— Почему вы здесь прячетесь? — спросил Деннис мужчину, который сидел на чердаке, съёжившись и завернувшись в одеяла.

— Пожалуйста, не стреляйте, — растерянно взмолился тот.

На чердаке было темно и холодно, но мужчина устроился в своём убежище более-менее уютно при свете нескольких свечей, которые, по-видимому, нашёл в доме. — Я ничего не крал! Здесь всё равно уже никто не живёт.

Джошуа Прайс, похоже, был разочарован не меньше Денниса.

— Вы давно здесь? — спросил он.

— Только здесь, наверху, правда! Я в доме почти ничего не трогал! — продолжал оправдываться седой мужчина. — Хозяева уже давно сюда не приезжают. Все в посёлке знают: дом просто бросили, и он разваливается. У меня жилья нет, а в такой холод… ну, я и подумал…

— Никто не хочет причинить вам вред, — успокоил бездомного Деннис; тот всё ещё прикрывал лицо рукой. — Мы здесь не из-за вас, мы ищем женщину. За последнюю неделю в доме был кто-нибудь, кроме вас?

Мужчина понемногу начал успокаиваться.

Несколько минут назад, обходя нижний этаж, он заметил, что кто-то крадётся вокруг дома, и поспешил обратно в своё убежище на чердаке. Тогда он и наделал шума, из-за которого Деннис и Джошуа решили проникнуть в дом.

— Нет, никого. Я бы заметил, — без колебаний ответил он.

Деннис ему поверил.

— Здесь вам оставаться нельзя, это незаконное проникновение в чужой дом, — дружелюбно объяснил он. — Я могу отвезти вас в мужской приют или в больницу, если вам нездоровится.

Мужчина тут же отмахнулся.

— Да я лучше замёрзну! Вы вообще кто?

Деннис ненадолго задумался. У Кастеллы и без того хватало неприятностей с прокуратурой. Чтобы ей не пришлось ещё и объяснять его собственное труднообъяснимое проникновение в дом семьи ван Бойтен, он решил уладить дело иначе.

— Ладно, — решительно сказал он. — Мы вас здесь не видели, а вы не видели нас. Договорились?

Бездомный широко улыбнулся сквозь бороду, показав поредевший верхний ряд зубов.

— Значит, мне можно здесь остаться? — спросил он. — Пока не потеплеет?

— При одном условии, — ответил Деннис. — Спуститесь хотя бы в одну из спален. Ваше пребывание здесь не станет незаконнее от того, что вы устроитесь чуть поудобнее. Внизу к тому же гораздо теплее. Вам ещё что-нибудь нужно? Еда, лекарства, помощь?

— Да ладно, молодой человек. Люди в посёлке помогают мне, если что-нибудь нужно.

Ни Деннису, ни Прайсу не нравилась мысль просто оставить мужчину здесь. Пока комиссар ещё раздумывал, действительно ли принял правильное решение, Джошуа Прайс уже полез во внутренний карман и достал визитную карточку.

— Вот. Если что-нибудь понадобится, позвоните. Дом принадлежит моим знакомым. Если кто-то из них здесь появится, просто скажите, что я разрешил вам остаться. Тогда неприятности будут у меня, а не у вас.

Бездомный молча принял это к сведению, после чего Прайс и Деннис попрощались, оставив его в покое в зимнем убежище.

Тане казалось, будто комната рухнула набок. Широко раскрыв глаза, она смотрела на стены и твёрдый пол, которые словно встали перед ней вертикально. Правая щека болела сильнее левой, и лишь давление на растёртые до крови руки осталось прежним.

Ты лежишь на полу, — поняла она сквозь туман в голове.

Рядом больше не было никого, кто мог бы утешить или помочь. Маффина нигде не было видно, бабушка Эрна тоже исчезла. Теперь, поняла ван Бойтен, возможно, было уже слишком поздно. По крайней мере ногами она снова могла двигать свободно: ножка стула раскололась, и тугая обмотка пут ослабла.

Теперь и это тебе уже не поможет. Но хотя бы ты не сдалась без борьбы. Надо уметь понять, когда всё проиграно.

Таня слышала жужжание тепловентилятора и чувствовала затхлый запах мебели и ящиков. Что-то словно мешало ей двигаться — мягкое и непривычное на ощупь. Она закрыла глаза и приготовилась к тому, что скоро погрузится в глубокий, бесконечно долгий сон. Но, к собственному удивлению, сознания она не потеряла. Таня продолжала ровно дышать и, понемногу приходя в себя, заметила, что боли от холода заметно ослабли.

Тепловентилятор, — вдруг поняла она. Он шумит громче, чем раньше.

Когда Таня снова открыла глаза, она поняла, почему ей вдруг стало гораздо менее холодно.

Кто-то придвинул ко мне тепловентилятор. А это мягкое, что сковывает меня, — одеяло. Кто-то меня укрыл!

В смутных образах ван Бойтен представила, как похититель, должно быть, приходил к ней, обнаружил попытку бегства и вместо наказания лишь позаботился о том, чтобы она не замёрзла.

Он мог просто оставить меня подыхать. Но не сделал этого, — подумала она. Это может означать только одно: кто бы ни держал меня здесь, я нужна ему живой!

Отправить