Полноприводный «Фаэтон» без труда шёл по глубокому снегу на улице, где жил Ансельм. Безхерц приподнял подвеску и выбрал самый мягкий режим. Большой седан плавно миновал занесённый участок дороги и остановился перед домом Дрекслеров.

Дом сохранил строгий облик середины девятнадцатого века. Ничто на участке не нарушало впечатления: ни садовых гномов, ни современных почтовых ящиков, ни садовой техники. Здесь можно было снимать исторический фильм, почти ничего не меняя.

— Ну что ж, — сказал Северин и выключил звучавшее в машине «Похищение из сераля» Моцарта. — Пора начинать последний акт.

Он вышел и захлопнул дверь с таким расчётом, чтобы в доме услышали. Запер машину кнопкой на ручке, не вынимая ключа из кармана, и открыто направился к парадному входу. Перед массивной дверью лежали два коврика: каждый очищал подошвы по-своему, дополняя другой. Хотя дверь была приоткрыта, Безхерц позвонил, как полагается приглашённому гостю. Затем вытер ноги и осторожно, без дальнейших колебаний, вошёл. Дом был ярко освещён и хорошо натоплен.

— Я пришёл, господин Дрекслер, — позвал он в пустом парадном холле.

— Хорошо, — ответили сверху. На галерее второго этажа появился мужчина.

Ансельм успел подготовиться. Цецилия ушла больше часа назад. За это время он сделал всё необходимое, обработал порез на руке, приглушил боль ещё одним обезболивающим пластырем из запасов отца и переоделся. Случай был торжественный. На нём был лучший костюм — старый, но того строгого покроя, который не выходит из моды. Ансельм надевал его всего несколько раз, однако ежемесячно сдавал в химчистку, избавляя от пыли и посторонних запахов. Тройка, белая рубашка, собственноручно завязанная бабочка. На груди — несколько орденов.

— Ваши коллеги ещё не прибыли, — заметил Ансельм. Безхерц тем временем без приглашения снял пальто, открыв наплечную кобуру с пистолетом.

— Скоро будут, — ответил комиссар и вопросительно указал на оружие. — Мне?..

— Возможно, позже, — сказал Ансельм и начал спускаться.

Преодолев две ступени, он остановился: — Можете забрать меня сейчас. Сопротивляться я не стану.

— Это было бы неразумно, — ответил Безхерц, пока Дрекслер продолжал спускаться. — Я ещё могу спасти одну жизнь. Лучше мне вас не сердить.

— Мне жаль возлагать на вас такую ответственность. Но я уверен: никто не справится с ней лучше вас.

Оказавшись рядом с Безхерцем, Дрекслер указал на коридор, ведущий в глубину первого этажа.

— Прошу за мной.

Северин последовал за ним. Со стен длинного коридора смотрели мрачные мужские лица — предки хозяина дома.

— Ордена принадлежали им? — спросил он, указав на портреты. Почти все мужчины были в форме.

— У нашей семьи давние военные традиции, — ответил Дрекслер. Безхерц рассматривал висевшие между портретами мечи и ружья.

У самой дальней комнаты Ансельм остановился: — От вас у меня тайн нет. Всё началось здесь.

Он открыл дверь. Комната, в которой прошло его детство, с тех пор почти не изменилась. Безхерц привычно запоминал каждую подробность: память фиксировала обстановку быстрее, чем он успевал осмыслить увиденное. Понадобилось всего несколько секунд, чтобы среди прочего выделить главное.

— Такое остаётся с человеком на всю жизнь, не правда ли? — сказал он, глядя на табличку над кроватью.

Теперь он осознал и другое: вопреки теории Бартоли, в списке была восьмёрка. Северин чуть приподнял левую бровь. У затылка шевельнулся воздух. Электрический разряд пронзил тело, и Безхерц рухнул.

Отправить