Когда в 14.05 прозвучало «суд идет», в зале было гораздо прохладнее и уже не так душно. Судья Нуз опять предложил юристам сторон работать без пиджаков, но те не последовали совету. Глядя на Джейка, Нуз сказал:

– Пригласите вашего следующего свидетеля.

Адвокат встал.

– Ваша честь, защита вызывает мистера Дрю Гэмбла.

Этот неожиданный шаг спровоцировал в зале шепот. Лоуэлл Дайер встревожено уставился на Джейка.

Дрю поднялся и направился к судебной протоколистке, чтобы принести присягу, а потом опустился в кресло свидетеля. С этого места зал выглядел непривычно. Джейк предупредил его, что чувствовать на себе взгляды стольких взрослых окажется тяжело. Письменные инструкции для Дрю гласили: «Смотри на меня, Дрю. Постоянно смотри мне в глаза. На присяжных не смотри, на мать и сестру тоже. Не обращай внимания на других юристов, на зрителей. Все будут глазеть на тебя, игнорируй это. Смотреть мне в лицо! Не улыбаться, не хмуриться! Говорить не слишком громко и не слишком тихо! Мы начнем с простых вопросов, ты успеешь освоиться. Ты не привык говорить «да, сэр» и «нет, сэр», но, давая показания, повторяй это снова и снова. Тренируйся уже сейчас, со мной и с надзирателями».

Поздно вечером, сидя у Дрю в камере, Джейк учил его правильно сидеть, не теребить пальцы, находиться в шести дюймах от микрофона, хмуриться в ответ на трудный вопрос, реагировать на обращение судьи, сидеть неподвижно, пока спорят адвокаты сторон, отвечать: «Извините, сэр, я не понимаю». Они тренировались несколько часов.

Простые вопросы и ответы, действительно, успокоили нервы Дрю, хотя он с самого начала чувствовал себя удивительно легко. Полтора дня, пока сменялись свидетели, Дрю сидел между своими адвокатами. Как учил его Джейк, он внимательно наблюдал за свидетелями. Одни были хороши, другие нет. Кира определенно испугалась, но ее страх благотворно подействовал на присяжных.

За эти полтора дня Дрю многое узнал о даче показаний.

Нет, сэр, своего отца он не знал, дедов тоже. Как и дядьев с кузенами.

– Скажите, Дрю, сколько раз вы подвергались аресту? – спросил Джейк.

Странный вопрос! Приговоры суда по делам несовершеннолетних были под запретом. Штат не имел права их упоминать. Но, как и с Джози, Джейк хотел полной откровенности, особенно когда она шла защите на пользу.

– Два раза.

– Сколько лет вам было в первый раз?

– Двенадцать лет.

– Что вы совершили?

– Мы с приятелем Дэнни Россом украли два велосипеда и попались.

– Почему вы украли велосипеды?

– Потому что у нас их не было.

– Что происходило, когда вас поймали?

– Назначили суд, судья признал нас виновными, и это было правдой. Меня на четыре месяца отправили в учреждение для несовершеннолетних.

– Где находилось учреждение?

– Там, в Арканзасе.

– Где вы в то время жили?

– Мы тогда жили в… в автомобиле, сэр.

– С матерью и сестрой?

– Да, сэр. – Джейк кивнул, побуждая его продолжить. Дрю произнес: – Моя мама не возражала, чтобы я пожил в колонии, там хотя бы была еда.

Дайер поднялся с места.

– Протестую, Ваша честь. К делу это не имеет отношения. У нас суд по делу о тягчайшем убийстве, а не о краже велосипеда.

– Поддерживаю. Продолжайте, мистер Брайгенс.

– Да, Ваша честь. – Дайер, впрочем, не потребовал, чтобы ответ вычеркнули из протокола. Присяжные услышали, что дети голодали и не имели крыши над головой.

– Когда был второй арест? – спросил Джейк.

– В тринадцать лет меня поймали с травкой.

– Вы пытались ее продавать?

– Нет, сэр. Ее было совсем мало.

– И что?

– Меня отправили на три месяца в то же самое место.

– Сейчас вы употребляете наркотики?

– Нет, сэр.

– Алкоголь?

– Нет, сэр.

– Возникали у вас проблемы с законом за последние три года?

– Нет, сэр, только сейчас.

– Тогда об этом и поговорим. – Джейк отошел от трибуны и посмотрел на присяжных. Раз это сделал адвокат, то и Дрю не возбранялось. В тот момент присяжные смотрели только на Джейка.

– Когда вы впервые встретили Стюарта Кофера?

– В тот день, когда мы к нему переехали. Не помню, когда это было.

– Как Стюарт обращался с вами сначала?

– Мы не чувствовали, что он нам рад. Это был его дом, он установил много правил, некоторые придумывал ни с того ни с сего. Стюарт поручал нам много работы по дому. Он никогда не был к нам добр, и мы с самого начала поняли, что он не хочет видеть нас в своем доме. Поэтому мы с Кирой сторонились его. Стюарт не желал видеть нас за столом, когда ел сам, поэтому мы уходили ужинать наверх или во двор.

– Где питалась ваша мама?

– С ним. Они, правда, с самого начала много ссорились. Мама мечтала, чтобы мы стали настоящей семьей, ну, знаете, все делали вместе: обедали, посещали церковь, но Стюарт нас не выносил. Мы были ему не нужны. Мы никогда никому не были нужны.

То, что надо, подумал Джейк. У Дайера не нашлось возражений. Он был не прочь запротестовать против наводящих вопросов, но присяжные в тот момент внимательно слушали рассказ Дрю и негативно отреагировали бы, если бы прокурор его перебил.

– Стюарт Кофер применял к вам физическое насилие?

– Физическое насилие – это как?

– Он вас бил?

– Да, несколько раз ударил.

– Помните первый раз?

– Да, сэр.

– Как это произошло?

– Стюарт предложил мне порыбачить. Мне не хотелось, он мне не нравился, я ему тоже. Но мать упрашивала его что-нибудь сделать вместе со мной, вроде как настоящий отец: в бейсбол поиграть, на рыбалку съездить… Ну, он достал лодку, и мы поехали на озеро. Стюарт стал пить пиво, а это всегда дурной знак. Мы находились на середине озера, когда у меня клюнула, а потом сорвалась большая рыбина. От неожиданности я не успел подсечь ее, поэтому спиннинг с катушкой ушел под воду. Стюарт распсиховался, стал страшно браниться, дважды сильно ударил меня по лицу. Он сходил с ума, ругался, орал, что этот спиннинг стоил ему более сотни долларов и я должен буду ему заплатить. Я боялся, что Стюарт выбросит меня из лодки. Он так разозлился, что запустил мотор, причалил, вытащил лодку на берег и погнал домой. По пути он все время бранился. Стюарт бывал ужасно злым, особенно когда выпьет.

Дайер встал и произнес:

– Протестую, Ваша честь. Наводящие вопросы, не имеющие отношения к делу. Не понимаю, что здесь происходит, но это прямой допрос, при этом свидетелю разрешено говорить без конца.

Нуз снял очки и закусил дужку.

– Согласен, мистер Дайер. Тем не менее показания уже даются, не будем их прерывать.

– Спасибо, Ваша честь, – кивнул Джейк. – Дрю, что происходило по дороге с озера домой?

– Когда мы уже подъезжали, Стюарт заметил, что у меня после его удара подбит глаз, и велел, чтобы я ничего не говорил матери. Приказал соврать ей, будто я оступился и упал, когда мы грузили лодку.

– Протестую! – вскинулся Дайер. – Показания с чужих слов.

– Отклоняется. Продолжайте.

У Дрю была инструкция Джейка продолжать, как только разрешит судья. «Не жди, пока мы договорим. Доводи свой рассказ до конца».

– Он еще пригрозил меня убить, – добавил Дрю.

– Это была его первая угроза?

– Да, сэр. Стюарт сказал, что убьет меня и Киру, если мы проболтаемся матери.

– Он применял физическое насилие к Кире?

– Ну, сейчас это известно.

– Так, Дрю. До гибели Стюарта Кофера вы знали, что он применяет сексуальное насилие к вашей сестре?

– Нет, сэр, она мне не говорила.

Джейк помедлил, проверяя записи в своем блокноте. В заре царила гробовая тишина, нарушаемая лишь гулом кондиционеров. Стало чуть прохладнее, потому что в небе появились облачка, заслонявшие солнце.

Джейк встал за трибуну и спросил:

– Дрю, вы с Кирой боялись Стюарта Кофера?

– Да, сэр.

– Почему?

– Он был непростым человеком, вспыльчивым, пьющим, у него имелось много оружия. Стюарт служил помощником шерифа и хвастался, что ему все сойдет с рук, даже убийство. Затем он начал бить маму, и все стало совсем плохо… – Дрю замолчал и опустил голову. Он уже рыдал, весь дрожал, с трудом пытался справиться с собой. Тяжелый момент вскоре миновал.

– Перейдем к ночи, когда погиб Стюарт, – предложил Джейк.

Дрю вздохнул, посмотрел на своего адвоката, вытер рукавом заплаканное лицо. Тренировка не прошла даром: их с Кирой истории полностью соответствовали одна другой. Но что будет дальше, с того момента, когда дети нашли мать без сознания и решили, что она мертва? Тогда оба утратили способность мыслить здраво и сейчас не могли, разумеется, точно вспомнить свои слова или действия. Оба плакали, оба были близки к истерике. Дрю вспомнил, как бродил по дому, смотрел на Стюарта, лежавшего на кровати, и на Киру, сидевшую рядом с матерью на полу в кухне. Как он прислушивался, дышит ли Джози, как сестра умоляла маму очнуться, как он ждал у окна гостиной, когда же приедет полиция.

Затем Дрю кое-что услышал – то ли кашель, то ли храп, скрип пружин матраса. Стюарт зашевелился, и если бы он встал, как уже было месяцем ранее, то вновь разбушевался бы и прикончил их всех.

– Я вошел в спальню, Стюарт все еще лежал.

– Он изменял позу? – уточнил Джейк.

– Да, положил правую руку на грудь. Стюарт не храпел, и я понимал, что сейчас он встанет. Тогда я взял его пистолет со столика, где он всегда его держал, и вышел с оружием из комнаты.

– Зачем вы забрали пистолет?

– Наверное, боялся, что он пустит его в ход.

– Что вы сделали с оружием дальше?

– Не помню. Я вернулся к окну и еще подождал. Смотрел, когда замелькают синие или красные огни, когда кто-нибудь приедет нам на помощь.

– Вы умели обращаться с пистолетом?

– Да, сэр. Однажды Стюарт повел меня в лес, пострелять по мишени из его служебного «глока».

– Сколько выстрелов вы тогда произвели?

– Три или четыре. Стюарт повесил мишень на тюк сена. Я мазал, он надо мной смеялся, обзывал маменькиным сынком и еще по-всякому.

Джейк указал на вещественное доказательство номер один, лежавшее на столе:

– Это тот самый пистолет, Дрю?

– Думаю, да. Очень похож.

– Итак, вы стояли у окна и ждали, в руках у вас был пистолет. Что произошло потом?

Глядя на Джейка, мальчик ответил:

– Я помню испуганный голос сестры. Я понимал, что сейчас Стюарт встанет и примется за нас, поэтому двинулся в спальню. У меня так тряслись руки, что я едва не выронил пистолет. Я приставил дуло к его голове. – Он снова закашлялся и вытер глаза.

– Вы помните, как нажали на курок, Дрю? – спросил Джейк.

Подсудимый покачал головой:

– Нет. Я не говорю, что не делал этого, я просто не помню. Но помню, как зажмурился и как дрожал пистолет, звук тоже помню…

– А помните, как положили пистолет?

– Нет.

– А как сказали Кире, что застрелили Стюарта?

– Нет.

– Дрю, что еще вы запомнили?

– Дальше – я сижу в полицейской машине в наручниках, еду и думаю, почему здесь оказался и куда меня везут.

– Кира была с вами в полицейском автомобиле?

– Я не помню.

– Больше вопросов не имею, Ваша честь.

 

Лоуэллу Дайеру в голову не приходило, что ему придется вести перекрестный допрос обвиняемого. На досудебной стадии Джейк твердил, что Дрю не выступит с показаниями. Неудивительно, ведь самые искусные защитники всегда оберегали своих клиентов от дачи свидетельских показаний.

Дайер почти не готовился к подобному повороту событий, его смятение усугубилось тем, что благодаря тщательным репетициям Джози и Кира набрали на перекрестных допросах больше очков, чем окружной прокурор.

Вцепиться в свидетеля по причине наличия у него судимостей было нельзя. Дрю уже сознался, и потом, кого волнует кража велосипеда или пара унций травки в кармане?

Аппелировать к прошлому парня – себе дороже, поскольку никто из присяжных вряд ли сумел бы пережить столь суровое детство, ни разу не оступившись.

Дайер уставился на обвиняемого:

– Значит, мистер Гэмбл, когда вы переехали жить к Стюарту Коферу, вам выделили собственную комнату?

– Да, сэр.

В этом растрепанном парнишке совсем не угадывался «мистер». Но у прокурора не осталось выхода. Фамильярность стала бы признаком слабости. К тому же почтительное обращение как бы делало обвиняемого взрослее.

– Напротив, через коридор, располагалась комната вашей сестры?

– Да, сэр.

– Вы были сыты?

– Да, сэр.

– У вас имелась горячая вода в душе, чистые полотенца?

– Да, сэр. Мы сами себе стирали.

– И вы почти ежедневно посещали школу?

– Да, сэр, почти каждый день.

– А иногда и церковь?

– Да, сэр.

– Как я понимаю, до переезда к Стюарту Коферу ваша семья жила в арендованном трейлере, правильно?

– Да, сэр.

– Из показаний вашей матери и сестры следует, что прежде вы жили в автомобиле, в приюте, в патронажной семье, в колонии для несовершеннолетних. Где-нибудь еще?

Глупая ошибка! «Раздави его, Дрю!» – хотелось крикнуть Джейку.

– Да, сэр. Один раз мы пару месяцев жили под мостом. Еще в ночлежках для бездомных.

– Ясно. Я веду к тому, что дом Стюарта Кофера стал самым комфортным местом, где вы когда-либо жили?

Опять ошибка. Ну, давай, Дрю!

– Нет, сэр. В двух сиротских приютах было комфортнее, и там не требовалось уворачиваться от оплеух.

Дайер перевел взгляд на судью:

– Ваша честь, вы не напомните свидетелю, что необходимо просто отвечать на вопросы, а не давать развернутых показаний?

Джейк ожидал быстрой реакции, однако Нуз не торопился. Тогда адвокат встал и обратился к нему:

– Ваша честь, позвольте одно замечание? Прокурор назвал дом Кофера «комфортным», не объяснив, что имеет в виду. Смею предположить, что дом, где подросток подвергается угрозам и побоям, можно назвать каким угодно, только не «комфортным».

С этим Нуз согласился.

– Прошу продолжить.

Однако Дайер был слишком уязвлен, чтобы продолжать. Он посовещался с Д. Р. Масгроувом в попытке нащупать новую стратегию обвинения. Самодовольно кивнув, словно линия допроса уже определена, он вернулся к трибуне.

– Итак, мистер Гэмбл, вы, по-моему, сказали, что вам не нравился Стюарт Кофер, а вы не нравились ему. Я прав?

– Да, сэр.

– Означает ли это, что вы ненавидели Стюарта Кофера?

– Вообще-то да, сэр.

– Вы желали ему смерти?

– Нет, сэр. Я хотел одного – быть от него подальше. Я устал от того, что он бил мою мать и раздавал тумаки нам с сестрой. Устал от угроз.

– Значит, ваш выстрел – это убийство с целью защитить свою мать, сестру и себя самого?

– Нет, сэр. Я тогда был уверен, что моя мать мертва. Защищать ее уже не имело смысла.

– То есть вы выстрелили в него из мести. За убийство вашей матери. Правильно?

– Нет, сэр, я не помню мыслей о мести. Меня ошеломило то, что мама лежит на полу. Я просто боялся, что Стюарт встанет и накинется на нас, как бывало и раньше.

Ну же, Дайер, глотай наживку! От волнения Джейк грыз пластмассовый колпачок от ручки.

– Раньше? – переспросил прокурор и сразу опомнился: никогда не задавай вопрос, на который не знаешь ответа. – Вычеркните это. Верно ли, мистер Гэмбл, что вы намеренно и сознательно выстрелили в Стюарта Кофера из его собственного оружия, с которым были знакомы, потому что он бил вашу мать?

– Нет, сэр.

– Верно ли, мистер Гэмбл, что вы намеренно и сознательно застрелили Стюарта Кофера, потому что он сексуально домогался вашей сестры?

– Нет, сэр.

– Верно ли, мистер Гэмбл, что вы умышленно застрелили Стюарта Кофера, потому что ненавидели этого человека и надеялись, что в случае его смерти дом останется у вашей матери?

– Нет, сэр.

– Верно ли, мистер Гэмбл, что в решающий момент, когда вы наклонились и приблизили дуло к его голове на расстояние дюйма, Стюарт Кофер крепко спал?

– Не знаю, крепко ли он спал. Стюарт ворочался, я это слышал. Я боялся, что он встанет и вновь устроит скандал. Поэтому я и сделал то, что сделал. Чтобы нас защитить.

– Вы увидели Стюарта Кофера спящим в его собственной постели, завладели оружием, приставили пистолет к его голове, в дюйме от виска, и спустили курок, не так ли, мистер Гэмбл?

– Наверное, так. Я не утверждаю, что не делал этого. Не помню, какие мысли были в голове в тот момент. Я сильно испугался и знал, что он убил мою мать.

– Но вы ошиблись, не так ли? Он не убил вашу мать. Вот она, живая. – Дайер повернулся и сердито указал пальцем на Джози, сидевшую в переднем ряду.

Дрю совладал с гневом и ответил:

– Он очень старался ее убить. Она лежала на полу, без сознания, мы решили, что мать не дышит. Для нас она определенно выглядела мертвой, мистер Дайер.

– Но это оказалось ошибкой.

– Стюарт много раз грозился убить всех нас. Я думал, это конец.

– Раньше вам приходила мысль убить Стюарта Кофера?

– Нет, сэр. У меня никогда не было мыслей убивать кого-либо. У меня нет оружия. Я не участвую в драках. Я хотел одного – сбежать, оказаться подальше от этого дома, пока Стюарт на нас не накинулся. Лучше было бы снова поселиться в машине, чем дальше жить с ним.

Еще одна прекрасно отработанная подсказка Джейка.

– Значит, сидя в тюрьме, вы не дрались?

– Это была не тюрьма, сэр, а исправительное учреждение для несовершеннолетних. Тюрьма – для взрослых, вы должны знать.

Нуз наклонился вперед и произнес:

– Пожалуйста, мистер Гэмбл, не нужно комментариев.

– Да, сэр. Простите, мистер Дайер.

– Вы никогда не участвовали в драках?

– Драться приходилось всем. Это случалось часто.

Прокурор замешкался и буквально медленно шел ко дну. В споре с шестнадцатилетними редко можно добиться толку, и сейчас Дрю одерживал верх. Дайер, погоревший на Джози и Кире, решил избежать дополнительных проблем от обвиняемого. Повернувшись к судье, он сказал:

– У меня все, Ваша честь.

– Мистер Брайгенс?

– У меня тоже все, Ваша честь.

– Мистер Гэмбл, вы можете вернуться за стол защиты. Мистер Брайгенс, прошу вас вызвать следующего свидетеля.

Джейк во всеуслышание объявил:

– Ваша честь, защита закончила вызов свидетелей.

Нуз вздрогнул, не скрыв удивления. Впоследствии Гарри Рекс сообщил, что Лоуэлл Дайер устремил на Масгроува недоуменный взгляд.

Адвокаты сторон подошли к судье. Его честь отодвинул микрофон и шепотом спросил:

– В чем дело, Джейк?

– У нас все, – ответил тот, пожимая плечами. – Свидетелей больше нет.

– В вашем списке их не менее дюжины.

– Они мне больше не нужны, господин судья.

– Как-то это внезапно, вот и все. Мистер Дайер? Вы продолжите вызывать свидетелей?

– Вряд ли, господин судья. Если защита закончила, то и мы тоже.

Нуз посмотрел на часы:

– Это дело о тягчайшем преступлении, поэтому напутствие присяжным потребует времени, нам нельзя спешить. Я объявлю перерыв до девяти часов утра. Через пятнадцать минут мы встретимся в моей комнате и договоримся о напутствиях.

Отправить