, либо идут на бойню как бараны.

Серого все-таки забрали домой, холодно и дождь. Пришла, а они сидят в кресле на веранде, как два сиротинушки, прижавшись друг к другу, схватила в охапку и потащила домой. Тем более, тревога была. Сирена воет, а они сидят.

Штаты подняли три самолета, отслеживающих подготовку к ядерному удару, Лавров на сессии ООН назвал Луганский референдум Лаосским референдумом.

На рынке мужик, помятый и с неполным комплектом зубов, другому такому же: ну да, он кусается… но знаешь, как кусается… осторожно так. Как бы прикусывает. (Помолчав) Ну и царапается, конечно. Он же все-таки кот.

Ночью дроны ударили по складу боеприпасов за городом. Пишут, что там всю ночь было красное небо. В России на границе с Грузией и Казахстаном многокилометровые очереди бегущих от призыва.

В Киеве в случае ядерного удара энтузиасты собираются устроить оргию на горе Щекавица, уже составляют списки, и там, кстати, довольно много народу. По пабликам ходят две инструкции на случай ядерного взрыва — одна более-менее толковая, другая издевательская, типа: в случае, если вы не обладаете выраженной суперсилой, просто генерируйте вокруг себя защитное поле…

Можно ли проехать в Казахстан с общегражданским паспортом? А у кого можно хотя бы на ночь остановиться в Тбилиси? Мой сын должен был лететь в Израиль, но не может найти свой рейс, что делать? Есть ли друзья, которые могут приютить в Армении на пару дней, очень срочно! Российский сегмент фейсбука.

Я. Л. выехал через Финляндию в Израиль, успел за день до того, как финны закрыли границы. Л. Д., который семитолог, выехал раньше на конференцию, но вернулся. О. Ш., одаренный физик-теоретик в Казахстане, будет пробираться в Израиль оттуда, его жена и четверо детей уже там. И. Я., бывший сисадмин в мэрии Москвы, в Бишкеке. Наверное, тоже будет пробираться в Израиль, воистину Земля Обетованная. Г. К., поэт, уже там с начала войны, Н. Г., писательница, специалист по совписовской литературе сталинского периода, вполне славянского типа, широкоскулая, русоволосая, лауреатка всяческих премий. И. П., главред интеллектуального издательства, кажется, тоже там…

Вчера над морем сбили три дрона, те, кто видел, говорят, красивое зрелище, фейерверк. Мы не видели, но слышали, было очень громко. Собака пошла прятаться на другой участок, в нору, где росла щенком, она там всегда прячется в трудную минуту.

Подумать только, еще в марте мы думали, не поселить ли у себя дальнего знакомого, у которого есть охотничье ружье, чтобы отстреливаться от мародеров. Но жизнь, по крайней мере с виду, очень напоминает обычную. Транспорт ходит, мусор убирают. Интернет работает. Дрова привезли нам на дом, думаем, не прикупить ли еще литров пять–десять вина от частного винодела. У немолодого курьера, привезшего дрова, грязное пятно на груди синего фирменного комбинезона, он, извиняясь, поясняет, что это на него прыгнула его собака… Ну вот прыгает, когда радуется, ничего с ней нельзя поделать…

Сегодня комбинированная атака, дроны+ракеты, все сбили.

Начитала подкаст для «Свободы», тот самый цикл текстов по мотивам «Описания Украины» Гийома де Боплана. Какой у меня все-таки неприятный голос.

Изменился спам. Стал угрожать. «Chaos and Distortion», «Warning. You may not like my conclusion, but…», «Assault on your cash has begun»…

А. Ш. ходил вечером на чтения Катерины Калитко в какой-то модный артпростир. Зашел в винный бар по соседству, заказал бокал вина, бармен налил ему и сказал «я угощаю». Потратил всё на книги издательства «Меридиан Черновиц», в том числе сборник стихов Саши Ройтбурда с рисунками Жадана. Я расплачивалась с таксистом уже у ворот…

Часовщик в мастерской на Академика Глушко бесплатно починил мне часы. Сказал, что вообще-то надо перебирать механизм, но это дорого, а он продул, прочистил, и они идут. Пока идут, можно и не трогать…

Смешной сексистский скандал: директора крупнейшего украинского книжного он-лайн магазина уволили из-за идиотской шутки: во время телеинтервью на вопрос о том, кто пользуется услугами сети, сказал, что покупают в основном женщины на деньги, которые заработали их мужчины.

Животные, в панике вырвавшиеся из переносок, сбежавшие во время попыток их хозяев спастись бегством, отдельная история… Оглохшая от взрыва собака, растерянно сидящая на развалинах дома, где погибли все ее хозяева, вся семья, бабушка, мама и двое детей.

Девочки на сетках закупают йод и распространяют в телеграме памятку, как вести себя во время ядерного удара.

Чудный, кроткий золотой день в зелени и кружевных тенях дозревающего винограда.

Ждали заявления Солтенберга, какого-то сенсационного, что Украину во внештатном порядке принимают в НАТО. Однако заявление какое-то бледное, особенно на фоне истерики России по поводу присоединения аннексированных территорий.

Ночью опять удар по Одесской области, куда, не говорят, но мне какая-то незнакомая женщина пишет в личку, мол, закройте все окна, гарь! Вообще в Одессе при любых сомнительных атмосферных явлениях принято закупориваться наглухо, а еще здесь почему-то страшно боятся сквозняков, загадочная для меня фобия, летом в маршрутке обязательно кто-то пытается наглухо закрыть окна.

«Над Киевом летают эскадрильи НЛО, они в 30 раз быстрее самых быстрых гиперзвуковых ракет. Наблюдения, опубликованные исследовательской группой д. физ.-мат. наук Б. Е. Жиляева, признаны достоверными, но по их интерпретации мнения разделились и требуют дополнительных уточнений».

Короче говоря, объекты — одиночные и группами — диаметром от 3 до 12 метров невидимы из-за своей скорости, человеческий глаз их попросту не фиксирует. Но фиксируют оптические приборы. Радары, впрочем, тоже не фиксируют, так что это, возможно, какой-то оптический эффект, и опять Илон Маск виноват.

Проехала белая газелька с грозной надписью «Їбаш їх, блять!» на боковом стекле.

На заднем стекле кротко тем же шрифтом «Садовое озеленение, телефон такой-то».

Кликушеское истерическое выступление Охлобыстина на концерте в Москве по поводу присоединения территорий (часть их уже успела отсоединиться примерно в то же время, как в совбезе шло заседание по их присоединению). «Война до победного конца!», «Только вперед», «Гойда!» — всё вот это — и приветственные выклики собравшихся. Потом выяснилось, что радостные вопли наложили на молчание толпы. На все лады повторяемая формула «народ безмолвствует» и та уже не работает, может, он и безмолвствует, но со стороны кажется, что радостно орет.

По фейсбуку гуляет вирусный текст израильского поэта, про то, какой, мол, классной была Москва, где на каждом углу «художники и поэты» (поэт рифмуется то ли со светом, то ли с багетом), а теперь она стала логовом Бафомета, и ничего уже нельзя переменить и перезагрузить. Текст слабый, лобовой, но цитируют его все, вплоть до главреда того самого интеллектуального издательства. Вообще механизм возникновения и распространения вирусных текстов в смутное время требует отдельного изучения. Хорошо бы сравнить их с теми, которые возникают в украинском сегменте. В русофонном сегменте вирусные тексты, как правило, в художественном смысле довольно слабые, кстати.

На лестнице, ведущей от набережной наверх — мимо полупустого, когда-то престижного таунхауса с огромными, выходящими на море окнами, сейчас заклеенными крест-накрест полосками строительного скотча, мимо обнесенного забором строительного котлована по левую руку (собирались строить что-то левое под видом укрепления склонов, но стройку притормозили, а охраняемая площадка осталась, и теперь там живут лисы и кошки), так вот, на этой лестнице, а она высоченная, почти на каждой площадке расставлены плошки с водой для кошек и собак. Не знаю, кто их ставит.

Море сегодня тихое, прозрачное, как бы умиротворенное, в нем вяло колышутся полумертвые огромные синие люстры корнеротов и маломерные плошки аурелий и спавшиеся, тоже плоские когда-то светящие колпачки гребневиков. Все почему-то неживые, наверное, убило последним штормом.

Ящик золотых коронок, оставленный российскими солдатами при бегстве, оказался просто смародерен у местного стоматолога. И коронки эти не золотые, и никто зубы у живых людей не выдирал (понятно, почему такие ассоциации возникли, но с самого начала сомнительно было; сейчас мало у кого золотые коронки). Просто украли и бросили при бегстве.

Сегодня делали сетку цвета песка и выгоревшей травы, большую…

Та самая симпатичная женщина, устраивающая в Москве «круглые столы» по детской литературе на Московской книжной ярмарке, жизнь продолжается (как же не участвовать в мероприятиях, мы — это островки нормы среди общего безумия), мечется, пытаясь отправить из России своего сына, протупившего и вовремя не оформившего загранпаспорт.

Из соединений РФ в Херсоне сбежали тринадцать вооруженных бойцов, по крайней мере один из которых из «пригожинского набора» — то есть, завербованный в ряды опасный преступник. Предпочтение при вербовке отдавалось насильникам и убийцам.

На рынке, обрывок фразы: «…там электрик стоит на коленях».

Взрыв на Крымском мосту. Подорваны два пролета и выведено из строя железнодорожное полотно, что само по себе, конечно, замечательно — и что под день рождения упыря, и что это во многом облегчит наступление на юге. В украинском сегменте соцсетей веселье и поминают бавовну…

Дроны-шахеды называют балалайками или мопедами — из-за громкого шума моторов; приниженное перестает быть страшным.

Поздравление Путину на день рождения от его сторонников — Ирина Алкснис: «Над каждым привычным занятием невольно витает мысль: это может оказаться в последний раз! Мы учимся жить на грани между обыденной жизнью и большой войной!» — цитирует в своем блоге Елена Иваницкая, которая проделывает титаническую работу в своих ежедневных обзорах Z-прессы.

И еще одно, уж не знаю, правда или фейк, очень страшное: «Дорогой Владимир Владимирович, счастлива, что у вас и у моего сыночка, царство ему небесное, день рождения в один день. Это прямо знак свыше. Сыночек мой погиб на спецоперации Героем и сейчас шлет вам с облачка свое благословение. Я знаю это точно, он мне снится каждую ночь, будто и не расставались. И выплату мы получили гробовую, всё по-людски. Здоровья вам и долгих лет жизни, самый лучший Президент в мире. Я отдала Родине сына, а Вы свою жизнь (и подпись)».

Уже поступил заказ на зимние сетки… Зимние — это белое с коричневым, бурым и черным.

Серый уже не отнимает еду у белого и вообще ведет себя прилично. Ходит в лоток, не метит. Но выбрасывает из лотка весь песок наружу. Смотрите, я хожу в лоток… Вот, вот и вот… Очень старается быть приличным котом. Но иногда не понимает, что можно, а что нет, может распотрошить мусорный пакет, например.

…Они как белые мотыльки, просто как белые мотыльки…

Я его спрашиваю, а как называется сорт, а он говорит, «Россияночка».

Может, «Русская красавица»? Есть такая, карликовая.

Не знаю, я ее все равно переназвала. Но плодоносит, все ветки просто усыпаны. А у свекра десять лет уже как и нет плодов.

Наверное, мальчик. Надо брать двудомную.

Ремонтантную малину принести? Но ремонтантную нужно поливать.

А я видела интересный ролик, как выращивают клубнику в Польше на плантациях. Они в самую жару пускают разбрызгиватели, получается такой туман… над полем висит туман…

В фейсбуке есть такая королева клубники, называется Федя Майская. Вообще-то ее зовут Оксана, но ей нравится Федя Майская. Она знает о клубнике буквально все…

А я думала, это сорт такой.

Не, это так ее зовут.

Это мы плетем сетку, огромную… Утром по Одессе отстрелялись ракетами. Все видели и слышали взрыв ракеты в воздухе…

Утром по Украине выпущено 84 ракеты, из них половину сбило ПВО.

Удары по центру Киева, филармония, музей естественной истории, художественные музеи, прилет рядом с аркой бывшей дружбы народов, теперь аркой свободы и стеклянным мостом, подарок от мэра Кличко. Стеклянный мост устоял.

Мои любимые места.

В российских пабликах бесстыдное торжество: мол, получите, хохлы, вобьем в каменный век, ну что, теперь не смеетесь… Один полуофициальный статус совершенно безумный — у нас все получилось, сотрудники ВСУ теперь не смогут ездить на работу в центр на своих велосипедиках как раньше, мост, связывающий новые районы и центр, поврежден.

Били по Дому учителя, прекрасному зданию со стеклянным куполом, скорее всего потому, что перепутали Центральную раду с Верховной. Правительство Центральной рады заседало там в 1918 году. Симоньян уже радостно отрапортовала, мол, почти попали, ура, жалко, что почти, но будут знать, как подрывать наш мост.

Ехала в маршрутке на тренировку, те, кто сидел ближе к окнам, закричали: «Летит! Летит!». Потом взрыв и белое облачко в синем небе. Приехала в спортклуб, там отменили занятия. Тренер, которая обычно в конце занятия говорит: «Поблагодарим мир за эту добрую, мягкую практику», кричит в телефон: «Мама, блять! Перестань плакать! Все в порядке, блять, я жива!».

Пошла на сетки, сетки не закрыты из-за тревоги, там срочная работа, эта самая огромная сетка, размеры не пишу, потому что не знаю, можно это или нет. Сестра пишет из Лондона, спрашивает: ты как, мол? Соврала, что иду домой, но пешком, чтобы не в транспорте, в транспорте опасно. Она одобрительно: «Правильно». Потом каждые пятнадцать минут она пишет «где ты сейчас?». Я ей вру — «на десятой станции…», «на повороте к морю». Думаю, а вдруг она попросит включить камеру и показать?

Такой войны еще не было, наверное, чтобы всё в прямом эфире.

На сетках обсуждают опять рассаду, повелась на объявление в сети и заказала саженцы, прислали не то, какие-то палки, а деньги она уже перечислила — сетевая разводка — обычное дело. Куратор ушла и пришла с поддоном вкуснейших теплых пирожков.

В Киеве ракета разгромила кафедру русской филологии НГУ им. Тараса Шевченко.

Лев в киевском зооцентре по реабилитации диких животных в панике от взрывов бился мордой о решетку, сильно поранил морду.

Официально попросили как можно меньше пользоваться электроприборами, чтобы разгрузить сети. Львов погружен во мрак, но, поскольку полнолуние, это не совсем мрак, а такой призрачный готический свет… Очень странно выглядит на фотографиях, наверное, раньше города ночью так выглядели всегда.

Утром тревожное оповещение. Оставайтесь дома, возможны обстрелы. Ночью в Одесской области сбили еще три дрона. Опять страшно бьют по Запорожью, которое вроде хотели прирезать к аннексированным территориям. Мне это совершенно непонятно. Логика их непонятна, если она у них есть. Если хотят прирезать, зачем бьют? Зачем все разрушают?

Спортклуб работает, но тренер не может сосредоточиться, говорит, перевернитесь на живот. А сама ложится на спину… Я что, сказала на живот? Ой нет, надо на спину… Посреди занятия спрашивает — кончилась тревога? Нет еще, отвечают ей. Тревога длится пять часов…

На сетках между скрытым лидером Н. (73) и Р. (68) напряженные отношения, Н. мастер острых и своевременных реплик, над ней подшучивают и подшучивает она, Р., бывший технолог, хочет, чтобы все было «правильно» — правильно плели, правильно вешали, критикует, обижается, когда обижаются. А что я не так сказала? У всех кто-то воюет — у кого сын воюет, у кого внук, у кого племянник…

Так долго пугали ядерной угрозой, что она уже не работает. Ну, ядерка. Ну, шарахнет. Так, значит, нужно запастись водой, консервами и автономным генератором. «Не трогай, это на ядерную войну».

В Одессе хорошо относятся к животным. Я вроде уже писала, что напротив супермаркета на углу две будочки, обе с занавесочками, из-за одной занавесочки выглядывает лохматая собачка с седой мордочкой. Две женщины на соседнем углу ставят кошачьи домики. Осень же, скоро зима с мокрым снегом и дождем, кошкам будет холодно и мокро.

Такое подчеркнуто активно толерантное отношение к городским животным я видела только в Турции.

Украинские военные потрясающе красивы. Красивой лепки лица, длинные руки, длинные ноги. О российских этого совершенно нельзя сказать.

И. Я. заплатил за свой билет в Бишкек 1700 долларов, купил самое дешевое, что было.

Прочла на сетках знаменитый перевод А. Ш. «Мороз та сонце, дивна днина…», российская литературная тусовка его принимала с восторгом, видимо, забавляясь чуждостью языка, остранением, скрытым комизмом (близкий чужой язык звучит комично), тут наши женщины пожали плечами — а зачем это? Нет, говорит одна, это хорошо, пускай Пушкин будет в переводе, в разделе зарубежной литературы. Там ему самое место. Так что все правильно.

В небе над Одессой засняли падение метеорита. Теперь, если видишь метеорит, в первую очередь думаешь, сбили очередную ракету…

Женщина на улице, в телефон: Оксана, у меня нету денег, у меня нету денег, Оксана, ты шо, не понимаешь?

Я знала, что Украина последние восемь лет — после Крыма — готовилась отразить агрессию, были совместные учения с НАТО, тренинги, военные лагеря и т. д. Кажется, промышленность. А Путин, выходит, не знал. Их обманули, пообещали легкую победу, пишет какой-то их военкор. Нарочно, пишет, сливали информацию, что Украина беззащитна и ее возьмут в три дня.

С каким вальяжным видом, каким важным голосом он призывал украинских военных сдаться, «свергайте ваш преступный режим и присоединяйтесь к нам, похоже, нам с вами легче будет договориться, чем с вашим фашистским правительством».

Купила в ФБ-сообществе и на следующий день на почте забрала старые, еще до Первой мировой выдутые венецианские бусы (веницийки), крытые сусальным золотом («сухозлітом»). Самая дорогая покупка за всю войну (не считая пресловутой буржуйки).

Жителей Херсона оккупанты эвакуируют на другой берег Днепра (либо предлагают им поселиться в других регионах России). Военное положение, которое там ввели, позволяет, помимо всего прочего, отбирать имущество у горожан. Забирают плавсредства. А там у всех моторки. Бедные наши девочки на сетках, мечтающие вернуться домой.

Здание на Евбазе, которое разрушили российские ракеты, я знала и любила. Такой типичный киевский модерн, где визуальные решения диктуются материалом (кирпичами, которыми облицовано здание).

Сегодня ударили еще раз, по подстанциям Левого берега. Бьют по энергоструктуре, нам, похоже, грозит холодная темная зима (и это не самое страшное, что может быть, но неприятно). Буржуйка есть, огромная черная дура, к тому же никак не соберутся необходимые детали для дымохода, это, оказывается, довольно сложно все… Купили на Староконном к ней кочергу и совок, в Эпицентре такой набор стоит 2500 гривен, на Староконке купили за 150, но понятное дело, не такой красивый… Когда все кончится, заменим ее на камин, если все кончится хорошо, конечно…

Серый кот, который прижился в доме, сидит в кресле, чихает. Белый спит в картонной коробке, в которой прислали недостающий сегмент трубы…

Городское освещение сведено к минимуму или во многих городах его вообще нет, и все начали видеть звезды. Я помню, как ехала в поезде Киев—Одесса, и посреди ночи посмотрела в окно, в небе над степью висели огромные белые звезды, которые вроде даже и шевелились… Кстати, в телескоп, даже школьный, видно, что все звезды разного цвета.

Мы не были в Киеве с января — а обычно ездили туда раз в три-четыре месяца. Жалею, что не рискнула поехать в июле на закрытие выставок Вайсберга и Шерешевского, первых больших выставок военного времени. Очень скучаю по Киеву, единственный город, в котором я бы хотела жить. И там даже в войну все время что-то происходит… То смешной оупен эйр на Левом берегу, то выставки, то поэтические чтения.

Кто-то из украинцев горько пишет в ФБ: стоило столько лет сортировать мусор и убирать собачье дерьмо с улиц, когда теперь все поля завалены железом, отходами ракетного топлива и гниющими трупами…

Но война еще и странная экономия ресурсов, когда утилизируется прежде ненужное — пустые консервные банки идут на изготовление окопных свечей, из побитых молью шерстяных вещей вырезают стельки, из лоскутков плетут коврики-сидюшки, пластиковые пробки собирают, чтобы переплавлять на протезы…

Сегодня первый раз разложила лоскуты для зимних сеток — белые, белые другого оттенка, бледно-коричневые, грязно-коричневые…

Попросили срезать и принести виноградную лозу (у многих свои дома, а это хорошая лоза, из Таировского питомника). Оказывается, прутик должен быть одревесневший, но не старый, на срезе не белый, а зеленый, на нем должны быть четыре почки и расстояние от почки до среза не менее четырех сантиметров.

Сегодня сильный, по-настоящему сильный холодный ветер. На земле валяются сбитые орехи и ореховая скорлупа. Кто их ест? Наверное, вороны. Я видела, как вороны подкладывают орехи под колеса автомобилей и на трамвайные рельсы или бросают с большой высоты на землю.

Пишут, эти заминировали плотину на Каховском водохранилище. Если ее прорвет, зальет многие населенные пункты, Херсон в том числе.

Из окна маршрутки вижу дом с огромным круглым окном, с террасой на крыше, имитирующей палубу корабля, и еще один, с солнечными панелями. И еще один, с террасой, похожей на крышку от рояля…

Окна у многих заклеены крест-накрест.

Несколько таунхаусов в английском стиле, одесситы явно англоманы. Один, очень неудачный, скучный, серый, с крохотными балкончиками и узкими окнами, называется «Челси», другой, красно-кирпичный, тоже с маленькими балконами (почему в южном городе такие маленькие балконы?) и вовсе «Англия». Трансформаторная будка раскрашена под лондонскую телефонную. «Где вы живете? — В Англии». Но, в отличие от богатого Подмосковья, ограды одесских вилл вполне человеческого масштаба, дома смотрят на улицу, они видны — а как иначе ими гордиться?

Один раз только видела совершенно глухой забор, на Гаршина, отворилась калитка в стене, вышел, сопровождаемый телохранителем, красивый седой грузин с пузом и голдой, сел в черный мерс и укатил.

Несколько раз было так, что новостные телеграм-каналы вдруг показывали новости предыдущих месяцев, один раз в июне мартовские — о наступлении на Киев, пока не разобралась, стало просто страшно, второй раз — сегодня. В маршрутке начинаю просматривать новости, что-то не то. «Планы изменились, помимо ЛНР-ДНР Россия рассматривает возможность присоединения еще нескольких областей», — Лавров… «Украине придется пойти на дополнительные уступки на переговорах, время компромиссов прошло», — еще один такой-то и такой-то, не помню уже, кто… «На завтрашнем Рамштайне будет обсуждаться поставка артиллерийских систем» — то есть как будет? Вроде уже поставляют. Карта боевых действий какая-то не такая, плохая карта, слишком много красных стрелок с русской стороны… И что, опять наступление на Харьков? Только когда наткнулась на строчку «В Европе царит небывалая жара», сообразила, что что-то не так. Июль. Новости за июль.

За несколько месяцев все изменилось. Сигналы, поступающие с той стороны, совершенно хаотические, страшные, но беспорядочные.

Столько вышедших за полгода книг, поэтических, переводов, романов прошли незамеченными, потому что информационное пространство забито войной. А сколько не написано по той же причине…

Франкфуртская книжная ярмарка. Там, где Россия обычно занимала центральное место (большой стенд, родченковские шрифты, лаконизм двадцатых прошлого века), сейчас пустое место, в смысле метафизически пустое, России на ярмарке нет. Украина обычно скромно занимала какое-то небольшое периферийное пространство, стенд где-то в углу, сейчас на переднем плане. Фокус перевернулся, возможно, навсегда. Россия покупала свои метры на международных ярмарках — и не задешево.

Женщина в маршрутке рассказывает соседке о брошенных и спасенных животных Николаева. Говорит, сама взяла двух собак, старых.

Сыр из частной сыроварни, который мы покупаем у жены Р. (а он стоит на резке тканей), поедет на конкурс в Лондон. И правда хороший сыр.

Иногда становится страшно жалко оставленных вещей. Причем вдруг концентрируешься на какой-то одной вещи и думаешь, как же без нее-то плохо, как же именно ее сейчас не хватает. Вышиванки, кстати, пришли, обе, из Таллинна и из Израиля.

Разговоры на рынке:

Слава богу, ничего не понадобилось, ни химии, ничего. Вырезали и все… Первая стадия, сказали.

Та сало як сало…

Славка, скажи тете, мы кайфанули? Кайфанули!

Женщина на точке с молочными продуктами — а вашу любимую сырковую массу в четверг разобрали так быстро! Налетели и разобрали. И я так расстроилась, что вам не досталось. Вот хорошо, что вы в субботу пришли.

Женщина на лотке с маринованными сливами — вы у меня в первый раз, так я вам с походом.

Они помнят всех своих покупателей.

Заказали лампу с аккумулятором, которого должно хватить на пятнадцать часов работы.

Стала приводить в порядок свой дневник, помню, как я радовалась тому, что пришла Лиз Трасс, что она будет поддерживать Украину. А она оказалась просто недееспособной копией Тэтчер.

Украинские друзья, если судить по ФБ, активно пересматривают «Властелина колец» и «Войну Фойла».

Заметно скуднее освещение, по всей стране экономия электричества. И вдруг стали видны звезды, огромное сложное звездное небо над черными деревьями.

Сегодня солнечное затмение. Тучи сработали как фильтр, можно смотреть без специальных средств. Солнце превратилось в полумесяц. Но если не смотреть на небо, кажется, что всё как всегда.

С. говорит, из Херсона звонил папа, сказал, никто больше не берет рубли. В городе остались только мобилизованные, которые выбирают из магазинов все вподчистую. И если те, кто стоял давно, знал, где и у кого можно купить самогон, например, то эти не знают ничего и совершенно беспомощны в чужом недружелюбном городе, где вдобавок активизировались партизаны.

Отключился свет и выяснилось, что у нас не работает генератор. Зато работает новая аккумуляторная лампа. И что газовое отопление тоже, если не будет света, работать не будет.

Российский сегмент ФБ (хорошие русские) цитирует песню «Мы не нули» Ивасей, но есть такое коварство частицы «не» — если ты выстраиваешь утверждение о себе как о нулях даже в негативном ключе, то значит, примеряешь на себя эту возможность.

Арестованного мужа Л. так и не вернули. Что с ним, неизвестно.

Не пошла на вечер хорошего поэта, потому что не было сил. Их вообще все меньше. Вечер начинался в семь, уличное освещение отключено, маршрутки после девяти не ходят, а в одиннадцать начинается комендантский час. Чего-то не делаешь, а потом стыдно и неловко, вроде бы ну что такого, встал и пошел… Но на сетках на самом деле устаешь, хотя с виду ну что такого, стоишь себе, выбираешь ленточку, продергиваешь сквозь ячейку…

На коробках Новой почты надписи трафаретом «Чек лист дбайливого пакування», «Україна — це любов», «Живи як хочеш, а пакуй як треба».

После 11 ночи такая тишина, что звенит в ушах.

Турция сыграла такую же роль, как в гражданскую для белой эмиграции — хаб и убежище для бездомных, бесприютных перелетных птиц.

Жена Р. говорит, что пойдет с ним на войну. Но О. говорит, что тоже хотела идти с мужем, но ее не пустили даже на порог. Вы военнообязанная? Нет? Тогда идите отсюда. И с автоматом поперек входа. Я не знаю, хотели бы мужчины в действительности, чтобы их жены воевали с ними бок о бок. Я бы, наверное, на их месте не хотела, тяготилась бы, это как бы две разные жизни, нельзя их смешивать…

А. Ш. водитель попытался не пустить в маршрутку, сказал: «А шо это такое к нам сюда лезет?». Он и правда сильно смахивает на бомжа, в основном из-за чудовищной конфедератки с гербом, которая уже истрепалась и которую он упорно не хочет снимать. А такую же, но новую, я найти не могу. Даже на Староконке…

На развале у рынка продавщица торгует всякой всячиной, разложенной на клеенке. Подходит покупательница, при ней ребенок в коляске. Пока та чем-то интересуется, ребенок расплакался, и продавщица, чтобы он смолк, трясет перед ним ярко-голубыми бусами. Ребенок и правда тут же смолкает. Торгующий рядом благородного вида старик, восхищенно: такая маленькая и уже женщина!

— Мое почтение, мадам!

— Доброго раночку, куме.

Две коммуникационные модели. И всё ок.

В галерее «Диалог» на Соборке презентация детских работ, посвященных Дню Черного моря. Гидробиологи со всей Украины месяц рассказывали о Черном море, а художники учили рисовать с применением различных техник. Дети — беженцы из Николаева и Херсона.

Работы очень яркие, с выдумкой, некоторые с комментариями: «Коли інший краб зазирає на вашу територію, і ви вирішуєте захищати вашу територію…», «Хочу побажати жовтому мартину, щоб його краще охороняли…».

На открытии были целых три директора: директор НАНЦ, директор Украинского научного центра экологии моря и директор почты города Николаев. Киевский офис директора НАНЦ (национального антарктического центра) разнесла в щепки русская ракета при том обстреле 10 октября.

В День Черного моря по крайней мере пятнадцать гидробиологов (тот же директор НАНЦ, дико симпатичный мужик по фамилии, кстати, Дикий) гуляли у нас в саду — не наша заслуга, все они друзья биолога и фотографа маяков Заклецкого. Отгуляли с минимальными потерями — разбита всего одна тарелка и отколота часть плитки на кромке террасы; знаменитую буржуйку наконец-то использовали как мангал. Жарили привезенную из Антарктиды ледяную, я купила пеленгаса и саргана, правда, ихтиолог сказал, это сайда. Хотя, в общем, сайда тот же сарган, только крупный. У нее те же зеленые кости и длинное хищное рыло. Пеленгас — та же кефаль, но дальневосточная, интродуцированная.

Внуку Татьяны-садовницы исполнилось три, по этому поводу она принесла на сетки торт, синий крем, украшенный тремя желтыми листочками.

Сыр с фермы «Европейская сыроварня» занял на конкурсе сыров в Лондоне второе место среди 4400 конкурсантов. Спрашиваю — конкурс анонимный был? Ну в смысле, не подыграли Украине? Нет, анонимный, под номерами. Я его пробовала, старая выдержанная Гауда, два с половиной года. Это то, чего никогда не будет, если сюда придет Россия.

Людей выгоняют из их домов на левом берегу Днепра, «эвакуируют» куда-то в Россию. В их любовно обустроенные дома заселяют мобиков, которых нагнали десятки тысяч.

В лицах ястребов войны, от Путина до Гиркина и до З-поэтов есть нечто бабье.

В «Войне Фойла» сын героя Эндрю и его девушка Сэм идут вдоль побережья, мимо бетонных блоков, мотков колючей проволоки и чего-то страшно знакомого, детали привычного пейзажа. Ну да, мимо торчащих из песка красных табличек с белым трафаретным черепом и костями, с надписью «заминировано».

Лодку С. из Херсона, рассказывает ей папа, оставшийся в городе, расстреляли из автомата.

Помню, в четырнадцатом, в самую истерику русской весны, на ручках дверей московских магазинчиков около метро «Академическая» (хороший, престижный район), которые держали мигранты, были повязаны георгиевские ленточки — как бы оберег «Мы свои, не трогайте нас!». В одном уже были разбиты окна…

На ноябрьских улицах Одессы непривычно темно, фонари не горят или горят один через пять, в черной ночи стоит темный пустой вокзал — страшная слепая коробка, при этом приехавшие из Киева поэты (Светлана Поваляева и Павло Коробчук) говорят, надо же, как у вас все освещено…

— Говоришь «спасибо» и уходишь, это такие же люди, как ты, — выговаривает мать мальчику лет десяти, выходя из магазина. Что-то он там не то сказал.

На Львовской билборд со схематическим тонущим кораблем-кремлем и лицом Путина в иллюминаторе: «Геморрой, иди на…». Дался им этот геморрой.

Один из приглашенных ПЕН-центром и Культ. подкастом высказался в том смысле, что Украине повезло, у нее не было золотого века, иначе говоря, нет недостижимого идеала, на который постоянно надо оглядываться, Украина не конфликтует со своим прошлым, которое является органической частью настоящего (как заметила по этому поводу О. Д., трагедия Одессы в том, что у нее такой золотой век был).

Наконец пришло что-то вроде холодов, градусов десять тепла. Я, кажется, писала, что серого кота забрали домой — теперь он не хочет выходить на улицу, упирается всеми лапами, боится, что не пустят обратно.

Если бы я была замужем не за А. Ш., которого выперли в свое время из Днепропетровского университета за сионизм и украинский национализм одновременно, а, например, за сельским священником (хотя и маловероятно), верила бы я в фашистов «на Украине», хунту, издевательства над русскими людьми и президента-наркомана? К сожалению, не знаю. Если бы никогда не ездила сюда, не говорила бы с людьми, не жила по полгода…

— Брат в Москве, я с ним уже полгода не заговариваю. Когда все началось, он позвонил мне и сказал, ну, я давно собирался к тебе в гости, скоро приеду на танке.

У многих тут родственники в России, причем близкие. Братья, сестры.

Пришел хороший человек с красивым восточным именем Джемшир, привел помощника, парня с перебитым носом и красивым романским именем Валерий, принес в подарок лаваш и брынзу и убрал сад. У вас, говорит, тут настоящие джунгли. Вырезал все под корень, даже малину, которая под конец решила порадовать двумя-тремя осенними ягодами. Голые обрубки торчат. И на месте роз тоже. Одну розу оставил, желтую, которая цветет. Вызывающе торчит, как флаг. Наверное, перед зимой так и надо, но все равно жалко. Прибирались они там шесть часов подряд, выкатили несколько тачек с зеленью и сказали, придут еще. Поскольку нужно еще раскидать удобрения и обработать сад от насекомых. И спилить какое-то дерево, которое шесть лет назад покупали за фундук, но оно всех нагло обмануло. По мне, так пусть себе бы росло, но оно, оказывается, затеняет какие-то нужные кустики.

И это какие-то несчастные три сотки.

Спросил меня, куда я дела юкку. Вот тут росла юкка, а теперь ее нет. А я не трогала эту юкку, она сама куда-то смылась.

Наконец перенесла в дом комнатные растения. Постелила собаке старый пуховик.

На море шторм.

А. Ш. пошел на поэтические чтения, отключил там телефон и забыл включить обратно, я звоню, он не отвечает. Прожила довольно неприятные полчаса.

Написала сестре, спросила, куда делась юкка. Оказывается, она умерла после того, что на нее упала какая-то Галя.

Опять приснилось, что я в Москве и не могу выбраться, причем не могу понять, как я туда-то попала. А. Ш. сказал, что мы ненадолго, только разберемся с какими-то документами, а сам куда-то пропал… Какая-то книжная редакция неприятная на редкость, хотя что по идее может быть неприятного в книжной редакции. Кремль почему-то. Какая-то женщина меня хочет завести в лес и убить…

Проснулась со словами «Господи, слава Богу!»

Политолог М., тот самый, охотно дающий консультации по ходу войны в Украине, я вроде про него писала уже, военный аналитик, живущий в Германии россиянин, как-то с некоторым даже торжеством пишет, вот, в Украине все смеются, что в российской глубинке сортиры на улице, а ведь в Украине дела обстоят еще хуже, мол, столько-то и столько-то процентов домов подключено к центральной канализации и все… Ему тактично объяснили, что Украина вообще-то продвинутая страна и практически во всех частных домах не дырки в полу, а биотуалеты и еще много всякого интересного, например, перегон компоста в топливо…

Что меня в этом поражает, это чудовищное высокомерие и полное незнание матчасти.

О., жена В. С., пришла на сетки в потрясающем пальто, трикотажном, красном, зеленом, с черными разводами и пупырышками… Какое, говорю, классное пальто! Она говорит, купила на Староконке, такое хорошее, что сначала продавщица отказывалась его продавать.

Блэкаута в Одессе пока нет, но каждый вечер обещают плановые отключения. График отключений уже несколько раз меняли, в общем, непонятно пока, какого именно графика будут придерживаться. Купили лампу с подзарядкой, проверили генератор…

Перед днем рождения и сразу после наличествует какая-то метафизическая дыра, все кажется странным и нереальным. Почему-то с утра вырубился телефон, не догадалась его перезагрузить, и весь день ходила без связи. Зашла в салон «Киевстара» на Преображенской, он темный, нет электричества, плановые отключения. Работники стоят у дверей, курят. Девочка раздраженно выговаривает мальчику: почему ты сказал ему, что я пошла в туалет? Я же не пошла в туалет!

Но я подумал, что ты пошла именно в туалет, защищается он.

Когда вернут свет? А в семь. Но вы же в семь уже закроетесь? Конечно, говорят они с удовольствием.

В результате после перезагрузки телефон включился сам собой. Какой-то глюк.

Освободили Херсон. Уходя, российские войска подорвали все вышки связи, все котельные… Одним словом, пришли освобождать исконные земли. Но уже понятно, что им нужна была именно земля. Без населения. Население создает проблемы. Население в конце концов и завезти можно.

Как ехидно пишут, освободителей от нацизма действительно встречают цветами и объятиями, но есть нюанс.

Отпраздновали освобождение Херсона с военной журналисткой Зариной Забрисски в культовой пивной «Семь ветров». Зарина рассказывает о своей поездке в Изюм. Загаженные чужие дома, слипшиеся пачки патриотических писем, которые российские дети отправляют солдатам на фронт — дорогой солдат, спасибо, что ты защищаешь мирное небо над головой, и все такое… Письма использовали. На растопку и на подтирку. Яма (они все время себе отрывают какие-то норы), полная пустых бутылок. Мины и растяжки.

В Киеве на Майдане, на руинах в разоренных предместиях изящная, минималистская графика Бэнкси. Я, кажется, говорила, что прекрасного черно-белого Гессе, стильный интеллектуальный мурал на одном из домов промзоны Саввинской набережной, то ли закрасили, то ли развалили еще несколько лет назад. В конце концов каждый получает то, что он заслуживает.

Ушел воевать В., тот самый судовой повар и музыкант, умница и эрудит с точным ехидным языком. Он пошел на профсоюзный митинг моряков в парке Шевченко и там ему вручили повестку. Но он давно был готов, говорил, либо в море, либо на фронт. Он уже на передовой. Р. тоже воюет. На сетках все меньше мужчин… О. таки ушел в рейс, пишет письма из портов Великой Британии.

Каждый день на маршрутке, у поворота к морю я проезжаю мимо билборда «+1 день до перемоги!».

Девочки из Херсона скоро поедут домой. Судьба мужа Л. все еще неизвестна.

Сегодня закончили трехсотую сетку. Обычно сетки уходят в зону боевых действий, а эта никуда не уедет, она для Одесской ПВО, осенних мягких цветов.

Рыбный ресторан «Бризмарин» на 16 Фонтана («Золотой берег»), уцелел и в ковид, и в войну. Но свежей рыбы каждодневного вылова — фирменная фишка ресторана — нет. Лодкам запрещено выходить в море. Прямо под рестораном — заросший пляж с ярко-красной табличкой «Осторожно, мины». Вокруг таблички все истоптано следами. Вдоль моря гуляют собачники, на пирсах сидят рыбаки.

Розовое море и розовое небо. Закат удивительной, нежной и хрупкой красоты. На горизонте корабли, увозящие зерно, словно бы висят в воздухе.

Сегодня закончился саммит G20 и сегодня же обстреляли несколько городов, в основном били по электростанциям, в Киеве нет света, в Одессе нет света частично. Одесская ПВО сбила 8 иранских дронов и одну крылатую ракету. В супермаркете «Сiльпо» нежный женский голос интимно повторяет: «Повітряна тривога, будь ласка, пройдіть в укриття, для нас життя наших покупців дуже цінне».

В. на сборах, говорит, кормят так, что он поправился на килограмм. Не просто пайки хорошие и калорийные, но еще и волонтеры стараются. И правда, стараются. Киевским теробороновцам ресторанная сеть Димы Борисова доставляла суши.

Трехсотую сетку гуляли с молодым вином и домашними вкусностями.

Поскольку последнюю мы делали для Одесской ПВО, они «подарили» нам ракету, на ней нам можно написать все что угодно. Предлагают «красота спасет мир». Но это же, говорю, cancelled Достоевский. Вот и хорошо, говорят, там им и надо.

В большое зеркало на тренировке вижу женщину с красивой длинной шеей, не то, что у меня, вот, думаю, кому-то повезло. Потом понимаю, что это я.

Ракета. То ли упала на территорию Польши, то ли не упала, то ли российская, то ли нет. Скорее всего, НАТО предпочтет замять инцидент, а жаль…

Автокорректор правит «окопные свечи» на с его точки зрения более частотные «оконные свечи».

Что истощает мозг, это «осознанность». Обычно ты не задумываешься, часть действий мозг передоверяет механическому исполнению, условным рефлексам. Пройти в метро, расплатиться в супермаркете, ответить случайному прохожему… То, что обычно делается механически, сейчас приобретает дополнительное напряжение, как во время ковида, когда все покупки зачем-то надо было протирать спиртом прежде, чем внести их в кухню. Зарядить два пауэрбанка. Зарядить светодиодный фонарь. Зарядить два телефона. Заплатить за два телефона. Зарядить запасной модем. Проверить, работает ли основной модем. Работает ли генератор. Если не работает, не надо ли подзарядить аккумулятор. Проверить, достаточно ли запасов воды… Очень много маленьких осознанных действий, как в чужой стране, где прежде механическое превращается в осознанное, отрефлексированное.

Тот самый политолог М. теперь официально комментирует ход военных действий на Republic. Вот все у них так.

(Один казус с «Хореей Козацькой» чего стоит — назвал коллектив реконструкторов средневековой барокковой музыки панк-роком и уверял, что их пустили в Лавру, чтобы привлечь прихожан, мол, не ходят с тех пор, как церковь отобрали у МПЦ, вот и приходится исхитряться. Лавра, если что, официально музей, относится к музейному ведомству, под службы ее сдают в аренду или дают специальное разрешение. Там есть концертный зал, музей Ивана Гончара, библиотека и многое другое. Мало того, он ухитрился назвать «Хорею Козацьку» «Казацкой хореей». Думаю, все это потому, что он прихожанин МПЦ, то есть пристрастен.)

Не понимаю, почему это меня так раздражает, но страшно раздражает.

Света нет, включили генератор, он поупирался, но работает. Нам везет, мы можем сами себе делать свет.

Вордли. Я каждый день с утра решаю вордли, последнее время со второго-третьего раза и до сих пор не понимаю, как это получается. То есть мозг перебирает несколько сот вариантов как бы без моего участия. Но как оказывается так, что я практически сразу отгадываю по крайней мере три буквы в скрытом слове, для меня до сих пор загадка. Словно сто тысяч человек одновременно думают над вордли, генерируя некое ментальное поле.

Света нет уже вторые сутки. Пишут, энергосистема Украины разрушена чуть менее чем полностью. У нас генератор, нам не так страшно, но в морозилке всякие вкусности и запас еды для котов. А мы протупили десять часов, пока не выработали более-менее правильный алгоритм. В основном страдают жители многоквартирных домов, дети и старики. Лифты стоят, спуститься-подняться трудно, интернет тянет плохо или совсем не тянет, холодильники не работают, во многих домах электроплиты. У В. Ю. мама на кислородном аппарате… Когда света нет, аппарат отключается.

По-моему, теперь они бьют по хранилищам газа.

Зарина Забрисски жалеет, что у нее нет марки «Ассоль уже не та» — той самой, где Ассоль с базукой целится в русский военный корабль.

А. Ш. говорит, что я и моя сестра алармистки. Так и есть. Но благодаря этому у нас есть тепло и свет, и всегда заряженные пауэрбанки, и запасной работающий модем, и лампы с аккумулятором.

Стационарная сеть все время слетает, запасная от Водафона тянет не очень, но тянет, и при переключении в списке доступных сетей видна сеть GOD.

Но к ней, к сожалению, нельзя подключиться. Нужен пароль.

Опять вызвали холодильного мастера. Какой-то у вас странный телефон на вайбере, говорит. Я говорю, это еще московский, я заводила вайбер в Москве. Ну и как там, спрашивает, сейчас. Я говорю, страшнее, чем здесь. Не могу объяснить, до чего страшно, тем, кто там не был, просто не понять. Кризис, он говорит, экономика падает? Да не в этом, говорю, дело…

Вчера вечером включили свет. И сегодня он целый день есть. Странное ощущение.

Сети, впрочем, просят излишне не нагружать. Не включать электрочайники и обогревательные приборы.

В прошлую субботу на маленьком развале возле рынка я видела пепельницу китайской перегородчатой эмали с веточкой сливы мэйхуа на синем эмалевом донышке. Такие изделия в изобилии продавались в СССР 50-х, в годы «великой дружбы». За нее просили недорого, 250 гривен, но непонятно, зачем покупать очередную мелкую вещицу, обломок чьей-то чужой жизни в дом, где и без того полно всего и где мы явно временно… А если придется бежать? Будет просто еще одна вещь, которую мы оставляем за собой. В Москве остались любимые вещи, синяя ваза двуслойного стекла, коллекция васильковской керамики… Мое любимое персидское кольцо с арабской вязью… все модельные платья, подарки Вали Полухиной, все, что мы покупали на блошках Лондона, Брюсселя, в черити и антикварках, для памяти и любования… На самом деле оставить все не так уж сложно, но вспоминать грустно. Сегодня думаю, ладно, если она еще там, куплю. Но ее там не было. Испытала даже некоторое облегчение. Нет смысла обрастать вещами.

Акционистов, пытающихся расписать короб, в который убран памятник Екатерине, довольно грубо разогнала охрана. Этот митинг не санкционирован, говорят. Впервые слышу, чтобы в Украине санкционировали митинги. Повестки раздают, это да…

А нет, в военное время только разрешенные митинги.

Украина выдает паспорта и посвидки без отчеств, по-европейски. Отсутствие отчества — прекрасная идея. И наконец-то фамилия Галина и имя Галина пишутся по-разному.

Свет то есть, то нет. Приспособиться к этому, конечно, трудно.

Россия обещает обстрелами энергосистемы вбомбить Украину в каменный век. На самом деле она ее выталкивает в 21-й, переориентируя с крупных энергостанций на зеленую энергетику, солнечные батареи, диверсификацию и так далее…

Г. К. прислал фотографию. Занесенные снегом танки на железнодорожных путях в Голутвино, когда-то просто станция, мирная, немножко запущенная, как многие под Москвой, которая стянула на себя весь комфорт и гламур. Вереница танков, видимо, своим ходом направляющихся для погрузки на транспортные платформы.

Пришел печник Сергей, попытался снять ботинки в прихожей. Сказал, мы купили всё не то, но он что-то попробует сделать. Но нужно заказать еще одну деталь. Заказали. Назвал нашу буржуйку чудом инженерной мысли, что заставило меня думать, что это какая-то говенная буржуйка на самом-то деле.

Все, что было в Москве, как-то стремительно уходит, какие-то обрывки, хаотичные флэшбэки. Смотрю на фотографии в фейсбуке, как вообще я могла жить в этом страшном, нечеловеческом пространстве? Но ведь как-то жила же… Мрак, грязная снеговая каша, влага от реагентов, висящая в воздухе.

Сегодня массированный удар по всем крупным энергостанциям. Остановились все атомные станции. Молдавия тоже без света, кстати. Света нет, кажется, ни в одном городе. А значит, нет и воды. Генераторы работают, но на заправках пробки. В магазинах очереди за водой. У нас осталась одна канистра с бензином, на самом деле это очень мало.

Великая русская литература хорошо горит, она толстая и большая.

Помню, как на политэкономии нам объясняли, что индустриальным рывком страны Оси обязаны тому, что все их фабрики и заводы были разбомблены (или вывезены, но об этом не говорилось), вследствие чего произошла замена устаревшего оборудования на новое… А в СССР все так и осталось нетронутым, поскольку оборудование эвакуировали за Урал. Что самое удивительное, это объяснение продержалось до середины 70-х по меньшей мере… Самое удивительное, что я вроде ему верила.

Прекрасный мягкий осенний день, на клумбах перед заборами (не за заборами, что очень важно) цветут розы.

На сетках света нет, отопления тоже нет, но работаем. Нигде света нет, если честно.

Генератор работает, но энергично жрет бензин. За две недели блэкаута (двое суток подряд, потом отключения два раза в день часа на четыре, сейчас — одно с десяти утра и до пяти) он съел две двадцатилитровые канистры. Вероятно, можно на такси доехать до заправки своим ходом, обратно вызвать машину, но опять же, две двадцатилитровые канистры. Когда я примерно вот это написала в ФБ, откликнулась тут же К., я ее до этого лично вообще не знала, у нее есть друг с машиной, он может помочь. Друг приехал в тот же день, удалось найти заправку без особой очереди, встали… Когда пошла расплачиваться, увидела в помещении заправки, где электричество было, семейную пару и с ними девочку с ингалятором, работавшим от розетки…

На заправках электричество всегда есть.

Одесский телеграм-канал «Думская»: «Ситуация со светом в Одессе стабильная. Его нет».

На самом деле свет включают. Вчера, например, не было света целый день до позднего вечера, мы уже легли спать, но тут я услышала странный шум — заработал вентилятор в сортире. Выбрались из кровати, пошли пить чай и веселиться. Свет был целую ночь и полдня, потом опять выключили.

Надо следить, чтобы был запас бензина в больших канистрах, а еще нужна полная маленькая канистра, из которой заправляется генератор, ее лучше заливать при свете дня, а темнеет быстро… Когда нет света, нечем себя занять, когда он есть, слишком много дел, но отсутствие света истощает. Все время хочется спать.

На тренировке зал освещен тремя светодиодными лампами. В полумраке подсвеченные снизу лица и фигуры женщин, застывших в позе «воин-один», производят странное впечатление.

Мы присматриваем за вторым домом, там никто не живет. И там все вдруг сломалось. Протекла посудомоечная машина, холодильник пищит и не холодит, котел отопления не греет… Воду в посудомоечной машине перекрыли, котел запустили, холодильник починили. Казалось бы, непонятные поломки, но дома не любят, когда в них не живут. Даже домашние растения там выглядят хуже, чем в жилом доме, хотя я регулярно хожу их поливать.

Не могу читать регулярные, сложнорифмованные, мастерски сработанные стихи безусловно хороших поэтов. Ни Юлика Гуголева, ни Демьяна Кудрявцева. Просто проходит по какой-то касательной, и все. О чем это? Зачем? Что-то очень, видимо, важное. Что-то про сложные отношения с Россией. Какая Россия, почему…

Кабанова, кстати, вполне могу.

Детского писателя Вакуленко, панка и отца ребенка-аутиста, нашли под Изюмом в братской могиле, запись номер 319. Опознали по татуировке и, кажется, по истлевшим документам. Убили, скорее всего, по доносу, он активист Майдана, ездил в АТО.

Маша Банько пишет о навыке выживания в темные времена — у сильных с ним все в порядке, но цивилизация — это инструмент, придуманный как раз для защиты слабых. Именно потому в России так сладострастно врут в своих лживых СМИ о том, что города Украины погрузились в хаос и мародерство. Именно потому мы купили билеты в театр.

Дедушка и его четырнадцатилетний внук в Лиманке, отравившиеся в сарае угарным газом генератора, оказывается, родственники Вд., с которым вместе стоим на сетках. Внук успел вызвать скорую к деду, но потерял сознание сам, приехавшей скорой никто не открыл калитку, и она уехала, сочтя, что вызов ложный. Оба — такие же жертвы войны…

В саду до сих пор цветет одинокая желтая роза. На море шторм. Серое небо, серое море. На горизонте видны несколько кораблей зернового каравана.

Бензин слишком быстро уходит. Час работы генератора — это литр. Слишком быстро.

Плетем сетки для Бахмута, грязно-буро-коричневые, земля, асфальт… лежалые листья. Этими сетками будут покрывать машины скорой помощи, по ним бьют в первую очередь.

Никогда не любила театр, но с начала войны мы уже, кажется, третий или четвертый раз на премьерных показах. Это тоже форма сопротивления — ставить спектакли и ходить на них. Постановка была силами труппы Херсонского театра, тех, кто сумел выбраться с оккупированных территорий — на основе их воспоминаний, документальные свидетельства. Для меня самые страшные — рассказы об очередях на блокпостах, о безуспешных попытках выбраться, о фильтрационных пунктах и бесконечных проверках документов, о том, во что превратился благополучный, цветущий город. Я плакала и все плакали… Кстати, Лісова пісня, которую мы ходили смотреть, тоже была постановкой херсонского театра, другого. Лесной театр, они ставили спектакли в лесу — весной и летом.

День какой-то плотный был, сначала поехала на тренировку (там был свет, но тренер опоздала, потому что очереди на заправках), потом на сетки (вязали какую-то особенную сетку с очень мелкой ячеей, и в каждую ячейку надо было продергивать ленты, обычно, если ячея мелкая, вяжут через одну), потом побежала домой давать коту антибиотик (растереть толченую осьмушку таблетки, размешать в чайной ложке молока, набрать шприц, влить в кота), потом в город (разговорчивый водитель возмущался закрытыми пляжами, хотя лето уже давно кончилось, а с пляжей не гоняли уже в сентябре), в аптеку Гаевского и в хуману (это уже ритуал), выбирали-выбирали свитер А. Ш., и тут погас свет, и я сгоряча схватила на распродаже в полной темноте совершенно ненужное и не очень новое пальто, всё в катышках, с этим огромным черным мешком пошли в «Котелок», рыбный ресторан рядом; там был генератор, то есть, свет и вай-фай, а на стене висел диплом ресторанной премии Сіль в категории «рыбные рестораны». На улице совершенная темнота, в стране война, а я, значит, сижу и лопаю оливье с мидиями…

Потом пошли в театр, там три длинных квартала по холоду, начало спектакля в шесть, но улицы совершенно темные, фонари не горят, темные окна в домах, темные дома, только фары машин, и из одной подворотни вышел человек с ярким налобным фонарем и его собака в светящемся ошейнике… И чувствуется, что рядом дышит и шевелится такое же темное пустое море.

Обратно ехали по таким же совершенно темным улицам, мимо черных промзон и многоэтажек, где в редких окнах призрачным синим светом горят энергосберегающие лампы. Водитель включил какую-то странную музыку, суггестивную, и на ритм накладывается чистый печальный альт. Какая красивая музыка, говорю! Это (он сказал что-то, чего я не поняла), она очень редкая. Я ее собираю. Но ее очень трудно достать.

На вечер Издрыка в «Урбан мьюзик холл» пришло на удивление много народу, очередь на входе была как на рок-звезду, причем практически только молодежь (потом выяснилось, что Издрык выпустил книжку стихов, которые разумно позиционировал как эротические)… Он и вел себя как рок-звезда, травил какие-то байки и даже сыграл на рояле, но дело не в этом. Мы приехали за час до вечера, потому зашли в винный бар по соседству. Света не было, работали генераторы, заказали по бокалу вина, одесский черный (это массовое вино, оно неинтересное, а вот это, которое вдвое дороже, совсем другое дело, говорит хозяин, я вам настоятельно советую его). Смотрю, у него сыры выставлены на витрине, а, говорю, знаю эту сыроварню, хозяйка сейчас в Лионе, обучается сырному делу, а он воюет. Да-да, говорит он, а вы знаете, что в Лондоне эти сыры заняли второе место… Ну слово за слово, он фанат виноделия, я говорю, тогда вы должны знать В. Ю., он, да, вот его картины висят… А такого Ш.? Ну конечно, он во Франции сейчас. Я говорю, мы на Издрыка. А кто его привез? «Меридиан Черновиц». А, говорит, Померанцев… Помню, мы с ним однажды в Лондоне… Мир тесен.

Издрык очень фактурен, в черной водолазке и каких-то белых бусах, ну, не бусах, в чем-то…

Отсюда, из Украины, «неудачное» под конец программы сказанное заявление ведущего «Дождя», мол, присылайте жалобы с фронта, на снабжение и так далее, вот адрес почты, будем разбираться и помогать, забыла, как его фамилия, как-то на К., выглядит совершенно оскорбительно.