Осенью 1933 года буханка ржаного хлеба в Торгсине стоила 5 копеек, а в магазине Мостропа – 2 рубля 50 копеек. Торгсин мог показаться дешевым магазином, но не стоит торопиться с заключениями, ведь торгсиновские копейки были «золотыми». Правительство создало Торгсин не для того, чтобы помочь голодным, а для того, чтобы помочь индустриализации. Это и определило политику цен на товары в Торгсине. В период голода руководство страны не только не сдерживало рост торгсиновских цен на продовольствие, но требовало их значительного повышения, ругая Торгсин за то, что тот «проглядел вопрос о ценах», «прошляпил голод». Пытаясь извлечь максимальную прибыль, правительство использовало голодный спрос, когда же интерес к Торгсину ослаб, оно приказами пыталось удержать его цены на высоком уровне. Спрос и правительственный диктат формировали цены Торгсина.

Утверждение о ценовом диктате советского руководства не означает того, что цены в СССР назначались произвольно. Напротив, огромные штаты научных институтов и правительственных учреждений в 1930-е и последующие годы бились над проблемой ценообразования в плановом хозяйстве. Они пытались решить грандиозную задачу регулирования соотношения количества денег в обращении, скорости денежного обращения, объемов товаров и цен. При социализме путем распоряжений приходилось добиваться того эффекта, который при капитализме достигался работой рыночных механизмов. Исследователи советского ценообразования 1930-х годов считают, что наряду с задачей сбалансирования денежного обращения, товарной массы и цен экономисты решали еще и проблему изменения структуры стоимости товаров с тем, чтобы она обеспечивала накопления для индустриализации. Советское ценообразование того времени, как и сам Торгсин, во многом определялось нуждами промышленного рывка.

Цены на товары в Торгсине прошли несколько фаз развития. Начальные 1931–1932 годы были временем относительной вольницы. Формально Правление Торгсина должно было представлять прейскуранты на утверждение в Наркомвнешторг, но этот порядок не соблюдался. Зам. наркома торговли Логановский «в интересах гибкости» разрешил Правлению Торгсина самостоятельно регулировать цены – немалая привилегия в плановой директивной экономике и свидетельство того, что правительство создавало для Торгсина режим наибольшего благоприятствования. Торгсин широко пользовался правом самостоятельного ценообразования. На основе конъюнктурных обзоров о спросе на товары и ценах на местных рынках, поступавших в Москву из региональных контор Торгсина, ответственные исполнители Правления принимали решения о повышении или понижении цен. Порой и сами директора магазинов оперативно регулировали цены, но с такой вольницей Правление Торгсина боролось.

В конце 1932 года ЦКК – РКИ и Комитет товарных фондов и регулирования торговли при СТО, которые проверяли цены Торгсина, посчитали, что тот в полной мере не использовал ситуацию голодного спроса. Единственное крупномасштабное повышение цен было проведено в Торгсине вместе с развертыванием торгсиновской сети весной 1932 года, до пика массового голода. Этот год стал временем наибольшего разрыва между продовольственными ценами Торгсина, с одной стороны, и ценами государственной коммерческой торговли и рынка, с другой. В конце 1932 года торгсиновские цены (в золотом исчислении по номиналу) на ржаную муку и сливочное масло были в 40 раз, а на растительное масло в 60 раз ниже цен коммерческих государственных магазинов. В то же самое время промтовары в Торгсине были значительно дороже, чем в коммерческих магазинах или на рынке. Так, весной 1932 года сапоги в Торгсине стоили столько же, сколько и 5 пудов муки. Продав эту муку на вольном рынке, можно было на эти деньги купить в коммерческой торговле 2–3 пары сапог.

В апреле 1933 года, когда миллионы людей умирали от голода, комиссия ЦКК ВКП(б) и НК РКИ потребовала повысить цены на основные продукты питания в Торгсине и обязала Наркомвнешторг усилить контроль. Правление Торгсина пыталось отстоять свое право «в отдельных случаях, по отношению к отдельным областям или отдельным товарам, в виде исключения из общего правила, в интересах более быстрого маневрирования товарами, изменять установленные расценки путем внутренних распоряжений, доводя немедленно об этом до сведения наркомата» (выделено мной. – Е. О.), но диктат цен стал набирать силу. Во исполнение требований правительства в декабре 1932 года при Правлении появилось Бюро цен. Отныне только председатель Торгсина (в то время им был Сташевский) имел право изменять цены. Правительство требовало, чтобы Торгсин стал дороже всех других магазинов открытого доступа и даже рынка. К ценам, существовавшим на аналогичные товары в коммерческой и рыночной торговле, Торгсин должен был делать надбавку за «дефицитность, сезонность и монопольность». Рекомендовалось также принимать во внимание и цены, существовавшие на эти товары за границей. Дальше – больше. В мае 1933 года по приказу наркома внешней торговли Розенгольца при Наркомвнешторге был организован Совет цен, который должен был диктовать цены Правлению Торгсина. Бюро цен Торгсина не менее двух раз в квартал должно было отчитываться перед Советом цен НКВТ об изменениях цен и конъюнктуре рынка.

Создание Бюро и Совета цен сделало процесс ценообразования менее маневренным. Однако в тот момент определение торгсиновских цен по-прежнему находилось в юрисдикции Наркомата внешней торговли при активном участии самого Торгсина. Хотя время реагирования ценообразующих органов на конъюнктуру рынка удлинилось из-за бюрократизации и многоступенчатости процесса, но то, что ценами занимались сами торговые организации, а не оторванные от торговли центральные директивные органы, типа СТО или НК РКИ, являлось определенным залогом оправданности цены. Кроме того, Наркомвнешторг был для Торгсина «домашним ведомством», что допускало неформальные отношения между ними. По изобличающему свидетельству комиссии СТО, которая в 1934 году проверяла цены Торгсина, Совет цен НКВТ работал нерегулярно, Торгсин обращался в Совет цен «только по некоторым товарам», причем Торгсин мог затем и изменить утвержденные Советом цены. Фактически Правление Торгсина под сурдинку продолжало само устанавливать цены в своих магазинах.

Под окрики правительства зимой 1933 года – голод свирепствовал – Правление Торгсина два раза подряд повысило продажные цены на продукты повального спроса – муку, хлеб и крупу. Несмотря на резкое повышение цен, спрос на продукты питания не упал. Период зимы – начала весны 1933 года в Торгсине был самым экономически неблагоприятным для обмена ценностей на товары: за «одну условную единицу ценностей» человек получал наименьшее во всей истории Торгсина количество продуктов. Но именно в это время, спасаясь от голода, люди снесли в Торгсин львиную долю своих валютных сбережений.

Достигнув апогея весной, голодный спрос стал стихать. К осени продукты появились на крестьянских рынках, и люди уже не хотели покупать в Торгсине по инфляционным золотым ценам. Для поддержания спроса начиная с апреля 1933 года Торгсин стал постепенно снижать цены на продукты. Тогда же были снижены цены и на некоторые промышленные товары. Защищая свою политику цен, Сташевский писал, что есть сотрудники, которые считают снижение цен вредительством, между тем содержание одного такого сотрудника становилось убыточным: «продавая всего лишь по 1–2 флакона одеколона в день и выручая по 1–2 рубля, он стоил Торгсину до 40 коп. в форме пайка плюс расходы по зарплате, аренде помещения и проч.». В августе 1933 года с хорошими видами на урожай Совет цен НКВТ принял решение о новом и резком снижении цен на продовольствие (проведено в сентябре), в том числе продажная цена на основной товар в Торгсине, ржаную муку, была снижена на 40 %. До конца года цены на продукты в Торгсине продолжали падать, отражая улучшение продовольственного положения на потребительском рынке. Осенью были также снижены цены на обувь, швейные изделия и другие промтовары. Эта мера была вызвана конкуренцией между Торгсином и открывавшимися специализированными коммерческими магазинами, в которых цены выгодно отличались от торгсиновских и не имели «золотой начинки». В соответствии с отчетом Торгсина, если принять цены I квартала 1933 года за 100 %, то во II квартале уровень цен составил 80, в III – 53, а в IV – только 43 %. Килограмм ржаной муки зимой 1933 года стоил 20 копеек золотом, а в конце года – 5 копеек; цена на сахар-рафинад к концу года упала почти в два раза, цена на сливочное и растительное масло – в три раза (табл. 20).

Руководство страны не беспокоилось, пока цены на товары в Торгсине росли, но их резкого снижения не стерпело, ведь скупочные цены на драгоценные металлы и камни не изменились, а это значит, что теперь, со снижением продажных цен, за «одну условную единицу ценностей» государство отдавало людям в несколько раз больше товаров и продуктов. Так, голодной зимой – весной 1933 года в приисковых районах за килограмм шлихового золота старатели получали в Торгсине 3,2 тонны муки, летом – более 4 тонн, а в конце года – 9,2 тонны! Весной 1934 года относительной вольнице ценообразования в Торгсине, а также ориентации на конъюнктуру рынка был положен конец. Начался период жесткого правительственного диктата. Специальная комиссия СТО в марте 1934 года проверяла цены Торгсина и признала их снижение неоправданным. Комиссию особенно возмутил расцвет частного предпринимательства. Люди с выгодой для себя использовали разницу цен в разных видах торговли. Они перепродавали на вольном рынке купленные в Торгсине продукты и использовали прибыль от продажи для покупок ширпотреба в коммерческой торговле.

Наказание не заставило долго ждать. Наркомвнешторг, а вместе с ним и Торгсин потеряли право самостоятельно определять цены на свои товары. Отныне СТО устанавливал, а СНК утверждал минимальный и универсальный для всех контор уровень цен на каждый (!) товар, ниже которого цены Торгсина не могли опускаться. Торгсин мог лишь повышать минимальные цены, если к тому располагала конъюнктура рынка, – право, которому в условиях улучшения товарной ситуации в стране вряд ли суждено было осуществиться. По требованию комиссии СТО весной 1934 года цены на все основные виды продовольствия в Торгсине были повышены (табл. 20). Как и следовало ожидать, в условиях нормализации снабжения и развития торговли открытого доступа это привело к дальнейшему снижению спроса на продукты в Торгсине, затовариванию и падению рентабельности его торговли. Но руководство страны не сдавалось. В 1935 году, несмотря на просьбы управляющих региональных контор Торгсина снизить не отвечавшие спросу цены, правительство обвинило их в желании идти «по пути наименьшего сопротивления».

Голод уже не помогал Торгсину, а директивами заставить людей покупать по инфляционным ценам было нельзя. Из региональных контор в Правление Торгсина и Наркомвнешторг полетели тревожные телеграммы о резком падении оборотов торговли, а в некоторых случаях и о полном ее прекращении. Из Казахстана, например, писали, что после повышения весной 1934 года цен на основные продукты в Торгсине их продажа «день за днем падает стремя голову»: раньше мука расходилась по 1–2 т в день (Чимкент), а теперь продавали 1 т в пятидневку, животного масла продавали («когда было») от 100 до 180 кг в день, теперь не более 1 кг, мяса по старым ценам продавали от 100 до 150 кг в день, «теперь совсем не берут», растительное масло покупали по 5–6 л в день, а теперь по пол-литра и то не каждый день – «по такой цене будем реализовывать до 1936 года»; «имеется водочных изделий большой запас» – но после повышения цены и водку не берут. «Одним словом, после наценки, – заключал руководитель Казахского Торгсина, – получился полный застой».

Резкое падение покупательского интереса к Торгсину заставило правительство сначала выборочно (табл. 20), а затем почти повально снизить цены на основные продовольственные товары. Эта фаза вынужденного снижения продовольственных цен продолжалась до декабря 1935 года. Однако мера оказалась запоздалой, а снижение недостаточным. Состояние торгсиновской торговли радикально не улучшилось. Спрос на продукты в Торгсине продолжал падать. В отличие от продовольствия, в течение 1935 года правительство повышало цены на наиболее дефицитные промтовары, пытаясь аккумулировать валюту за счет «сытого спроса». С отступлением голода спрос на ширпотреб, действительно, вырос, но люди теперь могли купить практически те же товары и в универмагах за рубли. Падение покупательского спроса и затоваривание в Торгсине в 1934 и 1935 годах стали одними из основных причин его закрытия. Законы потребительского рынка оказались сильнее директив правительства.

«Ажиотаж под занавес» стал заключительной фазой изменения цен в Торгсине. В ноябре 1935 года правительство опубликовало постановление о скором закрытии Торгсина. Известие мало изменило спрос на продукты, но началась почти паническая скупка промышленных товаров – свидетельство отложенного спроса и относительно сытой жизни. Правление Торгсина сигнализировало: «Целесообразно дальнейшее усиленное выкачивание находящейся на руках у населения иностранной валюты». В последние недели работы Торгсина, когда люди торопились потратить оставшиеся на руках деньги, правительство повысило торгсиновские цены на продовольствие в среднем на 20 %, на промтовары в среднем на 40 %. Цена хозяйственного мыла (1 кг), например, выросла с 22 до 36 копеек; на несколько золотых копеек увеличилась цена разных сортов туалетного мыла; существенно, от 5 до 15 золотых копеек, выросли цены парфюмерных и косметических товаров, на 6–10 золотых рублей – цены на патефоны, радио и сервизы (табл. 20). Повысив цены в тот момент, когда население не могло дольше откладывать покупку, советское руководство вновь доказало, что предприимчивость не чужда социализму, если бизнесменом является само «пролетарское» государство.

Проведенный анализ свидетельствует, что в Торгсине правительство стремилось к монопольно высоким ценам, а его аппетиты ограничивались лишь потребительским спросом. Однако в то время в СССР и в других видах открытой торговли (коммерческие магазины, рынок) цены «кусались». Чем от них отличался Торгсин? Главным преимуществом Торгсина был его ассортимент. Магазины Торгсина предлагали товары, которых не было в других видах торговли. С открытием образцовых универмагов и специализированных магазинов в середине 1930-х годов Торгсин стал терять это преимущество, а вместе с ним и клиентов. В Торгсине покупки не ограничивались нормами, что выгодно отличало его от пайковых распределителей и даже от государственных коммерческих магазинов, в которых во время голода вводились «нормы отпуска в одни руки». Главным недостатком Торгсина по сравнению с остальной торговлей было то, что расплачиваться в его магазинах надо было валютными ценностями. Именно эта валютная особость Торгсина после отступления голода и отмены карточек стала главной причиной падения покупательского спроса и закрытия его магазинов.

Были ли торгсиновские цены выгоднее цен других видов торговли? На этот вопрос не просто ответить. В Торгсине за мешок муки человек отдавал драгоценности. Как сравнивать кольца и серьги с бумажными рублями? Добавляет сложности и то, что в первой половине 1930-х годов в СССР существовало несколько уровней цен: чрезвычайно низкие пайковые, высокие цены государственных коммерческих магазинов и астрономические цены рынка. Кроме того, цены, за исключением пайкового снабжения, быстро менялись – достигнув апогея голодной весной 1933 года, к концу года они резко упали. Более того, цены вольного рынка значительно отличались по регионам страны. В зависимости от ситуации на потребительском рынке менялся и вольный обменный курс торгсиновского и простого рубля. Официальный курс обмена (1:6,6) оставался на бумаге, в реальной жизни люди, да и торгсиновские работники, пересчитывали цены Торгсина по курсу черного рынка, который был чутким камертоном изменения спроса. На пике голода торгсиновский рубль на черном рынке шел за 60–70 простых рублей. Осенью 1933 года обменный курс по регионам колебался от 45 до 57 простых рублей за золотой торгсиновский. С учетом этих сложностей вряд ли возможно установить точную разницу стоимости товаров в различных видах торговли в СССР в первой половине 1930-х годов, но выявить динамику соотношения цен можно.

Сравнение цен в советской торговле позволяет говорить о чрезвычайной дороговизне Торгсина в период массового голода зимы – весны 1933 года (табл. 21). Особенно высоки были цены на товары главного спроса того времени – муку, сахар, масло, мясо. Пересчет золотых цен Торгсина в простые рублевые по существовавшему в то время обменному курсу вольного рынка показывает, что цены Торгсина на основные продукты питания, кроме муки, превышали и без того астрономические цены рынка – свидетельство того, что государственную политику цен в Торгсине определял голодный спрос. Бьет в глаза колоссальная разница торгсиновских цен с протекционистски низкими ценами пайка. Покупать по пайковым ценам в период голода было куда выгоднее, но паек был доступен лишь избранным группам населения. Кроме того, даже тем, кто его получал, за исключением советской элиты, паек обеспечивал лишь существование впроголодь: его нормы и ассортимент были скудны, приходилось все равно докупать товары в Торгсине, коммерческих магазинах и на рынке по высоким ценам голодного времени.

Ранее уже было сказано, что период голода был временем наивысших цен на продовольствие в Торгсине и, следовательно, экономически наименее благоприятным для населения временем для обмена ценностей на товары. Однако, говоря о невыгодности обмена, не стоит забывать об исторической ситуации. Вопрос не стоял так: «Захочу – куплю в Торгсине, а не захочу в Торгсине – пойду в коммерческий магазин или на рынок». Паек, если он полагался, был скуден, на рынке – пусто, коммерческие магазины – только в крупных городах, да и там не было достатка. Много ли смысла в том, чтобы рассуждать о невыгодности покупать продукты в период голода в Торгсине, если нигде больше их купить было нельзя? Голод не оставлял людям выбора. В то время большинство покупателей в Торгсине действовали не в интересах выгоды, а в целях выживания. Получение выгоды более характеризует позицию государства, которое, используя голод, выкачало у населения тонны ценностей.

С улучшением продовольственной ситуации в стране вопрос о выгодности или невыгодности покупок в Торгсине приобрел смысл. Начиная со второй половины 1933 года и вплоть до закрытия Торгсина люди покупали в Торгсине лишь то, что отсутствовало в других видах торговли или выгодно отличалось по цене. В результате изменилась социально-экономическая природа Торгсина. Если во время голода для большинства населения он являлся способом выживания, то с улучшением ситуации в Торгсин стали ходить «от достатка» за деликатесами и модными новинками. Резкое снижение цен на продукты, проведенное Правлением Торгсина во второй половине 1933 года, создало благоприятные возможности для расцвета предпринимательства. Правительственная комиссия, которая проверяла Торгсин, весной 1934 года сообщала: «Сравнение цен Торгсина, коммерческой торговли, колхозного рынка показало, что держателю золота и валюты выгоднее купить в Торгсине продовольственные товары, реализовать их по существующим ценам на рынке и на вырученные червонцы купить промтовары в коммерческом магазине».

Люди «играли и выигрывали» на разнице цен в разных видах советской торговли. Так, в начале 1934 года пуд ржаной муки в Торгсине стоил 96 копеек, а пара галош – 95 копеек. Цена пуда ржаной муки на рынке в то время была 52–55 рублей. Предприимчивый человек, продав по рыночной цене пуд торгсиновской муки, на вырученные деньги мог купить в Мосторге две пары самых дорогих галош, там они стоили 25 рублей. Период лета 1933 – ранней весны 1934 года (до вмешательства правительства) был временем наиболее низких продовольственных цен в Торгсине и наиболее выгодного обмена ценностей на продукты. В этот период покупки продовольствия в Торгсине давали его клиентам наибольшие преимущества перед другими видами открытой торговли. Однако, как свидетельствуют документы, покупать промышленные товары в то время было выгоднее в коммерческих магазинах. Из Горького в ноябре 1933 года, например, сообщали, что в специализированном коммерческом магазине, который недавно открылся рядом с Торгсином, цены на промышленные товары (по номиналу) были всего лишь в 20–23 раза выше торгсиновских, при том что золотой торгсиновский рубль на черном рынке был более чем в 50 раз дороже простого советского. При таком соотношении цен торговля в горьковском торгсине почти прекратилась. Осенью 1933 года золотые цены Торгсина (по номиналу) были в среднем ниже цен коммерческой торговли Мостропа в 48 раз, в то время как рыночный обменный курс золотого и простого рубля доходил до 1:57.

Во время директивного повышения цен с весны 1934 до конца 1935 года покупки основных видов продовольствия в Торгсине стали невыгодны населению. Именно тогда из регионов в Правление Торгсина в Москву и полетели панические телеграммы. Как писали из Казахстана, «продуктов на базаре много, торговля свободная, колхозный хлеб подвозится возами», «масло животное хорошего качества в неограниченном количестве», «пшено на рынке хорошее, а у нас даже такого нет». По всем районам Казахстана цены рынка были ниже цен Торгсина. Директор Казахского Торгсина сетовал: «…покупатель наш капризный, идет к нам только тогда, когда на базаре нет продуктов, или для своей выгоды продать драгметаллы с расчетом 1 руб. (торгсиновский. – Е. О.) за 60 руб. и выше в совзнаках. Иначе к нам не приходят». В этот период люди в основном покупали в Торгсине продовольственные деликатесы и ширпотреб, которые отсутствовали в других видах торговли – в коммерческих магазинах, новых магазинах «свободного доступа» и на рынке Накануне закрытия Торгсина, когда правительство, используя покупательский ажиотаж, резко повысило цены, его магазины отличались особой дороговизной. Но соображения выгодности или невыгодности покупок в Торгсине в то время для людей вновь отошли на второй план. Торгсин закрывался, нужно было успеть потратить оставшиеся на руках деньги.

Анализ соотношения цен свидетельствует, что правительство постепенно «подтягивало» золотые цены Торгсина (в их номинальном выражении) к ценам открытой государственной невалютной торговли, то есть к ценам коммерческих магазинов, а затем образцовых универмагов и специализированных магазинов, появившихся с отменой карточной системы. Если в период голода 1932–1933 годов по основным товарам золотые цены Торгсина (в номинальном выражении) были от 40 до 60 раз меньше цен коммерческой торговли, то в период директивного вмешательства государства в 1935 году это соотношение снизилось до 20–40 раз, а накануне закрытия Торгсина – до 10–30 раз. Золотые цены Торгсина в сравнении с ценами других государственных видов торговли (кроме пайка) все больше приближались к своему официальному курсу обмена: 1 золотой рубль за 6,6 простого советского. Таким образом, к концу 1935 года цены разных видов государственной открытой торговли (в их номинальном выражении) несколько выровнялись – свидетельство того, что правительство сводило на нет золотую составляющую торгсиновских цен. Люди продолжали сдавать драгоценности, чтобы купить товары в Торгсине, но «золотые» рубли, которые они получали, все более обесценивались.

Настало время ответить на один из заглавных вопросов этой главы – «Был ли Торгсин дорогим магазином?» В ноябре 1935 года председатель Торгсина Левенсон в записке наркому внешней торговли Розенгольцу представил расчеты покупательной способности доллара в Польше, во Франции и в Торгсине в СССР. В то время как на доллар в Польше можно было купить от 1,3 до 1,8 кг сливочного масла, а во Франции – 600–750 г, в СССР – только 250–400 г. По мясу покупательная способность доллара составляла в Польше – 1,8–3,8 кг, во Франции – 0,5–2,3 кг, а в СССР – лишь 0,6–1 кг. Похожее соотношение существовало и по другим основным продуктам. Торгсин был дороже магазинов не только Варшавы, но и Парижа.