— Вы не можете говорить это всерьёз.

Кастелла смотрела на Безхерца, пытаясь понять, как реагировать на то, что он только что сообщил ей и прокурору Карлу фон Штайну.

Оливии Северин велел молчать о послании Джека. Если спросят позже, пусть сошлётся на последствия наркоза: временно забыла. Бартоли он попросил несколько часов поработать с коллегами, оставив его одного. Она сразу поняла, что спорить он не намерен, и уехала на такси. Безхерц сел в свою машину и направился в LKA. По дороге, через громкую связь, попросил Кастеллу организовать к его приезду разговор с ней и прокурором.

— Так я работаю, — ответил он. Сидел напротив начальницы, закинув ногу на ногу. Ни тени смущения.

Фон Штайн участвовал в разговоре по конференц-связи из своего кабинета в суде Берлин-Моабит.

— Сколько времени понадобится, не скажу. Но сегодня Джек будет у вас.

Прокурор воспринял просьбу спокойнее Кастеллы. В голосе, доносившемся из динамика, слышалось скорее любопытство. — Почему с вами нельзя будет связаться? Мы всё-таки работаем вместе.

— Если действовать обычным способом, понадобится ещё одна-две жертвы, — ответил Безхерц. — Будем ждать результатов ДНК и проверять, кому за последние месяцы отпускали морфиновые пластыри.

Кастелла на несколько секунд опустила голову на стол. Последние дни дались ей тяжело: круги под глазами, бледная кожа, сухие ломкие волосы. Безхерц заметил и другое — непривычный запах шампуня. Решил, что ночь она провела в гостинице. Фотография мужа тоже сменила место. Раньше стояла справа от монитора, теперь слева.

Справа телефон. Берёт трубку — видит его лицо. Налево смотрит реже. Снова поссорились. Но показывать нам не хочет, поэтому фотографию оставила.

— Я должна отправить вас домой за шаг до поимки этого психопата? — спросила Кастелла. В её голосе было столько раздражения, что даже по телефону фон Штайн мог понять: одним расследованием дело не ограничивалось. — А если он уйдёт?

— Не уйдёт. У меня есть все детали. Последние дни я их собирал, теперь нужно понять, как они соединяются. По отдельности они ничего не объясняют. Мне надо остаться одному. Без телефона. И чтобы об этом разговоре никто не знал.

— Так не пойдёт, — отрезал прокурор.

— Не пойдёт? Я говорю, что арестую Джека до вечера, а в ответ слышу отговорку, которой от меня отделался бы какой-нибудь служащий, ведущий для агентства страницу в Facebook.

— Хорошо, — перебила Кастелла. — Расследование продолжается. Вы, Северин, на сегодня свободны. Вмешиваться в то, чем вы заняты в свободное время, я не обязана. Делайте что хотите. Но если наломаете дров, следующие десять лет будете вести страницу LKA в Facebook. Понятно?

Безхерц даже не переменился в лице.

— Что именно вы понимаете под «наломать дров»?

— Объясню я, — вмешался фон Штайн. — Наломать дров — сделать так, чтобы сегодня я не смог доложить сенатору по внутренним делам об аресте Джека.

Безхерц собрал бумаги. Достал пульт автономного отопителя, включил обогрев машины и молча дослушал прокурора.

— И наоборот: если всё получится, мой отдел не станет выяснять, как вы этого добились. Так что берите этого мерзавца, Безхерц.

Отправить