Часть 5
Лаборатория исследования

Обычно источниковедческие и историографические главы стоят в начале книги. Я решила пойти против этой традиции и поставить их в конец. Одной из причин такого решения была боязнь отпугнуть академическими сюжетами неискушенных читателей. Мне хотелось, чтобы они сначала увлеклись темой Торгсина и, как следствие, захотели узнать об архивных источниках и академических дебатах. Но была и другая причина подобного решения. Каждый исследователь знает, что все вступительные главы пишутся в конце работы, когда материал уже осмыслен, книга написана, а выводы кристаллизовались. Следуя этой логике, я хотела, чтобы читатели подошли к заключительной части книги и выводам автора, «вооруженные фактами».

Сотни книг и статей написаны о советской индустриализации, но в них нет Торгсина. В лучшем случае вскользь упомянут: мол, был такой Торгсин. В многотомном фундаментальном труде «История социалистической экономики СССР» Торгсину уделено две строчки. Столь же немногословно о Торгсине сообщали и советские экономисты – первые исследователи советской торговли. В лучшем случае, отмечая роль Торгсина в достижении валютной независимости СССР, они приводили итоговый показатель его работы по скупке ценностей. Западные исследователи советской индустриализации до недавнего времени тоже лишь вскользь упоминали Торгсин. Имя «Торгсин» часто встречается в мемуарах о 1930-х годах и художественной литературе, основанной на личных воспоминаниях о том периоде времени. Эти работы сильны эмоциональной насыщенностью и незаменимы как источник изучения личного восприятия. Однако люди, жившие в 1930-е годы, понимая значение Торгсина в спасении от голода их самих и близких им людей, вряд ли могли оценить экономическую роль Торгсина для промышленного развития страны и его значимость для общества в целом. Для них Торгсин так и остался эпизодом личной биографии, трагедией или победой отдельной семьи. Для последующих поколений советских людей Торгсин превратился в курьезный эпизод похождений Коровьева и Бегемота в булгаковской Москве.

Первой специальной работой о Торгсине была моя статья, которая вышла в 1995 году, а первое региональное исследование социальной истории Торгсина вышло на Украине в 2003 году. То, что именно Украина среди бывших республик СССР первой обратилась к этой теме, вряд ли случайно. История Голодомора занимает центральное место в современной украинской историографии. Во время массового голода 1932–1933 годов там погибли миллионы людей, но многие выжили благодаря Торгсину. Торгсин для украинцев – часть национальной трагедии, именно поэтому в первом украинском исследовании о Торгсине столь силен эмоционально-обличительный тон.

В момент расцвета своей деятельности Торгсин имел более полутора тысяч магазинов по всей огромной стране. Конторы Торгсина работали во всех союзных республиках, а также краях и областях РСФСР, а значит, остаются десятки «неподнятых» архивов. Мои запросы в архивы Дальнего Востока, Сибири, Средней Азии, Ленинградской и Смоленской областей свидетельствуют об обилии материалов, которые ждут исследователей. Хочется верить, что эта книга вдохновит новых авторов на создание региональной истории Торгсина.

Эта книга – первое социально-экономическое исследование деятельности Торгсина в масштабе всего Советского Союза. Главным для работы стал фонд Правления «Всесоюзного объединения „Торгсин“» в Российском государственном архиве экономики. Небольшой по объему – всего несколько сот дел – он представляет концентрацию материалов (приказы, протоколы, циркуляры, переписка, планы и отчеты, распоряжения, материалы проверок, прейскуранты, конъюнктурные обзоры, справки, жалобы и др.), где практически нет неинтересных или малозначимых документов. Состав этого фонда многоведомственный. Он включает материалы партийных и правительственных органов, регулировавших деятельность Торгсина; наркоматов, связанных с решением валютных и импортно-экспортных вопросов, документы Правления Торгсина. Этот фонд не только показывает работу центрального руководства, но и, будучи сосредоточием материалов, поступавших в Правление из региональных контор, позволяет исследовать и развитие событий на местах. В фонде также содержатся письма советских людей о Торгсине, материалы публикаций о нем в СССР и за рубежом, переписка с его иностранными представительствами и др.

В дополнение к материалам, сохранившимся в центральном фонде Правления Торгсина в Москве, в этой книге использованы и архивы его некоторых региональных контор: Московской областной (Центральный государственный архив Московской области), Ленинградской/Северо-Западной (Ленинградский областной государственный архив в г. Выборге), Западной/Смоленской (Государственный архив Смоленской области) и среднеазиатских (Центральный государственный архив Республики Узбекистан). В выборе контор сыграли роль как значительность объема их архивных фондов, так и возможность получить к ним доступ. Состав контор оказался очень удачным: в нем есть и столичные городские (Москва и Ленинград), и преимущественно крестьянская (Западная/Смоленская контора), а также обширный материал с национальной спецификой (Средняя Азия). Привлечение республиканских и областных архивов позволило усилить социальный и региональный аспекты исследования деятельности Торгсина и даже показать некоторые национальные особенности его работы.

Документальный состав архивных фондов региональных контор Торгсина отчасти отражает структуру центрального фонда его Правления. Там есть директивные документы правительства и руководства Торгсина, которые рассылались на места, а также текущие материалы, которые конторы собирали по требованию Правления. Фонды региональных контор, взятые в отдельности, не могут показать общую картину по стране, но они превосходят материалы Правления по количеству документов, детальности и масштабу показа работы Торгсина в данном регионе. Иными словами, материалы центрального архива Правления позволяют увидеть целое, тогда как региональные архивы его контор показывают частное и особое, присущее конкретному региону.

Трудно назвать центральное партийное или государственное ведомство первой половины 1930-х годов, которое не участвовало бы в работе Торгсина. Политбюро и Совнарком, промышленные, торговые и финансовые наркоматы, банки, суды, комиссии партийного и государственного контроля, дипломатические службы, ОГПУ/НКВД и многие другие организации внесли свою лепту в работу Торгсина и сами испытали его влияние. Эта книга рассказывает историю Торгсина в системе многосторонних и взаимозависимых связей партийных, государственных и общественных организаций. Для этого использованы многие, в том числе уникальные и ранее недоступные документы, сохранившиеся в центральных архивах России: материалы особых папок заседаний Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства, наркоматов внешней торговли и финансов, Государственного банка и золотодобывающей промышленности СССР и др.

В архивах Политбюро и Совнаркома прежде всего важны директивные документы, которые определили параметры деятельности Торгсина и его взаимоотношения с другими организациями, а также материалы рассмотрения руководством страны валютных вопросов, проблем развития золотодобывающей промышленности, экспорта и импорта. Архивы руководящих органов партии и правительства были использованы и в написании биографий «красных директоров» Торгсина, их замов, а также руководителей Наркомата внешней торговли.

Особое значение для этой книги имели документы Наркомата внешней торговли, в чьем ведомстве находился Торгсин. Наркомвнешторг непосредственно регулировал и контролировал деятельность Торгсина. Проведенная архивная работа показала, что состав фондов Наркомвнешторга и торгсиновского Правления во многом дублируют друг друга. Наркомат и Торгсин сохраняли у себя экземпляры директивных, отчетных и текущих материалов, которые направляли друг другу. Однако найти торгсиновские документы в фонде Наркомвнешторга довольно трудно, так как они «распылены» и перемешаны с тысячами других, не имеющих отношения к Торгсину. В книге использована валютная статистика Наркомвнешторга: показатели общего товарного экспорта и импорта СССР, а также деятельности наиболее значимых экспортных объединений, добывавших валюту для страны. Эти материалы, в частности, позволили показать одну из главных причин появления Торгсина – резкий дисбаланс внешней торговли, при котором расходы на промышленный импорт значительно превышали валютные доходы от экспорта сельскохозяйственной продукции и сырья.

Торгсин был валютным предприятием и работал в тесном взаимодействии с центральными валютными ведомствами, Госбанком и Наркоматом финансов СССР. Из архивных фондов этих учреждений в книге использованы документы, которые регулировали валютные отношения в стране и определили степень валютной свободы и несвободы организаций и общества, а также данные о золотовалютных резервах СССР и его внешних долгах. Быстрое исчерпание золотого запаса Российской империи, который унаследовали большевики; начало индустриального рывка при пустых золотых кладовых и стремительный рост валютных долгов по промышленному импорту – все эти факторы сделали появление Торгсина неизбежным. Материалы Госбанка СССР о скупке у населения и продаже ему иностранной валюты и золотых монет в годы нэпа позволили показать один из основных источников накопления валютных ценностей у людей. Спустя всего несколько лет после развала нэпа правительство изъяло эти ценности через Торгсин. Огромное значение в этом исследовании имели материалы Госбанка и Наркомфина о выполнении валютных планов советскими экспортными организациями, которые позволили сравнить работу Торгсина с такими основными добытчиками валюты, как Экспортхлеб, Экспортлес и Экспортнефть. В дополнение к данным Наркомвнешторга, в книге использованы и материалы из фондов Госбанка и Наркомфина о валютном эффекте советского товарного экспорта и импорта.

Ценности, купленные у населения, Торгсин сдавал в Госбанк, который вел свой учет валютных поступлений. Сопоставление статистических данных Госбанка и Торгсина стало одним из основных методов определения их достоверности и точности. Статистика поступления ценностей, которую вели Торгсин и Госбанк, хотя порой и не совпадает полностью, показывает очень высокую степень близости, что является гарантом ее надежности. Но роль материалов Госбанка для этой книги этим не ограничивается. Через Госбанк в адрес Торгсина шли валютные переводы из-за границы. Сохранившиеся в фондах Госбанка материалы о валютных переводах в СССР, в дополнение к данным самого Торгсина, позволили показать общий размах, а также структуру поступлений валюты из-за границы по странам-отправителям и региональным конторам Торгсина – получателям.

Торгсин появился, в частности, потому, что разрушенная в годы войн и революций и по преимуществу кустарная золотодобыча не давала должного валютного эффекта. Сталин стал активно заниматься созданием современной индустрии только с 1927 года. При низком уровне промышленной добычи золота правительство для финансирования индустриализации вынуждено было использовать ценные сбережения граждан, которые скупало через Торгсин. Создание золотой индустрии, вольнонаемной и гулаговской, решило во второй половине 1930-х годов золотую проблему в СССР. Стабильно растущая золотодобыча и наполнявшиеся золотом государственные кладовые стали одной из причин закрытия Торгсина. Сопоставление данных о золотоскупке Торгсина с данными о промышленной добыче золота в первой половине 1930-х годов позволило показать огромный вклад золотых сбережений населения в валютное финансирование индустриализации. Засекреченная при Сталине статистика вольнонаемной золотодобычи в СССР взята из архивных фондов золотодобывающей промышленности, а показатели золотодобычи ГУЛАГа – из исследования А. И. Широкова, который использовал материалы Государственного архива Магаданской области.

Мне не удалось получить доступ в архив Экономического управления ОГПУ (Центральный архив Федеральной службы безопасности), которое, как показывает эта книга, активно участвовало в создании и работе Торгсина. Однако в архивах Торгсина оказалось достаточно материалов, чтобы написать специальную главу о взаимоотношениях торгового и силового ведомств. Особо интригующий и важный сюжет – аресты покупателей Торгсина органами ОГПУ/НКВД, охотившимися за ценными сбережениями населения, – написан на основе жалоб торгсиновских контор и населения, сохранившихся в центральном и региональных фондах Торгсина, а также на основе воспоминаний людей. Информация о вмешательстве ОГПУ/НКВД в работу Торгсина подтверждается исследованием Олега Мозохина – специальной научной работой, написанной почти исключительно на архивах ЭКУ ОГПУ. Однако и данные книги Мозохина в части антиторгсиновских операций ОГПУ/НКВД носят фрагментарный характер. Вопрос об экономической эффективности валютной деятельности «органов», в частности валютный эффект, полученный от конфискаций ценностей у покупателей Торгсина, остается открытым и требует более широкого привлечения материалов этого политико-экономического ведомства.

Читатель нашел в этой книге ссылки на Национальный архив США (г. Вашингтон). Об этом источнике информации следует сказать особо. Американский консулат в Риге (до установления дипломатических отношений между СССР и США), а затем посольство США в Москве собирали информацию о Советском Союзе. В Национальном архиве США хранятся обширные экономические обзоры, составленные в 1930-е годы аналитиками этих дипмиссий. Особое значение для этой книги могли бы иметь обзоры, которые показывают динамику промышленной золотодобычи в СССР, тем более что из всех американских служб, собиравших информацию о добыче золота в СССР, расчеты американского посольства в Риге и Москве считались наиболее точными. Однако сравнение американских аналитических обзоров с засекреченными при Сталине архивами золотодобывающей промышленности показывает, что советскому руководству удалось заставить западных экспертов принять завышенные данные о советской добыче золота. С 1928 года официальные публикации абсолютных данных золотодобычи в СССР были прекращены, а в печати мелькали только процентные показатели. Американским аналитикам пришлось довольствоваться тем, что появлялось в печати. Одной из точек отсчета для них стали слова Сталина о добыче в 1933 году 82,8 т золота. Однако анализ, проведенный в этой книге, позволил сказать, что Сталин слукавил, включив в эту сумму не только промышленную добычу, но и скупку золота у населения через Торгсин. Впоследствии, высчитывая золотодобычу СССР на основе опубликованных процентов от уровня 1933 года, западные исследователи хотя и показывали ее правильную общую динамику, но вновь и вновь воспроизводили погрешность, завышая показатели советской золотодобычи.

Шпиономания имела и другие курьезные последствия. С каждой новой публикацией американских расчетов золотодобычи СССР советская цензура становилась все жестче. В 1937 году в советской печати не был опубликован даже процент прироста золотодобычи. Исчезновение информации из советской прессы, по причине нежелания руководства СССР уведомлять иностранцев, заставляло американцев засекречивать свои аналитические разработки, чтобы не пугать советское руководство своей осведомленностью. Работники американского посольства в Москве, например, просили официальный Вашингтон не публиковать их расчеты золотодобычи, так как на следующий год в советской печати было бы еще меньше данных по этому вопросу. Так шла эскалация национальных цензур.

Из материалов Национального архива США в этой книге были использованы те, что аналитики американского посольства добыли «из первых рук», в первую очередь данные о кредитах, внешнем долге и товарных поставках СССР, полученные из конфиденциальных бесед с крупными зарубежными промышленниками и финансистами, которые вели экономические дела с Советским Союзом; информация, добытая в портах Риги, через которую шли золотые караваны из СССР в Берлин; статистика мировой добычи золота, публиковавшаяся на Западе; а также материалы о повседневной жизни в СССР, полученные в беседах с американскими гражданами, работавшими в Стране Советов.

В исследовании Торгсина было важно показать не только его экономический вклад в дело индустриализации, но и его социально-культурную миссию – роль в жизни советского общества, а также значение в развитии социалистической торговли и становлении потребительского общества в СССР. Архивные фонды Правления и региональных контор Торгсина содержат обширные и разнообразные данные о торговле того времени: описания групп покупателей, их тактик и поведения, информацию о социальном происхождении, уровне образования, национальности продавцов и руководителей Торгсина, описание магазинов и черного рынка, паразитировавшего на легальной валютной деятельности Торгсина, и многое другое. Важным дополнением к архивам стали художественная литература и мемуары, как хорошо известные по публикациям, так и малоизвестные и неизвестные воспоминания, размещенные в изобилии в интернете. К этой же группе материалов относятся описания условий жизни в СССР в 1930-е годы, сохранившиеся в архивах США (Hoover Institution Archives, NARA). Среди них свидетельства американских рабочих и инженеров, работавших на стройках социализма в СССР, документы, собранные американскими консулатами в Риге и Москве, воспоминания бывших советских людей, оказавшихся на Западе и др.

На завершающем этапе работы над книгой я узнала еще об одном и поистине бесценном источнике социальной информации о Торгсине и постаралась использовать его. Институт Фонда Шоа (Shoah Foundation Institute) при Университете Южной Калифорнии в Лос-Анджелесе собрал обширный архив видеозаписей интервью с жертвами и свидетелями Холокоста, среди которых оказались и люди, пережившие голод в 1932–1933 годах на Украине. Фонд основан известным американским кинорежиссером Стивеном Спилбергом в 1994 году и доступен в интернете. В 2001 году фонд располагал 52 тыс. показаний, собранных в 56 странах мира на 32 языках. На Украине в течение 4 лет (1995–1999) было записано 3,4 тысячи интервью в 273 населенных пунктах страны. Из них более 700 интервью посвящены голоду. Географически респонденты являлись выходцами из южных областей Украины с преобладавшим еврейским населением – Киевской, Одесской и Винницкой. В их воспоминаниях о голоде Торгсин занимает центральное место. Многие из участвовавших в интервью признались, что выжили благодаря Торгсину.

В работе над книгой, наряду с архивными, были использованы и опубликованные материалы, прежде всего ведомственный журнал Наркомвнешторга «Внешняя торговля», на страницах которого регулярно обсуждались вопросы Торгсина, а также советские статистические сборники. К опубликованной статистике 1930-х годов следует относиться с осторожностью. Так, проведенное в этой книге сравнение опубликованных данных Главного таможенного управления о советском экспорте с архивными материалами показало, что таможенная статистика завышает валютную выручку от экспорта.

Начиная с 1933 года Торгсин выпускал ведомственный бюллетень «Торгсиновец». Узнав об этом, я стала искать это издание по библиотекам страны, но нашла в архиве. Поскольку Торгсин был валютным предприятием, бюллетень был засекречен и предназначался только для внутреннего пользования тех, кто работал в Торгсине. Он печатался ограниченным тиражом и в продажу не поступал. Его несколько номеров сохранились в архивах региональных контор Торгсина.

Эта книга богато иллюстрирована. Большинство фотографий принадлежат замечательной коллекции Российского государственного архива кинофотодокументов в Красногорске. В книге использованы также материалы из частных, включая и мою собственную, коллекций.