Как ни неудобно было лежать со льдом на лице, он помогал, и Джейк перестал сопротивляться. К утру среды отек достаточно спал, и пациент смог открыть глаза и хотя бы что-то увидеть, если не различить. Сначала он узнал свою красавицу-жену, которая даже в таком размытом варианте выглядела лучше, чем когда-либо прежде. Джейк поцеловал ее, как в первый раз, и сказал:

– Я еду домой.

– Ничего подобного. Этим утром у тебя здесь много встреч: с окулистом, дантистом, другими врачами, потом еще со специалистом по реабилитации.

– Больше всего меня беспокоит то, что ниже пояса.

– Меня тоже, но тут мало что можно поделать, кроме как запастись терпением. Вчера вечером, пока ты храпел, я заглянула под простыню. Впечатляет! Доктор Макки говорит, что нужно принимать обезболивающее и уповать на то, что в один прекрасный день к тебе вернется нормальная мужская походка.

– Как называется врач, который это лечит?

– Наверное, уролог. Он приходил, пока ты был в отключке. И сделал несколько снимков.

– Вранье!

– Чистая правда. Я приподняла простыню, и он пощелкал объективом.

– Зачем ему фотографии?

– Сказал, что увеличит их и повесит на стену в своей приемной.

Джейк засмеялся и сразу же скривился от острой, как от удара кинжалом, боли в ребрах. Боль будет сопровождать его много дней, но он был полон решимости не сдаваться, особенно перед женой.

– Как Ханна?

– Хорошо. Она у твоих родителей, они отлично проводят время.

– Замечательно. Что ты ей сказала?

– Не всю правду. Мол, с тобой произошел несчастный случай, но умолчала, какой именно. Объяснила, что ты ранен и проведешь несколько дней в больнице. Она ужасно огорчена и рвется к тебе.

– Только не сюда. Я тоже по ней скучаю, но не хочу до смерти напугать ее. Завтра я буду дома, устроим маленький семейный вечер.

– Кто сказал, что ты будешь дома уже завтра?

– Я. Мне надоело тут торчать. Кости вправлены, раны зашиты. Почему бы не выздоравливать дома, при помощи постоянной сиделки – жены?

– Я тоже жду этого. Знаешь, Джейк, за тебя переживают много людей. Тебя хочет навестить Люсьен, но я попросила его повременить. Постоянно звонит Гарри Рекс.

– Я уже имел удовольствие видеть Гарри Рекса. Он только и делал, что смеялся надо мной из-за того, что я позволил надрать себе задницу. Люсьен может подождать. Я говорил с Порсией, она тянет время с клиентами. Думаю, человека три у нас еще осталось.

– Звонил судья Нуз.

– Еще бы он не звонил! Кто во все это меня втянул, если не он?

– Нуз чрезвычайно озабочен. Делл, судья Этли, священник Проктор, пастор Макгерри – целая толпа неравнодушных!

– Пусть ждут. Я не в настроении с кем-либо видеться, если этого можно избежать. Давай поедем домой, запремся и поставим меня на ноги. Есть весьма любопытные люди, знаешь ли…

– Еще есть те, кто сильно за тебя переживает.

– Я жив, Карла. Я быстро приду в норму. Обойдусь без доброжелателей, держащих меня за руку.

 

Сесил работал бригадиром грузчиков на канале возле озера. Ближе к полудню Мосс Джуниор и Мик Суэйз поставили машину рядом с его пикапом и вошли в строительный трейлер. Сесил разговаривал по телефону, его каска лежала на столе. Секретарь подняла голову и поздоровалась.

Мосс Джуниор недружелюбно покосился на нее:

– Шли бы вы отсюда!

– Простите?

– Скройтесь с глаз. У нас разговор к вашему боссу.

– Грубить необязательно.

– У вас пять секунд, чтобы свалить.

Она вскочила и вылетела вон из трейлера. Сесил повесил трубку и уставился на копов.

– Привет, Сесил, – произнес Мосс Джуниор. – Знакомься, это Мик Суэйз. Нас прислал Оззи.

– Рад встрече, джентльмены.

Сесилу исполнился тридцать один год, он был приземистым, с полусотней лишних фунтов веса. По неведомой причине перестал бриться и оброс неряшливой рыжей бородой, не улучшавшей его внешний вид.

Мосс Джуниор подошел к нему на расстояние удара и спросил:

– Ты был в городе вечером в понедельник?

– Не помню.

– И то верно, много воды утекло. Вон тот зеленый пикап твой?

– Вероятно.

– Номерной знак 442ECS. Кое-кто видел, как эта машина отъезжала от магазина «Крогер» примерно в девять часов вечера в понедельник. Не иначе, за рулем сидел кто-то другой?

– Я мог одолжить машину приятелю.

– Как имя приятеля?

– Запамятовал.

– Что это за шишка у тебя на лбу? А под пластырем? Уж не швы ли?

– Они самые.

– Откуда?

– Ударился о полку у себя в гараже.

– Чертовы полки, вечно они мешают пройти! Ну-ка, Мик, похоже это на результат столкновения с гаражной полкой?

Суэйз шагнул к Сесилу и уставился на его лоб.

– Пожалуй, нет. Это больше смахивает на удар банкой томатного соуса весом в четырнадцать унций. Такое случается сплошь и рядом.

– Точно, – поддержал коллегу Мосс Джуниор. Он медленно снял с пояса наручники и нарочито громко ими лязгнул.

Сесил вздохнул и уставился на наручники.

– Одно дело просто нападение, и совсем другое – с тяжкими последствиями, – продолжил Мосс Джуниор. – За простое положено до двух лет в тюрьме, а при тяжких последствиях светит двадцатка.

– Полезная информация.

– Лучше запиши, а то у тебя провалы в памяти. Двое на одного с намерением нанести серьезные телесные повреждения – это и есть отягчающие. И кажется пахнет Парчманом. Кто позаботится о твоей жене и троих детях, пока ты будешь мотать срок?

– Ничего я не буду мотать.

– Это уже не тебе решать. Джейк тебя опознал, человек с пистолетом видел, как твой пикап уезжал с места преступления.

У Сесила опустились плечи, он стал озираться.

– Он меня даже не знает.

– Он видел тебя в суде. «Младший Кофер с рыжей бороденкой» – так он сказал. С Барри мы уже потолковали, у него бороденка черная, а не рыжая. Вы бы покупали одинаковые лезвия, что ли.

– Это я тоже запишу.

– Приговор будет выносить судья Омар Нуз, он в нашем Джейке души не чает и очень переживает, что одного из его адвокатов сильно поколотили из-за дела, разбираемого в его суде. Он сурово покарает тебя.

– Не пойму, о чем вы тут толкуете.

– Мы доложим шерифу, и он завтра же прикажет нам вернуться и произвести арест. Ты где предпочитаешь: здесь или дома, на глазах у детей?

– Я приглашу адвоката.

– Не в этом округе. Тут ты не найдешь адвоката, готового злить судью Нуза. Так где, здесь или дома?

Сесил перестал изображать крутого парня.

– Что «здесь или дома»?

– Где провести арест? Мы отвезем тебя в следственный изолятор, оформим, запрем в камеру. Залог назначат порядка десяти штук, так что наберешь штуку наличными – выйдешь под залог. Здесь или дома?

– Лучше здесь.

– Тогда до завтра.

 

Физиотерапевтом оказалась сильная властная особа по имени Марлен, сразу проявившая интерес к половым органам Джейка. Он наотрез отказался. Она развеселилась, и Джейк заподозрил, что над ним потешается вся больница. Неужели тут невозможно сохранить приватность?

Поддерживаемый с одного боку Карлой, он сумел осторожно повернуться и свесить ноги с койки.

– Вас не выпишут, пока вы не сможете пройти до двери и обратно, – с вызовом предупредила его Марлен.

Она взяла его за одну руку, Карла – за другую, и Джейк сполз с койки так, чтобы коснуться босыми ступнями холодного линолеума на полу. От приступа боли, пронзившей ребра, шею и голову, он состроил жалкую гримасу. Его пробила дрожь, от неуверенности Джейк закрыл глаза и стиснул зубы. Шажок, другой…

– Отпустите… – прошептал он.

Обе женщины послушались, и Джейк самостоятельно зашаркал к двери. Распухшие яички так болели, что он не мог изобразить даже подобия нормальной походки, слегка выпрямиться, приосаниться. Раскачиваясь, Джейк дохромал до двери, схватился за ручку, гордо развернулся и сделал восемь шагов обратно до своей постели.

– Видели? Можете выписывать.

– Какой вы прыткий, ковбой. Ну-ка, повторите!

На слабых, подкашивающихся ногах Джейк опять добрался до двери и вернулся. Как ни больно было перемещаться, в него вселяла силы возможность не лежать на спине и делать что-то хотя бы отдаленно нормальное. Полюбовавшись, как он исполняет четвертый круг, Марлен спросила:

– Не желаете помочиться?

– Нет.

– А вы помочитесь. Посмотрим, доберетесь ли вы самостоятельно до туалета.

– Вы придете посмотреть?

– Нет.

Джейк доковылял до двери ванной комнаты, вошел, заперся. Задрал полы халата и зажал их подбородком. Медленно опустив голову, чтобы взглянуть на свое чудовищное хозяйство, он захохотал во все горло, не поверив глазам. Хохот был похож на рев, и Карла заколотила в дверь.

 

Днем в среду Джейк сидел на своей больничной постели, в ногах у него пристроилась Карла. Они смотрели по телевизору новости. В дверь постучали, Джейк еще не сказал «войдите», а дверь уже открылась. К пострадавшему снова пожаловали Оззи и Мосс Джуниор. Карла выключила на телевизоре звук.

– Доктор говорит, что завтра утром тебя выпишут, – произнес шериф.

– Давно пора, – пробурчал Джейк.

– Рад это слышать. Тебе лучше?

– На сто процентов.

– А выглядишь паршиво, – усмехнулся Мосс Джуниор.

– Спасибо. Не все сразу.

– Ближе к делу, ребята, – поторопила копов Карла, пересела на другой край постели и уставилась на них. Оззи кивнул, и Мосс Джуниор начал:

– Сегодня утром мы были у Сесила Кофера, застали его на работе. У него на лбу здоровенная шишка. Ясное дело, он все отрицает, но это его работа, больше некому. Завтра мы его арестуем.

– Я не буду подавать в суд, – заявил Джейк.

Оззи посмотрел на Карлу, та кивнула. Было понятно, что супруги обсудили этот вопрос и приняли решение.

– Да ты что, Джейк! – воскликнул Оззи. – Нельзя оставлять такое безнаказанным. Они могли убить тебя.

– Не убили же. В общем, в суд не подаю.

– Почему?

– Не хочу возиться, Оззи. У меня и так сейчас полно забот. И семью жаль, хватит с них. Я быстро поправляюсь и хочу все забыть.

– Сомневаюсь. Однажды в Мемфисе на меня напала банда уродов, попинали будь здоров. Так я до сих пор помню каждый пинок.

– Я все решил, шериф. Дела не будет.

– Ты же знаешь, я все равно могу арестовать его.

– Не стоит. Если я не дам показаний, ты не сможешь изобличить его. Просто вели Коферам оставить меня в покое: не звонить, не угрожать, не пытаться запугивать. Если еще раз хотя бы бровью поведут в мою сторону, я дам показания под присягой и подам на них в суд. Пусть над ними висит эта угроза, договорились?

Оззи пожал плечами. Спорить с Джейком не было смысла.

– Если тебе так хочется…

– Да. Предупреди эту семейку, что я вооружен и имею разрешение на оружие. Они больше не застанут меня врасплох. Посмеют приблизиться – дорого поплатятся.

– Остынь, Джейк, – посоветовала Карла.

 

Третью, последнюю ночь в больнице Джейк провел один. У Карлы от лежания на раскладушке разболелась спина, и он уговорил ее съездить за дочерью и переночевать с ней дома. В девять часов вечера они позвонили ему и пожелали спокойной ночи.

Но снотворное не подействовало, обезболивающее тоже. Джейк попросил у медсестры что-нибудь посильнее, но та сказала, что он уже получил все необходимое. Вторая таблетка снотворного дала обратный эффект: в 2 часа ночи сна не было ни в одном глазу. Болевой шок ослаб, отек спадал, но Джейк понимал, что еще долго останется скованным, слабым, будет страдать от боли. Кости и мышцы срастутся, заживут, но насчет страха, ужаса он не был так же уверен. То он становился самим собой – собранным, деловитым, сосредоточенным, то опять валился на спину, словно его вновь нещадно били в лицо и куда попало. Миновало уже двое суток, а Джейк никак не мог освоиться с тем, что все это реально произошло. Дважды нападение возвращалось к нему в ночных кошмарах во всех подробностях, и он с ужасом смотрел на страшное лицо человека, награждающего его безжалостными ударами, ощущал затылком асфальт, всем телом – один удар за другим.

На память пришла Джози, и он поразился способности человека выживать в условиях постоянной физической опасности. Джейк-то был мужчиной шести футов роста и весом 180 фунтов, способным устоять после первой серии ударов и рухнуть только после второй. Джози весила не более 120 фунтов и не имела шанса выстоять, когда на нее набрасывался негодяй вроде Кофера. Представить ужас, который испытывали ее дети, слышавшие, как избивают их мать, было выше его сил.

Отправить