Конец летнего дня

– Не сидите там, миссис! – крикнул гид. – У вас трусики промокнут!

Мария спрыгнула с камня у входа в пещеру. Она почувствовала себя униженной; остальные открыто посмеивались над ней, следуя за гидом: шумная парочка, чей смех было слышно с другого конца автобуса, слабая и бледная старая дева, которую поддерживала бородатая компаньонка, ворча из-за медлительного китайца впереди, и прочие – анонимные, как витающий под крышей автобуса пчелиный рой голосов. Она не пойдет за ними, будет вести себя гордо, держась подальше от толпы. Затем Тони сжал ее руку, и она почувствовала его поддержку. Оглянулась на лесистый склон холма, озаренный ярким солнцем, на птиц, что метались над ларьком с гамбургерами, словно листья на ветру, и позволила ему вести себя.

Их окружила слепящая тьма. Фонарик гида исчез за поворотом. За огражденной тропой они слышали, как река спешит прочь от дневного света. Тони оттянул воротник ее блузки и поцеловал в плечо.

– Мария Торнтон, – прошептала она, словно призывая кого-то, – Мария Торнтон. Прощай, Мария Уэст, прощай навсегда.

Река нырнула во мрак туннелей.

Они поспешили вслед за отголосками смеха. В темной нише между двумя остроконечными сталактитами увидели парочку: девушка запрокинула голову, ее горло двигалось, как будто она пила воду, головы обоих вращались вокруг оси, проходящей через рты, и во тьме напоминали планеты. Марию пробрал озноб; она как будто вернулась в автобус, где на стекле окна, в которое она время от времени бесцельно смотрела, остался смазанный отпечаток средства для укладки, след какого-то былого поцелуя. Она коснулась того, чему долгое время не осмеливалась дать имя: между собой они наконец-то решили называть его «мужским достоинством» Тони. В автобусе она ласкала его, чтобы успокоиться, пока адресованные китайцу насмешки бородатой женщины становились все громче; никто ничего не заметил.

– Тони Торнтон, – произнесла она нараспев, как заклинание.

Впереди в туннеле мелькнул свет фонаря; заблестели сталактиты, будто смазанные жиром.

– Ну же, миссис! – крикнул гид. – Шлепните его!

Группа собралась под сводами пещеры; кто-то закурил сигарету и бросил спичку в реку, где она зашипела и погасла среди оберток от гамбургеров.

– Я приехать отдыхать, – сообщал китаец любому, кто был готов его слушать.

– Подумать только! – фыркнула бородатая женщина, не обращая внимания на старую деву, которая дергала ее за руку. – Эй, китаеза, ты сюда приехал, понятно? Приехал. Ну сколько можно издеваться над английским!

– О, Тони, как я такое ненавижу, – прошептала Мария, замедлив шаг.

– Не стоит, дорогая. Она прячет страх быть осмеянной, а он временно далеко от дома. Но скоро туда вернется, – сказал Тони, сжимая ее руку, крепкую, как камень, но не жесткую и не холодную.

– Вперед, ребята, – торопил гид, высоко поднимая фонарик. – Не хочу никого потерять. Я группу с прошлой недели только вчера вывел.

– Господи! Ой-ой-ой! – весело завопила шумная парочка.

– Эй, дружок, не бросай меня с ним наедине! – прибавила жена.

Группа двинулась дальше, следом за беспокойным кругом света, в который то и дело вонзались клыки сталактитов. Мария услышала, как позади перешептывается и обнимается пара из ниши. Она жадно поцеловала Тони. Однажды вечером они ужинали в задрипанной кафешке: мятые скатерти, загустевший кетчуп; официантки, вытирающие тарелки салфетками. За другим столиком сидели двое: ели, соприкасаясь ногами. «Вероятно, она его любовница», – шепнул ей на ухо Тони; он осторожно показывал такие вещи, которые раньше она предпочитала игнорировать. «Хочешь, чтобы я стала твоей любовницей, Тони?» – спросила она то ли со смехом, то ли с тоской, и сразу же устыдилась… однако он посветлел лицом. «Нет, Мария, я хочу, чтобы ты стала моей женой».

Глубоко среди теней виднелось слепое лицо, чьи отвисшие сальные губы, казалось, подрагивали. Глядя наверх, Мария видела их повсюду: стены пещеры походили на детские картинки-головоломки, которые ее когда-то пугали, на леса, где среди деревьев проступали лица дриад. Она вцепилась в руку Тони. После помолвки она согласилась провести с ним отпуск; они ездили на экскурсии в междугородных автобусах и во время медового месяца решили повторить этот опыт. Однажды, девять месяцев назад, они вышли из автобуса и отыскали башню на берегу; пробежали по горячему песку и поднялись на нее. На вершине любовались морем, на поверхности которого покачивались чайки, словно листья, и Тони сказал: «Мне нравятся твои духи». «Это лавандовая вода, – ответила она и вдруг расплакалась. – О, Тони, лавандовая вода, как у старой девы! Я не умею готовить, собираю чемодан целую вечность, и в постели от меня толку не жди… я прирожденная старая дева!» Но он взял ее лицо в ладони, посмотрел в глаза; над ними с башни взлетали потревоженные голуби, похожие на носовые платки. «Позволь доказать, что ты не старая дева», – сказал он.

Гид прошел с фонариком по подземному мосту; внизу, в черной воде, шагало его отражение, словно перевернутый Христос. Проступавшие на поверхности мерцающие лица туристов уносило прочь течением.

– А теперь прошу вас всех недолго меня послушать, – проговорил гид с другой стороны ущелья. – Не советую никому приходить сюда без меня. Когда идет дождь, вода поднимается до самой крыши. – Он взмахнул рукой. Сейчас ему следовало вести себя серьезно, однако в голосе все равно звучала насмешка.

– Он мне не нравится, – прошептала Мария. – Если что-нибудь произойдет, на него нельзя положиться. Я рада, что ты здесь, Тони.

Муж сжал ее руку.

– Потерпи, – сказал он. Мария поняла, что Тони думает об отеле, и положила голову ему на плечо.

– И всем, кто здесь окажется, будет крышка! – заорал мужчина из шумной пары.

– Крышка! – громкий возглас проводника эхом отразился от стен пещеры; лица в вышине никоим образом не выдали, что услышали его. – Ха-ха, смешно! Надо запомнить.

Он направил луч фонарика в низкий туннель и повел группу дальше. Позади на мосту Мария услышала тех двоих из ниши. Подняла голову с плеча Тони. Подумала про отель… ей было уже не так больно, как в первый раз, но во тьме спальни казалось, что Тони исчезает; тяжесть на ее теле, толчки, которые она ощущала внутри себя, вслепую скользящие по телу руки – все это больше не было с ним связано. Однако она еще не была готова оставить свет включенным. Даже потом, когда оба лежали тихо, доверчиво друг к другу, она так и не ощутила умиротворения, развязывающего язык, и не смогла рассказать ему о своих чувствах. Она часто мечтала о башне у моря;

о том, что они однажды туда вернутся, и она наконец-то будет принадлежать ему целиком.

Пещера казалась огромной. Стены изгибались, словно ребра, из них вкривь и вкось торчали зубы, готовые истечь слюной и сомкнуться. Позади другая пара ахнула, выходя из туннеля. Сталактиты спускались с потолка, будто перевернутые башенки в восточном стиле, или стекали гигантскими оплавленными свечами. Луч фонаря не мог добраться до стен; Мария ощущала лица. В глубинах каплями сочился смех. Туристы, словно мотыльки, собрались подле отважного фонаря.

– Давайте, котятки, подойдите ближе, – голосу гида вторило эхо. – Я сюда привел тридцать человек – не заставляйте меня пересчитывать по головам.

Мария переплела свои пальцы с пальцами Тони и двинулась вперед, держась на краю освещенного пространства.

– Прежде чем мы двинемся дальше, хочу всех предупредить, – зловещим тоном заявил гид. – Кто-нибудь из вас воочию видел светомаскировку? Только не вы, миссис, я ни за что не поверю! Это же с вами отец, верно, а не муж? – Женщина из шумной пары рассмеялась, брызгая слюной. – Даже если вы ее и видели, – продолжил гид, – полнейшую тьму вы никогда не испытывали. На поверхности бренной земли ее просто не бывает. А вот здесь действуют иные правила. Понимаете? – И он выключил фонарь.

Тьма обрушилась на них. Мария выпустила руку Тони и снова ее отыскала, пошарив вокруг.

– О Господь! Пошли нам Моисея! – завопила шумная пара.

Девушка из ниши хихикнула. Где-то – как будто на другом конце вселенной – светился огонек сигареты. Чернота наполнилась шепотами. Мария крепко сжимала руку Тони; она как будто вернулась в спальню, ослепшая и тоскующая по башне у моря.

– Надеюсь, мы никого не потеряли, – лицо гида, освещенное снизу, напоминало восковую маску. – На сегодня хватит. Надеюсь, кто-нибудь знает, как отсюда выйти. – Он помахал фонарем, привлекая внимание всей группы. Смеющиеся силуэты направились в туннель. Мария все еще боялась очертаний во тьме; она потянула Тони вслед за фонарем. Внезапно ей стало стыдно, она повернулась, чтобы поцеловать его. Мужчина, чью руку она держала, оказался не Тони.

Мария отпрянула. Когда край освещенного пространства отодвинулся, лицо исчезло.

– Тони! – закричала она и побежала к туннелю.

– Подожди, – позвал мужчина. – Не оставляй меня. Я ничего не вижу.

Гид вернулся; члены группы выползали из туннеля, как насекомые, привлеченные светом.

– Не задерживайтесь, котятки, – недовольно проговорил гид. – Через час у меня другая группа.

– Мой муж, – неуверенно произнесла Мария. – Я его потеряла. Пожалуйста, помогите его найти.

– Только не говорите, что он от вас сбежал! – За спиной гида вся группа вновь собралась в пещере; Мария вглядывалась в лица, освещенные блуждающим лучом, но ни одно из них не было лицом Тони. – Вот он, миссис! – сказал гид, указывая пальцем. – Вы собирались оставить его здесь?

Мария радостно обернулась: он указывал на мужчину позади нее. Мужчина бродил туда-сюда во тьме, вытянув руки. Луч фонаря коснулся его лица, и она поняла, в чем дело. Незнакомец был слеп.

– Это не мой муж, – сказала Мария, сдерживая эмоции.

– Милая, сдается мне, это он и есть. Это твоя жена, дружище? – Затем гид увидел глаза мужчины. Его тон стал жестче. – Эй,– сказал он Марии, – вам бы стоило за ним получше присматривать.

– Это быть муж? – спросил китаец. – Не быть муж? Нет.

– О чем это ты, дружок? – спросил гид, но бородатая женщина закричала:

– Не слушайте китаезу, он даже не говорит на нашем языке! Ты же их видела вместе, верно? – подсказала она, схватив свою спутницу за руку.

– Не стану утверждать, – сказала старая дева.

– Конечно, видела! Они сидели прямо за нами!

– Ну, значит, видела, – уступила старая дева.

– Подумать только, – сказала женщина из шумной пары, – взять с собой в такое путешествие слепого! По-моему, это жестоко.

Марию окружали каменные лица, произносящие слова, от которых кровь стыла в жилах. Она в отчаянии повернулась к пещере, к мужчине, который ходил кругами, спотыкаясь, к темноте, в которой могло скрываться что угодно.

– Прошу вас, – взмолилась она, – кто-то должен был видеть моего мужа? Моего Тони? – Лица взирали со стен и потолка рядами, уходящими в бездну. – Вы же были сзади нас, – вскричала она, обращаясь к девушке из ниши. – Разве вы не видели?

– Я не знаю, – задумчиво произнесла девушка. – Кажется, телосложение не такое.

– Вы же знаете, что не кажется! – Мария заплакала, всплеснула руками во тьме. – И одежда не та! Пожалуйста, помогите мне найти Тони!

– Не вмешивайся, – прошипел спутник девушки. – Ты же видишь, в каком она состоянии.

– Я думаю, с нас хватит, – сказал гид. – Вы собираетесь о нем позаботиться или как?

– Просто дайте мне свой фонарик на минутку, – всхлипнула Мария.

– Ой, да как же я могу это сделать? Вдруг вы его уроните?

Мария потянулась к фонарику, все еще охваченная надеждой, но чья-то рука легла в ее ладонь. Это был слепой мужчина.

– Мне не нравится весь этот шум, – сказал он. – Кто бы вы ни были, пожалуйста, помогите мне.

– Ну вот, видите? – упрекнул гид. – Теперь вы его расстроили. Представление окончено. Прошу всех выйти.

И он осветил зияющий туннель.

– Интересно, что бы она сделала с фонариком?

– Слепой ведет слепого, если хотите знать мое мнение, – раздавались голоса в туннеле. Проводник помог слепому войти в него. Мария, оставшаяся в пещере, направилась в темноту, протягивая руки в поисках Тони, но тут темнота рассеялась, и гид схватил ее за локоть.

– А ну хватит, – пригрозил он. – Послушай, я привел сюда тридцать человек, и прямо сейчас их по-прежнему тридцать. Будь хорошей девочкой и думай, что делаешь.

Он вытолкал ее из туннеля. Слепого окружили со всех сторон.

– Вот и она, – сказал кто-то. – Теперь с вами все будет в порядке.

Мария вздрогнула.

– Я поведу его, если вам плохо, – с неожиданной заботой предложил гид.

Но слепца уже подвели к ней и соединили их руки. Гид перешел во главу процессии; вход в туннель потемнел и исчез.

– Тони! – Мария закричала, слыша только эхо собственного голоса.

– Не надо, – жалобно взмолился слепой.

Она услышала, как река несется под мостом, задавленная тьмой, стирая Тони Торнтона. На мгновение ей захотелось столкнуть слепого в пропасть и убежать обратно в пещеру. Но его рука сжала ее руку с безжалостностью страждущего. Лица вокруг нее смеялись и таяли в лучах фонаря. Они сговорились, сказала она себе, они решили покончить с Тони и вывести отсюда этого чужака. Придется им подыграть, иначе ее бросят мертвой в каком-нибудь боковом туннеле. Она посмотрела вниз, на реку, а рядом были глаза, которые ее не видели, не замечали.

Фонарик гида погас. Дневной свет залил склон холма, развернувшийся за выходом. Неизвестные люди жевали и ждали своей очереди у ларька с гамбургерами.

– Ладно, давайте убедимся, что все на месте, – сказал гид. – Мне не нравится, как выглядит это небо.

Он сосчитал; лица повернулись к ней; гид скользнул взглядом и поспешил дальше. За спиной Марии зияла пещера – манящая, гостеприимная.

– Где мы? – слабым голосом спросил слепой. – Похоже, сейчас лето.

Мария подумала о предстоящей поездке в автобусе: на лицах китайца и девушки отражалось сомнение, однако оба молчали, бородатая женщина глядела с неодобрением, шумная пара громко ее обсуждала… и глубоко в пещерах Тони то ли лежал без сознания, то ли полз по камням и звал ее в темноте. Ей показалось, что она услышала, как он выкрикнул ее имя; возможно, это была птица на холме. Гид ждал; группа нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Внезапно она толкнула слепого вперед; он, спотыкаясь, вышел в летний день. Остальные начали тихо возмущаться; гид окликнул Марию, но она уже стремглав бежала в темноту, и последние отблески солнечного света заставили ее слезы блеснуть, как море у подножия башни, как река, несущаяся внизу. Когда свет померк, она услышала тихий стук начинавшегося дождя.