Картина столкновения легкового автомобиля массой три тысячи фунтов с колесной группой груженого товарного вагона массой семьдесят пять тонн производила ужасное впечатление. Как только первые прибывшие на место происшествия сотрудники службы спасения установили, что все четверо в машине мертвы, суматоха уступила место усилиям по извлечению наружу тел. Полицейских и спасателей съехалось более двух десятков, тут же находились посторонние, оказавшиеся рядом и не сумевшие проехать мимо. Сотрудник полиции штата сделал серию фотографий, доброволец из местной пожарной бригады израсходовал четыре кассеты пленки, снимая извлечение тел и наведение порядка на месте катастрофы.

В начале досудебной стадии Джейк получил все фотографии и увеличил их. Более трех месяцев он упорно собирал имена ликвидаторов аварии и зевак, наблюдавших за их усилиями. Опознать пожарных, полицейских и медиков не составляло труда. Джейк посетил три добровольных пожарных команды в округе и еще две в самом Клэнтоне. На его запрос ответили буквально все.

Гораздо сложнее было с опознанием обычных прохожих. Он искал очевидцев, людей, хотя бы что-то знавиших. Хэнк Грейсон, единственный зарегистрированный очевидец, показал, что за ним ехала, кажется, другая машина, но уверен в этом он не был. Джейк перебрал фотографии и постепенно собрал фамилии всех побывавших на месте аварии. Большинство – местные, из округа Форд, и многие из них признались, что примчались, услышав на своих радиоустройствах переговоры полицейских. Минимум десяток человек были ночными путешественниками, застрявшими около переезда на три часа, потраченные на спасательные работы. Джейк отследил каждого из них. Ни один не оказался свидетелем аварии, большинство прибыли гораздо позже.

Но на шести фотографиях фигурировал лысый белый мужчина, выглядевший около переезда не слишком уместно. Около пятидесяти лет, темный костюм, белая рубашка, темный галстук – откуда взялся этакий щеголь в сельском округе Форд в пятницу вечером? Он стоял в толпе людей, наблюдавших, как пожарные режут автомобиль, чтобы извлечь оттуда четырех мертвецов. Не было похоже, чтобы он был с кем-то знаком. Джейк спросил первых примчавшихся на место, кто он такой, но никто мужчину не опознал. Он стал для Джейка загадочным незнакомцем в темном костюме.

Мелвина Кокрена, жившего в четверти мили от переезда, в ту ночь разбудили сирены. Он оделся, вышел, увидел у подножия холма столпотворение и схватил видеокамеру. Направляясь к месту происшествия с включенной камерой, он проходил мимо припаркованных на одной обочине автомобилей. Само место снимал почти час, пока не сел аккумулятор камеры. Джейк получил кассету и несколько часов просматривал запись, кадр за кадром. Мужчина в темном костюме фигурировал в нескольких эпизодах; в процессе наблюдения за трагедией ему несколько раз становилось скучно, и он явно сожалел, что не может ехать дальше.

По пути от своего дома Мелвин миновал одиннадцать припаркованных автомобилей. Джейк сумел разглядеть номерные знаки на семи из них, остальные тонули в тени. Пять из семи были из округа Форд, одна – из округа Тайлер, последняя – из штата Теннесси. Проявив упорство, он сумел разобраться, кому из толпы принадлежали эти машины.

На стене своего кабинета Джейк развесил фотографии и бумажки с именами 27 спасателей и 32 зевак. Опознать удалось всех, кроме мужчины в темном костюме.

Автомобиль с номерным знаком Теннесси был записан на компанию доставки продовольствия, на частное лицо. Целый месяц Джейк думал, что водителя не найти, и не слишком из-за этого переживал. Он полагал, что если бы загадочный человек увидел нечто важное, то обратился бы к присутствовавшему на месте сотруднику полиции. Но мужчина в костюме имел странный вид, и Джейк разложил его буквально на атомы. Это дело могло стать важнейшим в его карьере, и он был полон решимости выяснить все, что можно и что нельзя.

Позже ему предстояло проклясть свое любопытство.

Джейк заплатил 250 долларов частному детективу в Нэшвилле и отправил ему фотографию загадочного человека. Через два дня он получил по факсу ответ, который ему сначала захотелось порвать. Текст был такой:

«Я явился с фотографией по адресу компании, меня направили к Нилу Никелу, районному координатору. На фотографии явно был он. Я показал ему фото. Он удивился, что я его нашел, и спросил, как мне это удалось. Я ответил, что помогаю юристам, ведущим дело, но не назвал имен. Мы проговорили минут пятнадцать. Он – приятный малый, не старающийся что-либо скрыть. Рассказал, что возвращался из Уиксберга, со свадьбы своего родственника. Живет в пригороде Нэшвилла. Раньше не ездил по шоссе 88, но в тот раз решил срезать по нему. Въехав в округ Форд, он повис на «хвосте» у не пропускавшего его пикапа. Пришлось на всякий случай от него отстать – водитель явно был пьян. На спуске с холма сначала он увидел предупреждающие знаки железнодорожного переезда, потом красные мигающие сигналы внизу. Раздался громкий звук, он принял его за взрыв. Пикап перед ним стал тормозить и вилять. Н.Н. бросил машину и побежал к месту происшествия. Поезд еще не остановился, светофор по-прежнему мигал красным. Водитель пикапа что-то крикнул Н.Н., из искореженного автомобиля валил дым. Он увидел зажатых на заднем сиденье маленьких детей. Поезд остановился, пополз в обратную сторону и освободил переезд. К этому моменту начали останавливаться другие водители, вскоре примчался первый полицейский, первая скорая. Дорогу перекрыли, проехать было нельзя, оставалось только прохаживаться там и смотреть. Так продолжалось три часа. Он сказал, что извлечение трупов из разбитой машины было тяжелым зрелищем, особенно когда вынимали детей. Добавил, что ему неделями потом снились кошмары и лучше бы ему всего этого не видеть.

Я добился, чтобы он четко высказался о светофоре. Он заявил, что водитель пикапа говорил при нем сотруднику полиции штата, что светофор не работал. Он хотел опровергнуть его слова, но передумал, не стал вмешиваться. Отказывается вмешиваться и сейчас. Не желает иметь никакого отношения к этому делу. Я спросил почему, он ответил, что много лет назад сам попал в серьезную аварию и был признан ее виновником. После суда невзлюбил адвокатов и суды. Кроме того, Н.Н. очень жалеет эту семью и не хочет ей навредить.

Интересный момент: по его словам, несколько месяцев назад он оказался рядом с Клэнтоном, остановился около суда и попросил разрешения ознакомиться с иском по этому делу. К его удивлению, свидетель Грейсон, водитель пикапа, продолжал утверждать, будто светофор был неисправен.

Н.Н. категорически не желает во все это ввязываться».

 

Справившись с приступом тошноты, Джейк шаткой походкой добрался до дивана и лег. Наморщив нос и закрыв глаза, он мысленно прощался с богатством, еще недавно плывшим ему в руки.

Этот Никел не только являлся гораздо более надежным свидетелем, он к тому же мог подтвердить, что Хэнк Грейсон, их «звезда», был в ту ночь пьян.

Когда к Джейку вернулась способность шевелиться, он положил сложенное письмо в ненадписанный конверт и, поборов побуждение сжечь его, спрятал в толстый том в надежде, что письмо пропадет или он про него забудет.

Если Никел не желал появляться на процессе, Джейк вовсе не возражал. У них появился бы общий секрет. Однако опасность исходила со стороны ответчиков. В первые семь месяцев Шон Джилдер почти не интересовался делом и ограничивался досудебным рассмотрением материалов по нему. Он провел серию стандартных допросов и затребовал основополагающие документы. Они договорились снять с ключевых свидетелей письменные показания под присягой. По прикидке Джейка, сам он посвящал этому делу втрое больше рабочего времени, чем адвокаты ответчиков, получавшие почасовую оплату.

Если Нил Никел не передумает, то сохранялась высокая вероятность того, что на него не наткнутся те, кто работал на железную дорогу и на ее страховую компанию. Если у него не взыграет совесть, то он исполнит свое желание – оставаться в стороне от любых судебных разбирательств.

Почему же тогда следующие три часа Джейк боролся с непроходящей тошнотой? Все дело было в Гарри Рексе. Показать ему письмо, чтобы он распсиховался? Или запрятать его куда подальше, постаравшись забыть о загадочном очевидце? Дилемма не давала Джейку покоя много дней, но со временем он сумел от нее отвлечься и сосредоточиться на остальных аспектах дела.

Через два месяца, 9 января 1990 года, эта тема неожиданно всплыла. Шон Джилдер затеял новый тур допросов, доискиваясь ответов, которые по большей части уже имел. При этом он опять проявлял нерадивость и полное отсутствие воображения. Джейк и Гарри Рекс не сомневались, что Джилдер чужд распространенной тактике защиты – запугиванию. Скорее, уверенность Джилдера проистекала из того факта, что Тейлор Смоллвуд врезался в движущийся состав. Ему казалось, будто выигрыш у него в кармане.

Но последний по счету вопрос в списке из тридцати пунктов Джилдера сразил наповал. Он был вполне обыкновенным, особенно когда адвокаты – составители списка отличались ленью или были сильно заняты. Вопрос был такой: «Перечислите полные имена, адреса, телефонные номера всех лиц, знающих факты по делу».

Этот тактический ход, известный также под названием «облава» и вызывавший много споров и ненависти, был сущим наказанием для адвокатов, работавших на износ и раскапывавших факты. По правилам обмена информацией между истцом и ответчиком процесс полагалось очистить от любых ловушек. Стороны обменивались существующей информацией, предлагавшейся присяжным в прозрачном виде. Так гласила теория, так выглядела цель. Однако новые правила порождали нечестные приемы, поэтому «облава» вызывала всеобщее презрение. Она подразумевала усердное изучение фактов и предоставление их на блюдечке другой стороне.

Через два дня после получения второй партии вопросов Джейк все же положил отчет частного детектива на широкий, заваленный бумагами стол Гарри Рекса. Тот взял его, прочитал, бросил и заявил:

– Иску конец, дело загублено. Зачем ты нашел этого клоуна?

– Я просто выполнял свою работу.

Пока Джейк рассказывал, как он отыскал Никела, Гарри Рекс, откинувшись в кресле, разглядывал потолок.

– Это крах… – бормотал он.

Затем Джейк сообщил о последней партии вопросов. Гарри Рекс сразу произнес:

– Мы не упоминаем этого типа. Никогда! Так?

– Не возражаю. Главное – сознавать риски.

 

Через три месяца мужчина в темном костюме возник опять.

Когда секретарь суда рассаживала по местам многочисленных кандидатов в присяжные, адвокаты в строгих судебных костюмах устраивались за своими столами и готовились к бою, а завсегдатаи судебных прений находили свои места на скамьях и возбужденно обсуждали большой процесс, Шон Джилдер подошел к Джейку и прошептал:

– Нам надо поговорить с судьей. Это важно.

Джейк почти не сомневался, что в последнюю минуту не обойдется без маневрирования, поэтому не встревожился.

– В чем дело? – спросил он.

– Там все объясню.

Джейк поманил мистера Пита, пожилого судебного пристава, и сказал, что им нужно к Нузу, еще не вышедшему в зал. Семеро адвокатов потянулись следом за Питом. Судья Нуз уже облачался в черную мантию и проявлял нетерпение начать процесс. Взглянув на мрачные физиономии Шона Джилдера, Уолтера Салливана и остальных, он произнес:

– Доброе утро, джентльмены, в чем дело?

Джилдер махнул перед Нузом бумагами, которые принес.

– Господин судья, мы подготовили ходатайство об отсрочке слушания. Мы вносим его прямо сейчас и просим суд об удовлетворении.

– Основание?

– Для этого может потребоваться время, Ваша честь. Лучше сядем.

Нуз нехотя указал на стулья вокруг широкого стола. Все сели.

– Приступайте.

– Господин судья, в пятницу к моему коллеге Уолтеру Салливану обратился человек, назвавший себя важным свидетелем случившейся катастрофы. Это Нил Никел, живущий под Нэшвиллом. Мистер Салливан?

Уолтера не пришлось просить дважды.

– Судья, этот человек явился ко мне в кабинет и объяснил, что ему нужно поговорить со мной о данном деле. За кофе он рассказал, что видел столкновение машины Смоллвудов с поездом в ту ужасную ночь. Он видел все, он – самый настоящий свидетель.

У Джейка заболело сердце, перехватило дыхание, он испытал тошноту. Гарри Рекс, глядя на Салливана, сожалел, что не вооружен.

– Ключевой вопрос – исправно ли работал светофор. Двое сотрудников железной дороги, находившиеся при составе, утверждают, будто светофор мигал. Другой свидетель отрицает это. Мистер Никел уверен, что светофор работал исправно. Однако по причинам, которые он может объяснить, он не обратился в ту ночь к должностным лицам и до сих пор никому ничего не рассказывал. Это важный свидетель, и у нас должно быть право вызвать его для дачи показаний.

– Досудебное представление доказательств закончено, – резко возразил Нуз. – Предельный срок истек несколько месяцев назад. Вам следовало отыскать этого свидетеля раньше.

– Верно, Ваша честь, – кивнул Джилдер, – но есть другая проблема. На досудебном этапе мы заполняли вопросник, там был пункт об именах всех свидетелей. Отвечая на него, мистер Брайгенс не упомянул Нила Никела. Ни слова о нем не написал. Однако, как скажет вам сам мистер Никел, еще в ноябре к нему обратился частный детектив, нанятый неким адвокатом из Клэнтона, штат Миссисипи. Он не знал его фамилию, но это точно не был Уолтер Салливан. Мы быстро отыскали детектива, и он подтвердил, что его работу оплатил Джейк Брайгенс. В двухстраничном отчете детектива сообщалось услышанное им от мистера Никела.

Джилдер сделал паузу и самодовольно уставился на Джейка, изо всех сил старавшегося придумать похожую на правду ложь и спастись от катастрофы. Но мозг не слушался, творческие способности напрочь отказали.

Джилдер продолжил, погружая кинжал глубже и глубже:

– Не вызывает сомнения, Ваша честь, что мистер Брайгенс нашел очевидца, Нила Никела, понял, что он ему не полезен, а точнее, вреден, и попытался забыть о нем. Он нарушил правила досудебного предоставления доказательств, желая скрыть ключевого свидетеля.

Гарри Рекс, гораздо более находчивый и изворотливый, чем Джейк, повернулся к нему и сказал:

– Я полагал, ты уже приложил эти ответы.

Это было наилучшее и, вероятно, единственное, что сейчас можно было придумать. Ответы на вопросы обычно прилагались по мере получения информации.

Гарри Рекс, адвокат по бракоразводным делам, привык блефовать. Джейк же был в этом деле любителем. Он лишь промямлил:

– Я тоже так полагал.

Это была жалкая попытка, не заслуживавшая никакого доверия.

Шон Джилдер и Уолтер Салливан дружно рассмеялись, к ним присоединились другие люди в темных костюмах на их стороне стола. Судья Нуз, держа ходатайство, недоверчиво смотрел на Джейка.

– Ну, конечно! – воскликнул Шон Джилдер. – Уверен, вы хотели отдать нам Нила Никела, просто запамятовали – на целых пять месяцев! Попытка засчитана, джентльмены. Господин судья, мы имеем право вызвать этого свидетеля.

Судья Нуз поднял руку, требуя тишины. Бесконечную секунду, а может, две-три секунды – для Джейка они превратились в часы – он знакомился с ходатайством об отсрочке и качал головой. Наконец он взглянул на адвоката и заметил:

– Это выглядит явным намерением стороны истца скрыть свидетеля.

Джейк чуть не ляпнул: «Вовсе нет, Ваша честь», но сдержался. Раз детективу хватило подлости раскрыть имя нанявшего его адвоката, то он мог снабдить Шона Джилдера и копией своего отчета. Если Джилдер покажет ее, это будет равносильно падению ножа гильотины.

– Даже не знаю, господин судья, – произнес Джейк, пожимая плечами. – Я думал, мы все приложили. Не иначе, проглядели.

Нуз нахмурился:

– Что-то не верится, Джейк. Речь идет о слишком важном свидетеле. Не пытайтесь меня надуть. Вы откопали очевидца – и пожалели об этом. Затем нарушили досудебные правила. Это возмутительно!

Тут уже не нашлось ответа даже у Гарри Рекса. Все пять адвокатов ответчика злорадно наблюдали, как Джейк Брайгенс съезжает в кресле.

Нуз бросил ходатайство на стол и сказал:

– Конечно, вы вправе вызвать этого свидетеля. Не знаете, где он сейчас?

– В субботу отправился в Мексику. На две недели, – доложил Уолтер Салливан.

– Подарок от «Сентрал и Саутерн»? – ввернул Гарри Рекс.

– А вот и нет, отпуск. Дать показания под присягой прямо там он отказался.

Нуз махнул рукой.

– Довольно. Ситуация осложнилась, джентльмены. Я позволю этому свидетелю выступить с показаниями в удобное для всех время. Ходатайство об отсрочке удовлетворено.

– Господин судья, я подготовил также ходатайство о наложении санкций. Адвокаты истца допустили вопиющее нарушение этических норм. Поездка к мистеру Никелу будет стоить денег. Их надо принудить заплатить за это, покрыть расходы.

– Вам же все равно платят, – пожал плечами Нуз.

– Возьмите с них вдвое, и дело с концом, – усмехнулся Гарри Рекс. – Мне ли вас учить!

Джейк больше не мог сдерживаться:

– Почему мы должны делиться сведениями, которых вы не раскопали бы, даже если бы обратились к ФБР? Вы бездельничали целых семь месяцев, палец о палец не ударили. А теперь хотите, чтобы мы поднесли вам на блюде плод наших усилий?

– Так вы признаете, что скрывали свидетеля?

– Нет. Свидетель находился на месте происшествия, потом у себя дома, в Нэшвилле. Просто вы не сумели его найти.

– А вы просто нарушили правила.

– Это плохие правила, сами знаете. Мы усвоили это еще на юридическом факультете. Они защищают адвокатов-лентяев.

– Это возмутительно, Джейк!

Нуз поднял руки и заставил всех замолчать. Затем почесал скулу, поразмыслил и произнес:

– Без сомнения, сегодня продолжать нельзя, раз такой важный свидетель отсутствует в стране. Я отложу процесс и дам вам всем время, джентльмены, завершить досудебное представление доказательств. Все свободны.

– Но, судья… – попытался возразить Джейк.

– Хватит, Джейк! – перебил его Нуз. – С меня довольно. Прошу всех разойтись.

Адвокаты сторон встали – кто-то быстрее, кто-то медленнее – и покинули помещение. В двери Уолтер Салливан сказал Гарри Рексу:

– Ну, как ваш вердикт на два миллиона?

Шон Джилдер усмехнулся. Джейк успел встать между Уолтером и Гарри Рексом, не позволив ему врезать Салливану по физиономии.

Отправить