— «В последнем году!» — крикнул Ансельм отцу и при этом дважды качнулся корпусом вперёд. — Она опять это пропустила!

Наконец на обеденном столе больше не было видно разводов после уборки. Сейчас, в полдень, когда солнечный свет через окна падал прямо в комнату, полосы были видны лучше всего. Для протирания гладких поверхностей Ансельм пользовался двумя разными салфетками из микрофибры: одну перед уборкой смачивал тёплой водой, второй затем вытирал насухо. Эти салфетки он нашёл в интернете и считал самыми надёжными. Теперь, выравнивая подстановочные тарелки, Ансельм продолжал говорить с отцом.

— «Последний» означает конец заданного ряда. У «Битлз» тринадцать студийных альбомов. Последним из них вышел Let It Be*.*

Теперь подстановочные тарелки стояли на правильном расстоянии друг от друга, но Ансельм ещё не проверил, повёрнуты ли надписи на их нижней стороне так, чтобы они были обращены к гостю.

— Если речь о том, что произошло в году, предшествующем нынешнему, надо говорить «в прошлом году». Точно так же год после нынешнего — не «следующий», а «будущий». Почему люди этого не понимают?

На миг Ансельму показалось, будто отец издал какой-то звук в знак согласия. Но тут он вспомнил, что это невозможно. И хотя фитили чайных свечей ещё не были одинаково загнуты вверх, Ансельм на время оставил работу над столом и вместо этого пошёл в спальню старика.

Ансельму Дрекслеру был сорок один год, и он жил вдвоём с отцом в семейном доме. Обычно он носил свитеры, предпочитая жёлтые или синие. Его волосы средней длины всегда были свежевымыты и спадали по бокам. Он был невысок, немного полноват и носил приметные чёрные очки, всегда безупречно чистые.

— Я почти закончил, — пообещал Ансельм, поправляя положение отца на кровати. — Вечером продолжим. Юрек вернётся домой около восьми.

Ансельм зевнул. Ночь выдалась короткой и тяжёлой. Позже, перед визитом к Каю Юреку, он всё равно собирался ещё раз заехать в редакцию и указать начальнику на ошибки, которые его коллега Соня опять пропустила. Сам Ансельм уже некоторое время работал из дома — так большую часть дня он мог находиться рядом с отцом. Начальнику было всё равно, откуда Ансельм выполняет свою работу. Большинство коллег и без того считали его должность лишней, хотя никогда не сказали бы ему этого прямо в лицо. Сотрудники редакции прекрасно знали, какое значение Ансельм придаёт своей работе, и никто из них не стал бы затевать спор с этим странным человеком.

— Я ведь даже сказал ей об этом, а она просто игнорирует, — продолжал Ансельм, ещё раз проверяя пакет у кровати. — И мало им этого «в последнем году»! Через четыре предложения ещё и «якобы». Серьёзно: «якобы»!

Ансельму не нужно было брать газету в руки, чтобы процитировать фразу:

— «Детям якобы было весело».

Пауль Дрекслер не шевелился, а сын продолжал давать выход раздражению:

— Если им якобы было весело, значит, на самом деле весело им не было. Только казалось! Автор же хотел сказать: детям, по-видимому, было весело. То есть складывалось такое впечатление, хотя точно мы этого не знаем. Это же само собой разумеется!

Снова невольно качнувшись корпусом вперёд, Ансельм вдруг вспомнил, что стол ещё не готов. Нужно было выровнять не только фитили свечей, но и стулья.

— Ах, отец, — спохватился он и ласково провёл рукой по белым волосам старика. — Ты обрадуешься своему подарку, обещаю.

И, возвращаясь в столовую, Ансельм прошептал:

— «Якобы». Правила отцов верны целиком и полностью.

Отправить