Ещё

Туристическая тропа Уиррал-Уэй быстро надоела Брайанту. Исходив ливерпульские парки вдоль и поперек, он счел природу слишком безжалостной. Без сомнения, для ботаника этот маршрут значил бы гораздо больше, но Брайант видел в нем именно то, чем он был на самом деле: заросшую железную дорогу, по которой давно не ходили поезда. Она то заводила под мосты, где любой звук отдавался гулким эхом, то на многие мили стискивала меж вздымающихся склонов, как в западне. Когда тропа поднималась до уровня земли, то открывался лишь вид на поля, слишком заросшие, чтобы быть приятными глазу, живые изгороди и деревья – такую буйную зелень, что все ее оттенки сливались в единую гнетущую массу.

Он толком не понимал, что именно сделало миниатюрную долину такой неприятной. Дети с гиканьем пересекли тропу, неудержимые, как сошедшие с рельсов поезда. Из подлеска выскочили огромные собаки, принюхались, набросились на него и перемазали лицо в слюнях, но самой досадной неприятностью оказались мухи, которых в конце июня, в первый жаркий день в году, летали целые сонмы. От них перед глазами все расплывалось, словно Брайант переутомился, а непрерывный гул как будто приглушал все прочие чувства. Услышав где-то над собой шум проезжающих грузовиков, он вскарабкался по склону через первую попавшуюся брешь в колючих зарослях, не дожидаясь следующего обустроенного для туристов выхода с тропы.

К тому времени, когда Брайант понял, что новый маршрут никуда не ведет, он уже пересек три поля. Ему показалось, что лучше идти дальше, хотя шум грузовиков на открытой местности оказался звуком работающих вдали тракторов. Он понимал, что не сможет вернуться по своим следам, даже если захочет. Конечно, рано или поздно он доберется до дороги.

Впрочем, еще через несколько полей его уверенность в этом начала ослабевать. Он весь покрылся липким потом и в окружении жужжащей зелени чувствовал себя мухой, угодившей в тиски венериной мухоловки. Под безжалостно ясным небом не было ничего, кроме одноэтажного домика слева от Брай-анта, через три поля, за рощицей. Он подумал, что там можно попросить воды и разузнать, куда двигаться дальше.

Добраться до домика оказалось непросто. Один раз ему пришлось выйти из тупика, заново обогнув поле с трех сторон, и когда он в достаточной степени приблизился, то увидел, что сад вокруг жилища зарос не меньше, чем заброшенная железная дорога. Тем не менее, кто-то стоял перед домиком – какая-то совершенно неподвижная женщина с белыми плечами, по колено в траве.

Брайант поспешил сквозь лабиринт заборов и живых изгородей, высматривая путь к ней. Лишь подойдя совсем близко, он увидел, какая она старая и бледная. Женщина опиралась одной рукой на нечищеную птичью кормушку на стойке, и на секунду ему показалось, что плечи ее халата длиной до щиколоток побелели от помета. Он энергично тряхнул головой, избавляясь от рожденного жарой морока, и сразу понял, что это длинные седые волосы, беспорядочно ниспадавшие на спину – они чуть шевельнулись, когда женщина поманила его к себе.

По крайней мере, Брайанту показалось, что поманила. Когда он подошел, для чего пришлось повоевать с калиткой, которая не желала открываться на заросшую сорняками дорожку, оказалось, что старушка продолжает махать руками, прогоняя мух, стремившихся к ней еще более рьяно, чем к нему. Ее глаза казались остекленевшими и пустыми, и ему вдруг захотелось ускользнуть прочь. Затем незнакомка взглянула с такой мольбой, что Брайанту пришлось устремиться на помощь.

В молодости она наверняка была хорошенькой. Теперь длинные руки и лицо в форме сердечка выглядели костлявыми, туго обтянутыми сухой кожей, и все равно она была бы красивой, не кажись эта кожа такой серой. Возможно, ей стало плохо из-за жары – она вцепилась в кормушку, как будто боялась упасть, если ослабит хватку, – но тогда почему же не пошла в дом? Затем он понял, что, должно быть, именно поэтому и понадобился, потому что женщина дрожащей свободной рукой указывала на свое жилище. У нее были очень длинные ногти.

– Вы можете войти? – спросила она.

Голос обескураживал: чуть громче вздоха, почти неслышный. Несомненно, в этом тоже была виновата жара.

– Я постараюсь, – сказал Брайант, и она сразу же заковыляла к дому, мимо зарослей роз и декоративной каменной горки, до того заросшей, что она походила на далекую гору в джунглях.

Старушке пришлось остановиться, чтобы перевести дух, прежде чем она добралась до домика. Брай-ант продолжил путь, поскольку она немощной рукой указывала на открытое кухонное окно. Проходя мимо женщины, он обнаружил, что от нее исходит сильный аромат духов, даже на открытом воздухе казавшийся приторным. В ее-то семьдесят с лишним? Он был потрясен, хотя и понимал, что мыслит предвзято. Возможно, мухи слетались на запах.

Кухонное окно находилось слишком высоко, чтобы дотянуться без посторонней помощи. Вероятно, старушка сочла, что, пока ее нет дома, можно оставить его открытым. Он обошел домик с противоположной стороны и направился к открытому гаражу, где окутанный вонью горячего металла и масла жарился на солнцепеке покрытый пылью автомобиль. Там Брайант нашел ящик с инструментами и подтащил к окну.

Поставив прямоугольный ящик на торец и забравшись на него, Брайант все еще сомневался, что сумеет проникнуть внутрь. Он отцепил оконную фрамугу и сумел втиснуть плечи в отверстие. Начал пробираться вперед, и болтавшаяся наверху рама лупила его по спине, пока бедра не застряли. Брайант повис в воздухе над сероватой кухней, где пахло затхлостью; болтался, совсем как связка пластиковых луковиц на дальней стене. Он не мог двинуться ни вперед, ни назад.

Внезапно ее руки схватили его за бедра, пихнули в ягодицы, вынуждая протиснуться дальше. Вероятно, старушка забралась на ящик с инструментами. Несомненно, ей хотелось, чтобы он побыстрее проник в дом, но от такого неожиданного, отчаянного усилия ему стало не по себе, не в последнюю очередь потому, что в поступке женщины было нечто непристойное. Так или иначе, она помогла преодолеть затруднение, и Брайант пролез в окно. Он неуклюже опустился вниз головой, ухватился за край раковины и одновременно высвободил ноги, стараясь не упасть.

Он тотчас же направился к двери. Хотя на кухне было почти пусто, пахло не просто затхлостью, а чем-то похуже. Раковина оказалась заполнена водой цвета свиного жира, из которой торчали две тарелки, а на поверхности плавало несколько дохлых мух. Мухи ползали по грязным бутылкам из-под молока на подоконнике или колотились о стекло, желая найти выход столь же страстно, как и он сам. Брай-анту показалось, что он вот-вот преуспеет, но дверь была заперта на врезной замок, и в скважине застрял сломанный ключ.

Он пытался повернуть ключ, пока не убедился, что это бесполезно. Штуковина не просто сломалась вплотную к замку, ее еще и заклинило внутри механизма. Он поспешил из кухни к входной двери – она была в стене, расположенной под прямым углом к той, в которой имелась уже знакомая ему дверь со сломанным ключом. Но главная дверь тоже оказалась заперта на врезной замок.

Возвращаясь к кухонному окну, Брайант наткнулся на холодильник. Вероятно, его дверца была неплотно закрыта, так как распахнулась настежь – впрочем, это не имело значения, потому что внутри нашлась лишь вялая муха. Наверное, старушка вышла за продуктами, которые предположительно лежали где-то в зарослях.

– Вы не могли бы сказать, где ключ? – терпеливо спросил Брайант.

Она цеплялась за наружный подоконник, еле дыша. Он прочитал ответ по губам:

– Поищите.

В кухонных шкафах и чуланах не нашлось ничего, кроме нескольких облезлых банок с тушеными бобами и мясом. Брайант вернулся в прихожую, где было тесно, жарко, как будто не хватало воздуха. Даже там он не смог избавиться от жужжания мух, хотя и не видел их. Напротив входа в дом находился чулан, где хранились швабры и щетки, покрытые древней пылью. Он распахнул четвертую дверь по коридору, ведущую в гостиную.

В длинной комнате пахло так, словно ее не открывали несколько месяцев, и выглядела она как пародия на вкусы среднего класса. Посеребренные пушки глядели друг на друга с разных концов каминной полки, облицованной галечной штукатуркой, а по обе стороны от нее висели портреты королевской семьи. Он увидел шкаф, полный кукол в национальных костюмах разных стран, а чуть дальше – еще один, с антологиями «Ридерз Дайджест». К одной стене был приколот плакат с изображением корриды с чьим-то автографом, к другой – ковбойская шляпа. В гостиной сгрудилось столько всяких вещей, что оставалось лишь удивиться ее заброшенности.

Он начал поиски, стараясь не обращать внимания на жужжание мух – оно доносилось из глубины дома и неприятно походило на чьи-то стоны. Ключа не было ни на пузатом фиолетовом диване, ни под лежавшими на нем подушками; его не было на маленьком столике, заваленном экземплярами журнала под названием «Контакты» – Брайант мысленно переименовал его в «Сексуальные контакты» и хихикнул. Ключа не было ни под ярко-зеленым ковриком, ни на полках. Куклы бестолково таращились на незваного гостя.

Брайант задержал дыхание, потому что неприятный запах, который ассоциировался у него с кухней, казался здесь еще сильнее, и потому что каждое его движение поднимало пыль. От нее вся комната была белесой; неудивительно, что ресницы кукол поражали густотой. Наверное, у старушки больше не было сил прибираться. Он закончил поиски в гостиной и понял, что придется углубиться в дом, где, похоже, обитали полчища мух. Он был уже у дальней двери, когда вдруг оглянулся. Не ключ ли виднелся под стопкой журналов?

Он только начал вытаскивать металлический предмет, когда понял, что это ручка, но пирамида журналов уже рухнула. Когда они рассыпались по полу, некоторые из них раскрылись на фотографиях: мучительно связанные люди, полная женщина в поясе для чулок, размахивающая хлыстом.

Брайант подавил возмущение, прежде чем оно успело овладеть им без остатка. Вот вам и первое впечатление! Ну конечно, пожилая леди когда-то была молодой… Он прогнал и эту достаточно снисходительную мысль, а потом сообразил, что все куда сложнее. Один из номеров журнала вышел считанные месяцы назад.

Он пожал плечами, притворяясь, что это совершенно неважно, а потом какое-то движение заставило его взглянуть на окно. Пожилая леди смотрела с другой стороны. Он отскочил от стола, как будто она застукала его за воровством, и поспешил к окну, выставив пустые руки. Вряд ли она заметила, как он разглядывал журналы – ей наверняка не сразу удалось продраться сквозь заросли вокруг дома, – так как лишь указала на дальнюю дверь и сказала:

– Поищите там.

Брайанту тотчас же стало не по себе при мысли о посещении спален, каким бы абсурдным ни было это ощущение. Может, он сумел бы открыть окно, за которым она стояла, и затащить ее внутрь… но оно было заперто, и, несомненно, ключ висел на той же связке, которую он искал. А если поиски завершатся неудачей? Если он не сумеет выбраться через кухонное окно? Тогда ей придется передать ему инструменты, и он откроет дом по-другому. Брайант воспользовался приливом уверенности и заставил себя подойти к дальней двери. По крайней мере, там старуха его не увидит, и не придется гадать, что она про него подумает.

В отличие от всего, что он уже видел в домике, коридор за дверью был погружен в темноту. Брайант разглядел лишь смутные очертания трех дверей и нескольких фотографий в рамках, развешанных на стенах. Жужжание мух усилилось, хотя в коридоре их, вроде бы, не было. Теперь, когда он приблизился, звук еще сильнее походил на чьи-то тихие стоны, и гнилостная вонь тоже набрала силу. Он затаил дыхание и понадеялся, что придется обыскивать только ближайшую комнату.

Толкнув дверь, он с облегчением обнаружил, что это ванная, но ее состояние не порадовало. Ванна и раковина были серыми от пыли, между кранами пауки ловили мух. Старушка мылась на кухне? Но там же раковина полна стоячей воды… Брайант поискал среди баночек с кремами и лосьонами на подоконнике, обросших толстым слоем пыли, чей скрип под пальцами заставил его вздрогнуть. Ключа нигде не было видно.

Он поспешил к выходу, но замер в дверях. Толика света проникла в коридор, и проступили снимки. Это были свадебные фотографии, семь штук. Но с разными женихами: на одном снимке был летчик с тонкими усиками, на другом – грузный мужчина, то ли какой-то магнат, то ли шеф-повар. А вот невеста оказалась одна и та же.

Это была хозяйка дома, которая становилась старше с каждой новой фотографией, и на самой последней, где она держалась за мужчину с крупным носом и буйной бородой, выглядела почти такой же старой, как сейчас.

Брайант поймал себя на тревожной ухмылке, как будто понял, что над ним подшучивают, но не распознал, как именно. Он быстро взглянул на две оставшиеся двери. Одну заперли снаружи на засов – ту самую, из-за которой доносился прерывистый звук, похожий на стон. Он тотчас же выбрал другую дверь.

Она вела в спальню пожилой леди. Брайант изрядно смутился еще до того, как увидел на двуспальной кровати короткую и прозрачную ночную рубашку. Тем не менее, пришлось отважиться войти туда, поскольку туалетный столик с ворохом браслетов и спутанных ожерелий – идеальное место, чтобы потерять ключи; зеркало удваивало беспорядок. Но едва он увидел фотографии, прислоненные к зеркалу, что-то вынудило его сперва поискать где угодно, только не там.

Этому решению ничто особо не препятствовало. Он заглянул под кровать, для верности приподняв оба края покрывала. Лишь увидев, какими серыми стали пальцы, понял, что ложе покрыто толстым слоем пыли. Несмотря на углубление посередине, оставалось лишь предположить, что хозяйка спала в комнате, запертой на засов.

Он поспешил к туалетному столику и начал перебирать украшения, но как только вновь взглянул фотографии, пальцы задрожали и стали неловкими. Снимки оказались не просто крайне откровенными в сексуальном смысле – ко всему прочему, на всех она была лишь самую малость моложе, чем сейчас; а может, и не была. Очевидно, ей и ее бородатому мужу нравилось, когда их связывали, и это была самая безобидная из их практик. Кстати, куда подевался муж? Неужели его предшественники не сумели удовлетворить ее аппетиты? Закончив разбирать украшения, Брайант никак не мог оторвать взгляда от фотографий, хотя они и казались ему ужасными. Он все еще не совладал с болезненным любопытством, когда она уставилась на него через окно, отразившееся в зеркале.

На этот раз не было сомнений в том, что она знает, куда он смотрит. Более того, Брайант не сомневался, что должен был найти эти фотографии. Наверное, потому она и поспешила обойти дом снаружи, чтобы поглядеть на него. К ней возвращались силы? Ну разумеется, ведь чтобы так быстро добраться до окна, старушка должна была преодолеть буйно разросшиеся кусты.

Брайант направился к двери, не глядя на хозяйку, и мысленно взмолился, чтобы ключ оказался в последней оставшейся комнате, и это позволило бы ему наконец-то выбраться отсюда. Он пересек коридор и потянул за ржавый засов, пытаясь открыть дверь, пока его опасения не усилились. От возни с засовом в комнате раздался звук, похожий на стон, но не было никаких причин ожидать, что она окажется камерой пыток. Так или иначе, когда засов внезапно поддался и выскочил из скобы, а дверь распахнулась внутрь, Брайант попятился.

Посреди комнаты стояла кровать, овеянная жуткой вонью. Лишь в этом помещении шторы оказались задернуты, так что Брайанту пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть, что на кровати кто-то лежит, укрытый одеялом с головы до пят. Из банки с тушенкой, стоявшей рядом, торчала ложка. Кроме стула и встроенного гардероба смотреть было не на что… но взгляд Брайанта в пыльных сумерках зацепился за фигуру под одеялом, которая еле заметно шевелилась.

Внезапно он усомнился, что звуки, похожие на стоны, были жужжанием мух. Окажись оно так, если бы пожилая леди наблюдала за ним, он бы не осмелился шагнуть в комнату. Но она не могла его увидеть, а он должен был знать. Невольно перейдя на цыпочки, Брайан вынудил себя подойти к изголовью кровати.

Он не был уверен и в том, сможет ли приподнять одеяло, пока не заглянул в банку с тушенкой. Вроде бы, источник запаха понятен – ее, судя по всему, открыли несколько месяцев назад. Чтобы не гадать, почему так вышло, – на самом деле, не давая себе времени на размышления, – он одним движением сдернул одеяло с головы лежащего.

Возможно, стоны все-таки были жужжанием мух, ибо те сорвались целым роем с тела бородатого мужчины. Он явно был мертв по крайней мере с той поры, как кто-то открыл тушенку. Брайант с отвращением подумал, что если одеяло на самом деле шевелилось, то из-за мух. Но было кое-что похуже: царапины на плечах трупа, следы зубов на шее – и хотя полной уверенности быть не могло, Брайант с ужасом заподозрил, что все эти отметины довольно свежие.

Брайант неуклюже отпрянул от кровати – ему показалось, он тонет в густом от пыли и мух воздухе, – и тут звук возобновился. На мгновение ему пришла в голову мысль настолько абсурдная, что он испугался, как бы его не стошнило от смеха: еще один рой мух притаился в бороде трупа. Но оказалось, что это все-таки был стон, потому что бородатая голова слегка мотнулась туда-сюда на подушке, язык дернулся между посеревшими губами, слепые глаза закатились. Когда нижняя часть тела начала слабо, но ритмично подрагивать, руки с длинными ногтями попытались дотянуться до того, кто находился в комнате.

Миг спустя Брайант каким-то чудесным образом очутился за дверью, обеими руками задвигая засов. Он скрипел зубами, силясь удержать рот закрытым, но понятия не имел, пытается ли противостоять рвотному позыву или желанию завопить. Прошел по коридору, шатаясь и почти не соображая от головокружения. Добрался до гостиной и ужаснулся при мысли о том, что увидит старуху у окна, где она отрежет ему путь к отступлению. Он чувствовал себя таким слабым, что сомневался, доберется ли до кухонного окна раньше нее.

Гостиная выглядела расфокусированной, как будто ее на самом деле не существовало, однако на то, чтобы ее пересечь, ушло несколько минут. Наконец Брайант выбрался в прихожую и понял: ему нужна какая-то опора, чтобы дотянуться до фрамуги. Он схватил столик, свалив последние журналы на пол, и неуклюже ринулся с ним в кухню, чуть не застряв в дверном проеме. Пока Брайант сражался со столиком, его едва не парализовало от страха при мысли о том, что старуха ждет у кухонного окна.

Ее там не было. Наверное, все еще обходила дом снаружи. Когда Брайант поставил столик под окном, то бросил взгляд на сломанный ключ в дверном замке. Неужели кто-то – может, тот бородач – сломал его, пытаясь сбежать? Он сказал себе, что не стоит думать о неудачных попытках побега, но тут же осознал, что сделать это придется, потому что дотянуться до фрамуги не получится.

Он в отчаянии попытался, чтобы убедиться наверняка. Столик был чересчур низким, узкий подоконник – слишком высоким. Он мог упереться одной ногой в этот подоконник, но угол, под которым требовалось втиснуть плечи в окно, оказался недостижимым. Он понял, что точно застрянет, и в таком виде она его в конце концов найдет. Возможно, если притащить из гостиной стул… но едва Брайант спустился, почти рухнул на колени, он услышал, как открывается входная дверь – тем ключом, который все это время был у хозяйки.

Ярость из-за того, что он оказался в ловушке, была такой сильной, что почти затмила панику. Старуха всего лишь хотела обманом заманить его в дом. Господь свидетель, если придется, он будет драться с ней за ключ, которым она теперь заново закрывала входную дверь. Внезапно Брайант неуклюже бросился в прихожую, испугавшись, что старуха отодвинет засов и выпустит то, что лежало на кровати в спальне. Но когда он распахнул дверь кухни, то увидел кое-что гораздо хуже.

Она стояла на пороге гостиной и ждала его. Ее скомканный халат валялся на полу в прихожей. Она была обнажена, и он наконец увидел, какая она серая и усохшая – совсем как тот бородач. Старуха больше не утруждалась тем, чтобы отгонять мух, и некоторые вползали ей в рот и выползали оттуда. Он с прискорбным опозданием понял, что ее духи вовсе не привлекали мух. Они маскировали ее собственный запах, на который слетались насекомые, и это был запах смерти.

Старуха швырнула ключ за спину – новый ход в ее игре. Брайант скорее умер бы, чем попытался его забрать, ведь тогда ему пришлось бы ее коснуться. Он попятился в кухню, отчаянно разыскивая что-нибудь, чем можно было разбить окно. Возможно, он был не в состоянии увидеть подходящее средство, поскольку от вида старухи его разум как будто парализовало. Теперь она двигалась так же быстро, как он; приближалась, раскинув длинные руки, колыхая серыми грудями. Она рьяно облизывала губы, наслаждаясь его ужасом. Ну конечно, потому она и заставила его обыскать весь дом. Брайант понял, что ее сила рождается из желания, и она желала его.

Муха – единственная муха на кухне, которая не села на старуху, – привлекла его внимание к пустым бутылкам на подоконнике. Он все это время знал, что бутылки находятся там, но паника затуманила разум. Он схватил ближайшую, хотя от пота на ладони и слизистой молочной пленки удержать скользкую штуковину в руке оказалось трудно. По крайней мере, ее твердость обнадеживала, если хоть что-то могло обнадежить в такой момент. Брайант изо всех сил ударил ею по центру оконного стекла. Но разбилось не оно, а бутылка.

Брайант услышал со стороны собственный вопль – он не знал, был это крик ярости или ужаса, – когда ринулся к старухе, размахивая остатками бутылки, чтобы не подпустить ее к себе и прорваться к двери. Ее кривая, но ликующая улыбка лишила его последних остатков выдержки, и пришлось положиться лишь на инстинкт самосохранения. Однако улыбка стала шире, когда старуха увидела зазубренное стекло – казалось, ее лицо вот-вот развалится на части. Она загородила ему путь, раскинув руки.

Он зажмурился и ударил. Хотя кожа старухи оказалась жестче, чем можно было предположить, он почувствовал, как стекло снова и снова ее пронзает. Старуха насаживала собственное тело на разбитую бутылку, тяжело дыша и визжа, как свинья. Он в отчаянии рубанул наотмашь, чувствуя, как смрад усиливается.

Внезапно она с грохотом рухнула на линолеум. На мгновение Брайант испугался, что она схватит его за ноги и подтащит к себе. Он зажмурился и отпрянул, пинаясь наугад, а потом осмелился открыть глаза. Ключ… где же ключ? Брайант не видел, куда он упал. Он чуть не расплакался, пока метался по гостиной, потому что слышал, как старуха копошится на кухне. А потом ключ нашелся между подушкой и подлокотником одного из кресел.

У входной двери ему в голову пришла последняя жуткая мысль. А если этот ключ тоже сломан? Вдруг это еще одна часть игры? Он вынудил себя осторожно вставить его в замок, хотя пальцы так дрожали, что с трудом получилось его удержать. Ключ не повернулся. Ключ не… Брайант осознал, что пытается повернуть его не в ту сторону. Одно легкое движение – и дверь распахнулась. Он испытал такую невероятную радость, что едва не забыл ее запереть.

Он швырнул ключ как можно дальше и немного постоял посреди заросшего сада, превозмогая позывы к рвоте и пытаясь отдышаться. Он забыл, что на свете есть такие вещи, как деревья, цветы, поля, открытое небо. Но теперь запах цветов вызывал тошноту, а жужжание мух казалось невыносимым. Надо было поскорее убраться подальше от домика, да и в целом из сельской местности, но Брайант не видел поблизости ни единой дороги, и единственный знакомый маршрут вел обратно к Уиррал-Уэй. Возвращение на туристическую тропу его не тревожило, но, чтобы туда попасть, надо было сперва пройти мимо кухонного окна. Брайанту понадобилось немало времени, чтобы сдвинуться с места, и решающую роль сыграл тот факт, что стоять возле дома было страшнее.

Вблизи от окна Брайант попытался бежать на цыпочках. Если бы он только посмел отвернуться! Он уже почти миновал злосчастное окно, как вдруг услышал, как что-то скребется за стеклом. На подоконнике показались остовы ее рук, а затем – болтающаяся на шее голова. Глаза блестели столь же ярко, как и осколки стекла, торчащие из лица. Она смотрела на него снизу вверх, с кривой и умоляющей улыбкой. Когда он попятился, продираясь сквозь подлесок, она судорожно пробормотала одними губами:

– Еще.