Стив Мольденхауэр затушил самокрутку в одной из пепельниц на до отказа заваленном журнальном столике. Пустые и наполовину полные банки из-под пива стояли и валялись среди нераспечатанных писем, банки из-под горчицы с засохшими корками, заплесневелых тарелок и пультов от устройств, которых в некоторых случаях уже вообще не существовало. Когда Мольденхауэр как раз собирался закурить следующую сигарету, в дверь квартиры постучали.

— Отвалите, — пробормотал он себе под нос, не двинулся с грязного дивана и без всякого интереса продолжил смотреть телевизор.

Не слишком талантливые актёры-любители пытались изображать вымышленных персонажей, следуя самым общим режиссёрским указаниям. Однако вскоре все без исключения начинали играть самих себя. Даже не замечая этого.

В тот день Мольденхауэр пропустил встречу со своим адвокатом. Ему не хотелось выходить на неприятный холод, тем более ранним утром. Вместо этого он остался дома, запёк замороженную пиццу и приложился к запасам пива и виски, хранившимся в его убого обставленной квартире. Позвонил нескольким шапочным знакомым, которых сам называл друзьями, и устроил доставку нескольких граммов марихуаны прямо к двери. Затем выкрутил отопление на максимум и отключил дверной звонок. Особенно настырные журналисты время от времени узнавали его адрес и предлагали деньги за эксклюзивное интервью. Но платили почти всегда плохо, а всё, что потом появлялось в печати, противоречило и его представлению о самом себе, и тому, что, как ему казалось, он говорил во время бесед.

Снова постучали — на этот раз дольше и сильнее.

— Да заткнитесь вы! — крикнул Мольденхауэр через всю маленькую квартиру.

Когда вскоре постучали ещё раз, молодой человек всё-таки поднялся с дивана. Раздражение смешалось с любопытством. Он прошёл по коридору, заставленному всяким хламом, к входной двери, в которой не было глазка.

— Чего надо? — спросил он сквозь тонкую плиту двери.

— Вы это не теряли? Я нашёл у вашей двери, — спросил довольно высокий и совсем не угрожающий мужской голос.

— Что я потерял?

Мольденхауэр с облегчением понял, что это, похоже, не журналист и не тот, кому он должен денег.

— Не знаю точно. Оно в конверте, я не хочу его вскрывать. Лежало так, будто кто-то оставил это для вас.

Стив Мольденхауэр задумался. Может, это уловка, чтобы заставить его открыть дверь? Он точно знал, что никакого конверта не терял. С другой стороны, недавно к нему приходил наркодилер и вполне мог что-нибудь обронить. А вдруг там марихуана или наличные?

— Просто оставьте там, — наконец ответил он. — Потом заберу.

Прошло несколько секунд, прежде чем мужчина в коридоре ответил.

— Ну хорошо. Тогда приятного вечера!

Мольденхауэр попытался по звукам понять, вошёл ли незнакомец в одну из квартир на этаже, вызвал лифт или ушёл по лестнице. Но до него доносился лишь крик двух женщин. В телевизоре дамы средних лет без малейшего риторического таланта препирались, кому из них достанется благосклонность и без того не слишком привлекательного мужчины с выпирающим животом и усами. Очень скоро способность исполнительниц к импровизации иссякла, и спор превратился в бесконечное «Ты бы на себя посмотрела!».

Несмотря на это, Стив Мольденхауэр решил ещё немного подождать, пока мужчина — кем бы он ни был — уйдёт. Недоверие объяснялось не только неприятным опытом общения с прессой и полицией. Больше всего его настораживало, что в этом доме, где он жил уже много лет, кто-то вообще мог попытаться вернуть найденную вещь предполагаемому владельцу. Мольденхауэр не знал ни в доме, ни среди своих знакомых ни одного человека, который не сунул бы немедленно себе в карман соблазнительно выглядящий конверт, найденный без свидетелей. Поэтому он решил выждать ещё немного, прежде чем посмотреть, что лежит за дверью.

Молодой человек вернулся в единственную комнату квартиры, снова опустился на диван и закурил сигарету, которую перед походом к двери оставил в пепельнице. Теперь по телевизору актрисы-любительницы говорили прямо в камеру, а редакторы сопровождали их реплики саркастическими надписями. В этот момент зазвонил мобильный Мольденхауэра. Даже не задумываясь, он сперва взглянул на дисплей и лишь потом ответил.

— Чувак, как оно? — приветствовал он звонившего, с которым время от времени ходил по барам, когда им становилось скучно.

— Сегодня в клуб, ты с нами?

— Ни за что, чувак. Дубак! — отказался Мольденхауэр и наконец убавил телевизор. — Лучше найди пару девчонок и приезжай сюда.

— Ни за что! Давай с нами, чувак.

Содержательнее разговор не становился, но всё равно тянулся ещё несколько минут, пока оба наконец ни к чему не пришли и не попрощались. Мольденхауэр уже хотел переключить канал, когда снова вспомнил о странном конверте за дверью. В конце концов, если внутри действительно лежит что-то ценное, следующий, кто пройдёт мимо, уж точно не станет сначала стучать к нему. Он решительно встал и снова направился к двери. Для верности ещё раз прислушался и приоткрыл её совсем немного.

В коридоре было светло, но через узкую щель никого не было ни видно, ни слышно. Тогда Мольденхауэр опустил взгляд на коврик перед дверью, где действительно лежал жёлтый конверт, содержимое которого невозможно было определить. Он уже наклонился к нему, когда почувствовал на затылке что-то холодное. Но прежде чем успел хотя бы подумать, его пронзил мощный электрический разряд, и пол с безжалостной силой ударил его в лицо. Затем всё вокруг потемнело, и наступила тишина.

Отправить