Ансельм тяжело дышал. Прежде чем вернуться, он обошёл окрестности и проверил места, откуда хорошо просматривался дом. В нескольких из них могла бы разместиться группа захвата и с безопасного расстояния подготовить штурм. Но признаков того, что к нему направляются полицейские, пока не было. Собственную машину, возможно, уже объявили в розыск, поэтому Ансельм приехал на автомобиле Сони. Тайные метки на заборе, гаражных воротах, окнах и дверях остались нетронутыми. Похоже, его личность ещё не установили.

— Вы поздно, — встретила его Цецилия, когда он вошёл в прихожую.

Он выглядел обессиленным и держал руку неестественно согнутой. Цецилия встревожилась: — Что-то случилось?

— Не беспокойтесь, — отмахнулся Дрекслер. — Как отец?

— Мне кажется, сегодня он беспокойнее обычного.

— Почему вы так решили?

Цецилия оставалась наверху. Ансельм тоже не спешил подниматься к ней.

— Чувствую, что он тревожится. За вас.

Ансельм положил Polaroid на полку над вешалкой и снял пальто. В карманах всё ещё лежали вещи, которые он брал к Соне. Только теперь Цецилия увидела рану на его руке.

— Что с вами? — Она поспешно спустилась по лестнице.

Но едва Цецилия потянулась к кое-как наложенной повязке, Ансельм резко оттолкнул её.

— Уходите, пожалуйста. Я жду гостя. Нужно ещё кое-что подготовить.

— Но вам необходимо…

— Я порезался, — оборвал он. — Оставьте нас с отцом.

Таким Цецилия его ещё не видела. Ни привычной выдержки, ни безупречной учтивости. Даже аккуратность, доведённая почти до одержимости, вдруг перестала иметь для него значение.

— Я не могу оставить вас в таком состоянии, — возразила она. — Вы сейчас и об отце не сможете позаботиться.

Сказав это, Цецилия поняла, что попала в самое больное место. Обычно она не позволяла себе даже неодобрительного взгляда в его сторону. Она уже ждала вспышки ярости, но Ансельм повёл себя совсем иначе.

— Вы хороший человек, — сказал он, вдруг улыбнувшись, и ласково потрепал её за щёку, словно послушного ребёнка. — Если бы таких, как вы, было больше, наше общество стало бы лучше.

— Я… спасибо, — с трудом выговорила Цецилия.

— Вам есть чем гордиться. За эти недели вы сделали то, чего не смог бы сделать никто другой. Благодаря вам многое изменится. Насколько — мы пока и сами не можем представить. Я хочу поблагодарить вас. От имени отца. От себя лично. И от всех порядочных людей.

Цецилия не знала, что ответить. Ей хотелось как можно скорее уйти. Но оставить беспомощного старика наедине с Ансельмом, с которым явно творилось что-то неладное, она тоже боялась.

— Всё как в сказке, — продолжал Дрекслер. — В конце добрые получают награду, а злые — по заслугам. Уходите, сестра. Пожалуйста.

Цецилия чувствовала, что надвигается беда. И всё же послушалась. Пока ещё могла уйти.

Отправить