Судзуки

Тарелки убраны со стола. Сумирэ моет посуду. Движения ее рук быстрые и точные. Судзуки все это время чувствует на себе внимательный взгляд Асагао. Когда Сумирэ заканчивает с мытьем тарелок, она спрашивает:

– Как насчет кофе?

Сидящий напротив Кодзиро достал новую открытку, над которой склонился, подписывая адрес. «Рай-он Бун-кё, – нараспев произносит он слова по слогам. – Цу-дзи-о-ка, три, два». Это действительно очень мило. Должно быть, он хочет отправить сразу несколько открыток. «Если б у нас были дети, вот так бы это и выглядело», – думает Судзуки и представляет свою жену. Раздавленную между внедорожником и телеграфным столбом. Ее сломанную шею, вывернутую под неестественным углом.

Сразу стало понятно, что молодой человек, сидевший за рулем машины, которая сбила его жену, – опасный персонаж. Судзуки не был удовлетворен тем, что все было оформлено как обычное дорожно-транспортное происшествие, так что он потратил часть своих сбережений на то, чтобы нанять частного детектива из агентства, и попросил его провести расследование.

– Судзуки-сан, я думаю, что вам лучше держаться подальше от этого дела, – сказал ему детектив после того, как собрал информацию. Это был не столько отчет, сколько предупреждение.

– То есть как? Я что, должен просто забыть о нем?

– Машина, причастная к этому происшествию, зарегистрирована на совсем другого человека. Она была угнана.

Затем он пустился в объяснения, что несчастный случай был результатом одной из увеселительных прогулок сына Тэрахары. Детектив не хотел больше ничего рассказывать, но Судзуки настоял и в конце концов уговорил его поделиться сведениями о фирме под названием «Фройляйн».

– Так получается, они принадлежат к преступному миру? Неужели этот мир действительно существует?.. – На тот момент Судзуки был всего лишь школьным учителем и наивно изумился, услышав рассказ детектива. Тэрахара, «Фройляйн» – все это казалось какой-то дикой фантазией. Может быть, из-за того, что он был в такой ярости, Судзуки даже не подумал о том, чтобы испугаться. Он был только взбешен и потрясен.

– Существуют самые разные миры, – сказал детектив. – Например, известно ли вам, сколько существует видов насекомых?

«Надо же, и тогда мы тоже говорили о насекомых», – вспоминает теперь Судзуки.

– Их более миллиона видов. Миллион – и это только виды. И каждый день открывают все новых. Некоторые ученые говорят, что если включить в общее количество видов еще не открытые, то может получиться порядка десяти миллионов.

– В десять раз больше, чем мы знаем сейчас, – задумчиво ответил Судзуки.

– И примерно столько же существует невидимых миров, о существовании которых мы не подозреваем.

– Погрузились в размышления? – Асагао пристально смотрит Судзуки в лицо.

– Вы так беспокоитесь насчет того, наймем ли мы вас на работу? Для вас это так важно? – участливо спрашивает Сумирэ.

– О нет, дело не в этом, – говорит Судзуки, а затем честно отвечает: – Я просто думал о своей жене.

– Вы женаты, Судзуки-сан? – Сумирэ наклоняется к нему с озорным видом, в точности как студентка университета, которая хочет послушать сплетни о чьей-то любовной истории. Ее взгляд падает на его кольцо, и она улыбается.

– Ну, как сказать… – Голос Судзуки затихает. Он поворачивает кольцо на пальце. Оно сидит свободно и, кажется, в любой момент может соскользнуть.

– А как вы познакомились? Ну расскажите же, как вы встретили свою будущую жену? – Сумирэ определенно очень любопытно, ее голос становится громче.

– В «викинг»-ресторане.

Судзуки встретил свою жену во время поездки в Хиросиму пять лет назад. Он был один и остановился в довольно дорогом отеле, располагавшемся в паре трамвайных остановок от центра города.

Завтрак со шведским столом накрывали в ресторане в европейском стиле на верхнем этаже. Там Судзуки и встретил женщину с тарелкой, полной еды. Женщину, на которой он впоследствии женился. Она стояла перед ним в очереди к столу. Омлет, куриный карааге, мясные шарики, салат из зеленой фасоли с кунжутом, жареная белая рыба, сосиска – на ее тарелке громоздилась без разбора японская и европейская еда, демонстрируя полное отсутствие какой-либо продуманной тематики и логичной программы. Судзуки был впечатлен тем, что с тарелки ничего не падало на пол. Это было так захватывающе, что он забыл взять завтрак для себя.

В какой-то момент она, должно быть, почувствовала, что он на нее смотрит, потому что ответила ему взглядом. Ее лицо как будто говорило: «Что-то не так?»

Едва она поставила свою тарелку на стол, он увидел, что она вновь встала в очередь, на этот раз взяв себе плошку риса с карри и тарелку с самыми разными пирожными и десертами.

Ему было любопытно, но все же он не был готов попросить у нее объяснения ее завтрака. Однако сел за стол по соседству с ней. Решил, что просто вежливо укажет на ее тарелку и скажет: «Это впечатляет» – таким же тоном, которым мог бы спросить человека с забинтованной головой: «Вы ранены?»

Она совсем не рассердилась в ответ.

– Дело в том, что я… – начала она спокойным дружелюбным тоном. – Наверное, можно сказать, что у меня сегодня состязание один на один.

– Состязание… один на один?

– Я не имею в виду, что задумала какую-нибудь глупость вроде того, чтобы выяснить, сколько смогу съесть в одиночку.

– Ну, я не думаю, что это такая уж глупость.

– Глядя на какое-нибудь блюдо, я спрашиваю: «Хочу ли я это съесть?»

– Кого?

– Саму себя, разумеется. И если ответ «да», то я кладу его на свою тарелку. Вот и всё. Это просто я против самой себя. Так что это на самом деле не имеет никакого отношения к тому, сколько в итоге еды окажется на моей тарелке.

– Ну, я бы сказал, что это как раз имеет непосредственное отношение к количеству еды на тарелке, но все люди разные.

– А что ты выбрал? На мой взгляд, довольно скромно, – она показала пальцем на стол Судзуки.

У него было всего две тарелки; на одной лежал кусок хлеба, а на другой стоял йогурт.

– Если это все, что ты собираешься съесть, то ты мог бы с тем же успехом остановиться в каком-нибудь бизнес-отеле. Совсем не хочешь попробовать шведский стол?

– Я никогда не ем много на завтрак.

– Ты много теряешь. – В ее глазах читалось презрительное осуждение, как будто она смотрела на преступника. – Когда тебе предоставляют такое разнообразие еды, невозможно удержаться, нужно попробовать как можно больше. Ты просто должен это сделать.

«Ты просто должен это сделать». Теперь, когда Судзуки вспоминает об этом, он думает, что она произнесла эту фразу в их первую же встречу.

К тому времени, как он был уже готов встать из-за стола и уйти, ее лицо было бледным, и она держалась за живот. На ее тарелке оставалось еще больше половины еды, так что все это выглядело как гора, от которой откололся небольшой утес.

– Эй, хочешь что-нибудь из этого? – спросила она у Судзуки. Ее тон растерял всю свою прежнюю самоуверенность.

– Что, передумала?

– Я думала, что состязаюсь с самой собой, но вышло так, будто это была я против большой толпы. Меня превзошли численно.

– Похоже на то.

– У меня было такое чувство, что если я смогу съесть все это, то смогу пережить и любую неприятность, которую предложит мне моя жизнь. Переваришь еду – переваришь и повседневные невзгоды, как-то так…

– Ну, переваривание еды и противостояние жизненным проблемам – это немного разные вещи.

Они начали встречаться спустя месяц, а через полтора года поженились. На медовый месяц поехали в Испанию. Она сделала то же самое на завтраке в испанском отеле: «У меня состязание один на один».

– В «викинг»-ресторане? Вы имеете в виду, как в отеле, на завтраке?

– Да, именно. В ресторане отеля, где был шведский стол.

– Вы соблазнили свою жену, когда она выбирала еду за шведским столом?

– Ну, я бы не сказал, что соблазнил ее.

– Если вы получите сегодня работу, уверена, что ваша жена будет гордиться вами. – Манера Сумирэ довольно прямолинейна, она явно не слишком беспокоится о том, что может случайно задеть собеседника за живое, но Судзуки это не раздражает. Однако ему не хотелось бы обмануть ее ожидания и умерить ее пыл, сказав ей, что его жена погибла.

В это мгновение звонит телефон. Его желудок скручивается спазмом.

– Извините, мне звонят. – Судзуки достает свой телефон из кармана и поднимается.

– Наверное, начнут сейчас кричать: «Хватит там есть пасту и прохлаждаться, немедленно возвращайся в офис!» – добавляет он, стараясь, чтобы его голос звучал шутливо.

Подходит к дверям и подносит телефон к уху.

– Скорее приезжай, – раздается в трубке резкий голос Хиёко.

– Говоришь так, будто вызываешь своего любовника.

– Если ты чувствуешь себя так уверенно, что готов шутить, думаю, тебе не составит труда сейчас же приехать сюда. Ты что-нибудь выяснил? Этот человек – Толкатель? Сколько еще раз я должна буду задать тебе этот вопрос? Ладно, не важно. Возвращайся и расскажи мне, где он живет.

– Не сейчас.

Все, что он может, – это тянуть время.

– Не знаю, что ты там себе думаешь и что собираешься делать, но ты не располагаешь бесконечным временем. У нас уже есть подозрения, что этот человек – Толкатель. Знаешь, мы не полиция и не суд. И если кого-то подозреваем, мы его наказываем. Если есть вероятность, что кто-то виновен, – значит, он виновен. Так что возвращайся немедленно. Тогда ты сможешь рассказать нам, что тебе удалось выяснить.

– Если я так сделаю, вы просто выбьете из меня признание.

– Думаешь, мы применим к тебе силу?

– Я ошибаюсь? – недоверчиво спрашивает Судзуки.

– Конечно же, мы не станем делать ничего подобного. В этом нет никакой выгоды.

– А что насчет тех двоих? С ними всё в порядке? – вспомнив о парне с девушкой, спрашивает Судзуки.

– О ком это ты?

«О ком это я?»

– О тех двух молодых людях, которых ты вчера усыпила наркотиками. Парень и девушка, которых мы затащили на заднее сиденье машины.

«Парень выглядит точь-в-точь как мой бывший ученик».

– А-а, ты об этих… В порядке, в порядке. С ними все хорошо.

– Звучит не особенно правдиво.

– Это правда, я обещаю тебе. Мы держим их под арестом в головном офисе.

– Держите под арестом?

– Присматриваем за ними. Они не закованы в наручники и не связаны, ничего такого. Они немного не в себе – возможно, это последствия действия наркотиков. Но они живы и находятся в офисе. Они вообще-то очень хорошо подчиняются приказам. Мы бы могли нанять их. Они кажутся заинтересованными.

– Это просто нелепо.

– Так почему бы нам не встретиться и не поговорить и об этом тоже? Эй, так где, ты сказал, ты сейчас находишься? Повтори-ка еще раз.

– Я… – Она так умело вставила свой вопрос, что он едва не ответил. – Я не могу сказать тебе, где я сейчас.

– Не купился, да? – Хиёко смеется. – Хорошо. Я дам тебе час. Будь на станции «Синагава» в четыре. Рядом со старым отелем. Я подберу тебя на машине. Мы пойдем в офис, и ты расскажешь мне все, что тебе удалось выяснить. – Она диктует расположение автобусной остановки перед станцией.

– Я бы не хотел ждать тебя там. – Судзуки может с легкостью представить, как он сначала стоит там и ждет, а потом его внезапно силой заталкивают в машину.

– Тебя не устраивает место? В таком случае где нам с тобой встретиться?

– Нет, с местом всё в порядке, я просто…

– Если опоздаешь хоть на минуту, ты пожалеешь. Я, может быть, и прощу тебя, но Тэрахара точно обезумеет. Возможно, он убьет кого-нибудь вместо тебя.

– Кого?

– Например, кого-нибудь с такой же фамилией, как у тебя… А может быть, и нескольких.

– Есть много людей по фамилии Судзуки.

– Тем более.

– Это же просто… – Он хочет засмеяться, но не может. Все это вовсе не кажется невозможным.

Судзуки вдруг с удивлением обнаруживает, что смотрит на свои наручные часы, проверяя время.

«Я что, действительно собираюсь с ней встретиться? Даже если это, вероятнее всего, ловушка?.. Но все же едва ли они зайдут со мной слишком далеко. Они действительно не смогут извлечь из этого большой выгоды». Такое, по крайней мере, у него чувство.

Считывая его неуверенность, Хиёко давит:

– Кстати… о, впрочем, скорее всего, это тебя не особенно заинтересует.

– Тогда не говори мне.

– Сын-идиот все еще дышит.

– Что?

– Тупой сын Тэрахары. Видимо, правда, что негодяи так легко не сдаются. В больнице стабилизировали его состояние, и он пришел в сознание.

– Это ложь. Это невозможно.

– Я расскажу тебе об этом подробно, когда мы встретимся. Хорошо? Ну что, это вызвало у тебя интерес? Ты ведь все еще не получил голову своего врага, все еще не отомстил за свою жену… А это значит, что у тебя остается шанс. Ты же не хочешь упустить его, не так ли?

– Нет ни малейшего шанса, что он мог выжить после подобного.

– Не сомневаюсь, что ты сомневаешься. Возвращайся.

– Нет ни малейшего шанса. Это просто…

– Этому идиоту покровительствуют его отец и политики, – продолжает Хиёко. – К несчастью, ему, кажется, покровительствует и сам Бог.