— Впечатляющая речь, — начала Кастелла после того, как Безхерц уселся напротив неё на один из неудобных стульев для посетителей с поскрипывающей спинкой. — Только я не уверена, что ваши выводы действительно помогают расследованию, а не служат прежде всего для того, чтобы произвести впечатление на новых коллег.

Безхерц демонстративно проверил запонки, давая понять, что отвечать на это не намерен.

— Да, вы замечаете очень многое, — невозмутимо продолжила Кастелла. — Но такого преступника, как наш, не найдёшь, рассуждая о морали и списках смерти. Сенатор по внутренним делам звонит мне каждый день, пресс-служба работает на пределе с утра до вечера. Нам нужно ещё прибавить темп. Поэтому я решила с завтрашнего дня направить в вашу группу подкрепление.

— Женщину, — спокойно констатировал Безхерц. — Эксперта, но не из Берлина.

Во взгляде Кастеллы появилось любопытство.

— Ещё одна сотрудница полиции нам не нужна, специальная следственная группа и так хорошо укомплектована, — объяснил Безхерц. — Значит, речь об эксперте: таких любят привлекать, когда хотят продемонстрировать прокуратуре, что усиливают работу. Женщин-экспертов по таким делам в Германии немного, и ни одна из них не из Берлина.

Кастелла спорить не стала. Даже шпильку своего сотрудника она умело пропустила мимо ушей.

— А откуда вы знаете, что это женщина? — спросила она вместо этого.

Безхерц усмехнулся и ответил:

— Я подумал: будь это мужчина, вы, скорее всего, сказали бы что-нибудь вроде: «Я направлю вам ещё одного специалиста». А вы выбрали слово «подкрепление», словно старались не указывать пол.

— Хорошо, Северин, — продолжила Кастелла. — Доктор Бартоли из Нойруппина — и она действительно специалист по серийным убийцам. Самый авторитетный специалист в этой области в Германии. Она изучала их истории, многих навещала в тюремных камерах и беседовала с ними. Кроме того, она психолог, и, надеюсь, весь её багаж знаний поможет нам прийти к новым выводам.

— И как я сам до этого не додумался, — парировал Безхерц. — Послушаю, как эксперт объяснит, почему Тед Банди в своё время убил всех этих женщин, — и наш Джек в два счёта окажется за решёткой.

— Возможно, в Рейнгау свои порядки, — спокойно, без малейшего сарказма начала Кастелла. — Но здесь, в столице, люди устроены иначе. Берлинцы не называют имён на автоответчиках, потому что думают: иначе, когда их не будет дома, кто-нибудь ограбит квартиру. Если спросить у них на улице дорогу, они тут же вцепляются в кошельки, а стоит одинокому мужчине на детской площадке посмотреть, как несколько детей качаются на качелях, какая-нибудь мать сразу звонит в полицию. Мы здесь все нервные, параноидальные и твёрдо убеждены, что преступник — любой человек, кроме нас самих.

Похоже, Кастелла вовсе не собиралась ссориться с Безхерцем. Скорее, ему казалось, что она пыталась перетянуть его на свою сторону.

— Жестокие убийства, которые смакует пресса, — как вы думаете, что они делают с людьми в этом городе?

— Вы правы, — ответил Безхерц. — В Рейнгау всё иначе. Мы останавливаем машину, чтобы пропустить пешеходов. Если незнакомый человек приветливо с нами здоровается, мы не предполагаем, что он хочет нас убить, а детей по утрам просто отправляем в школу — не записывая их предварительно на курсы самообороны. Джек всего лишь укрепляет жителей этого города в их и без того непоколебимой уверенности, что всем нам давно конец. И чем закончится эта история? Мы его поймаем, посадим, и все о нём забудут.

— А погибшие?

Безхерц пожал плечами.

— О них забудут ещё до того, как мы его поймаем. Или вы помните, как звали жертв Теда Банди?

Кастелла замерла. Она прекрасно знала, что в LKA Безхерц сентиментальностью не славится. И всё же даже для такого трезвого аналитика, как он, эта реплика показалась ей чересчур безразличной.

— Что вы задумали? — спросила она.

— Я собираюсь разобраться, что именно даёт Джеку чувство успеха. Ради чего он всё это делает. И если повезёт, узнаю о нём что-то, чего пока не знаю.

Кастелла выжидающе посмотрела на своего нового главного комиссара.

— Он показательно карает людей и хочет, чтобы об этом знали все, — продолжил Безхерц и, хотя его никто не просил, поднялся и подошёл к окну, у которого ещё утром стоял прокурор Карл фон Штайн. — Ему нужна пресса, нужен отклик. Нужно, чтобы как можно больше людей видели, как он наказывает мучителей животных или творит что-нибудь жестокое с теми, кого считает асоциальными. Можете не сомневаться: Джек читает каждый материал о своей серии убийств. А кто пишет эти материалы?

— Вы мне сейчас скажете.

— Те же журналисты, которые раньше писали и о жертвах. Задолго до того, как те стали жертвами.

Тревожное выражение лица Кастеллы немного смягчилось: она начала понимать, к чему клонит Безхерц.

— Каждый, кого Джек до сих пор убил, когда-то попадал в СМИ из-за своих проступков. Иногда всего лишь в небольшую заметку, но каждая жертва хотя бы раз появлялась в газете или на телевидении.

— Именно, — подтвердил Безхерц слова начальницы. — Если те, кто вообще впервые навёл Джека на его жертв, теперь пишут о нём самом, вполне возможно, что кто-то из них подбрасывает нашему серийному убийце новые идеи.

— Каким образом?

— Прокурор довольно высокий, — внезапно сменил тему Безхерц. За всё недолгое время работы в берлинском LKA он ещё ни разу лично не встречался с Карлом фон Штайном.

— Простите? — удивилась Кастелла.

— После того как прошлой ночью здесь побывали уборщицы, к вам заходил только он. А теперь на стекле остался жирный след от лба. Довольно высоко — вашим он быть не может, — ответил Безхерц и тут же добавил: — Возможно, кто-нибудь из журналистов упомянет человека, который тоже подошёл бы под замысел Джека о мести обществу.

— То есть он может косвенно получать подсказки, кто ещё заслуживает места в его списке? — уточнила Кастелла.

— Сам список уже давно готов. Но, возможно, для отдельных проступков он ещё ищет подходящих представителей.

Безхерц заметил, что сразу за фотографией мужа Кастеллы, много лет стоявшей на её столе, тянется узкая полоска без пыли. Очевидно, она убирала фотографию со своего места, а вскоре вернула обратно, только поставила не совсем точно. Из этого он заключил, что незадолго до этого супруги поссорились, а вскоре после ссоры помирились.

— Может быть, доктор Бартоли сумеет рассказать нам об этом больше, — насмешливо предположил Безхерц. — Когда же мы сможем воспользоваться её профессиональными знаниями?

Кастелла, действительно всего несколько часов назад поссорившаяся с мужем, ничем не выдала реакции. Она тоже поднялась, подошла к Безхерцу у окна, невольно проверила пятно на стекле и посмотрела на закрытый аэропорт Темпельхоф.

— Сегодня она ещё ознакомится с материалами дела. А завтра утром я пришлю её к вам на первое совещание. Что вы намерены делать до тех пор?

— Уединюсь в столовой, — ответил Безхерц, — и немного почитаю газеты.

— Хорошо, — отозвалась Кастелла. — По крайней мере, мне не придётся опасаться, что вы при этом что-нибудь упустите.

Отправить