Никто не должен был услышать крики. Дом, в котором жил Стив Мольденхауэр, был большим, и в этот час почти все жильцы находились дома. Телевизор, по которому всё ещё шли постановочные реалити-шоу, мог немного помочь, но осуществить тщательно продуманный план внутри квартиры было невозможно. Ансельму придётся вывести жертву на балкон.

Ещё во время наблюдения за Мольденхауэром Ансельм понял, что застать молодого человека одного будет очень трудно. Если это вообще возможно, то только у него дома, но незаметно вынести его оттуда без сознания не получится. Поэтому, похоже, Ансельму неизбежно придётся покарать его прямо в квартире самого Мольденхауэра. Хотя это и было сопряжено с немалым риском.

Сразу после того как Ансельм свалил Стива Мольденхауэра с ног и затащил в гостиную, Дрекслер наклеил ему на тело один из морфиновых пластырей, которые ему выписали для отца. Пластырь должен был сделать предстоящую жертве боль достаточно терпимой, чтобы та не впала в коллапс слишком рано. После этого Ансельм занёс в квартиру заранее подготовленную дома ёмкость, вынес её на балкон и наполнил водой. Теперь главным было как следует заткнуть жертве рот до того, как она придёт в сознание. Для этого Ансельм подхватил Мольденхауэра под мышки и с силой, которой от него мало кто ожидал бы, поднял и взвалил на диван.

Как вообще человек может так жить? Вот что получается, когда никто больше не учит дисциплине и порядку, — подумал Дрекслер, навязчиво разглядывая грязь и беспорядок в квартире Мольденхауэра. Они разгоняли его пульс сильнее, чем мысль о том, что он собирался сделать со своей жертвой в течение следующего часа.

Всё грязное, всё лежит криво, ничего не сочетается по цвету. Как это вообще можно терпеть?

Когда Стив Мольденхауэр уже сидел перед ним прямо, Ансельм принялся набивать ему рот размотанными марлевыми бинтами, которые тоже забрал из комнаты отца. При этом он внимательно следил за дыханием Мольденхауэра. За последние недели Ансельм успел подготовиться почти ко всему: к обстановке в квартире жертвы, её привычкам и возможному сопротивлению. Лишь один существенный параметр плана приходилось оставить на волю случая: сможет ли Мольденхауэр получать достаточно воздуха через нос. Если у него окажется сужение дыхательных путей или, что в это время года было вполне вероятно, простуда, весь план Ансельма мог рухнуть.

На мгновение Дрекслер прекратил приготовления. И хотя его взгляд, полный глубокой неприязни, упал на диван, где явно происходило такое, чего Ансельм не решался даже вообразить, впервые за долгое время он ощутил проблеск спокойствия.

Всё будет хорошо. Скоро всё закончится.

Пока полная женщина по телевизору примеряла нижнее бельё, выданное ей редакцией, Стив Мольденхауэр начал издавать первые звуки. Снова выводить его из строя электрошокером Ансельм не хотел: слишком велик был риск, что парень после этого уже не придёт в сознание. Поэтому Дрекслер, не снимая резиновых перчаток, надетых для подготовки, затолкал ему в глотку ещё один марлевый бинт, а затем принялся обматывать рот медицинским пластырем. После этого он на мгновение оставил жертву и снова вышел на балкон. Из многих квартир доносились громкие звуки. Телевизоры, музыка, разговоры и ссоры создавали шумовой фон, в котором любые звуки, ещё способные пробиться сквозь плотный кляп Стива, наверняка затерялись бы. К тому же в ледяной мороз едва ли кто-нибудь стал бы находиться на балконе или внизу на улице.

Здесь всё равно никому нет дела до права соседей на ночной покой.

Довольный, Ансельм опустил руку в воду, которая на холоде зимней ночи уже почти остыла до точки замерзания. Затем взял две пачки принесённой поваренной соли, разорвал их и высыпал содержимое в ёмкость с водой.

— Вы готовы? — спросил Дрекслер, обращаясь к Мольденхауэру, и полез в левый карман брюк, который в этот вечер отвёл под балаклаву.

Он вытащил её и натянул на лицо. Затем, наверное уже в сотый раз, проверил карманы, где лежали пистолет, электрошокер и подготовленный текст, ещё раз проверил полароидную камеру и положил её на журнальный столик, чтобы удобнее было нести Мольденхауэра. Но прежде он надел на молодого человека зимнюю куртку, найденную в прихожей, обул его в самую тёплую обувь, какую сумел отыскать среди чудовищного хаоса квартиры, и приготовил шерстяное одеяло, которым собирался защитить ноги Мольденхауэра от холода. Только после этого Ансельм снова подхватил жертву с силой, которую давала ему решимость, выволок на балкон и, кряхтя, усадил на складной стул. Перед стулом на перевёрнутом ящике из-под пива стояла ёмкость с водой. Соль понизила точку замерзания, поэтому вода могла охладиться ещё сильнее, не превращаясь в лёд. Для надёжности Дрекслер высыпал в ёмкость ещё две пачки соли, затем закатал рукава куртки Мольденхауэра, погрузил его предплечья в воду и зафиксировал наручниками, закреплёнными на дне ёмкости. Теперь до того, как Стив придёт в себя, оставались, вероятно, считаные секунды. Поэтому Дрекслер ещё раз вернулся в маленькую квартиру и сделал телевизор немного громче.

Отправить