— Ну надо же, дожил! Я вас расцеловать готов!

Армандо Рамирес был заметно взбудоражен: он едва дождался Безхерца и его спутниц. Рамирес, коренной берлинец, чьи предки происходили из Мексики, работал в LKA в отделе классической криминалистики, где служили техники и инженеры. Живой и обаятельный Рамирес считался одним из самых способных специалистов по баллистике. Из-за высокого приоритета, отданного серии убийств Джека, он сразу занялся найденной гильзой. Тем временем пулю из тела погибшего доставили ему курьером из отдела судебной медицины. Невысокий мужчина с заметной щелью между верхними передними зубами, казалось, был от этой пули прямо-таки в восторге.

— Кто бы ни стрелял этим патроном, он, должно быть, чертовски долго его холил и лелеял, — начал Рамирес.

Хотя Безхерцу не терпелось услышать объяснения коллеги, он всё же заметил, что Оливия и Линда Бартоли уже некоторое время перешёптываются у него за спиной.

— Не могли бы дамы оставить личные разговоры на время после работы? — призвал он обеих к порядку. Затем снова повернулся к коллеге: — Итак, Армандо, что у тебя для нас?

— Пуля выпущена с очень близкого расстояния, но из тела всё равно не вышла, верно? Когда происходит что-то настолько необычное, баллистик первым делом думает о специальном боеприпасе. В оружейном деле таких вариантов хватает. Например — и в нашем случае это было моей первой мыслью — патроны для стрельбы с глушителем. Смотрите.

Рамирес положил пулю, которую с самого прихода гостей держал в руке словно бриллиант, в лоток и подошёл к оружейному шкафу. Достал пистолет, убедился, что тот не заряжен, затем открыл ящик и вынул глушитель.

— При выстреле из пистолета слышны два хлопка, — начал он объяснять, наглядно показывая всё на оружии в руках. — Первый — когда боёк бьёт по патрону и взрывается пороховой заряд. Это так называемый хлопок пули. Второй — когда пуля со сверхзвуковой скоростью вылетает из ствола. Это дульный хлопок. Если установить на оружие глушитель, он уменьшает дульный хлопок, но не хлопок пули. В итоге выстрел становится тише всего на несколько децибел.

Доктор Бартоли, которая, в отличие от обоих комиссаров, почти ничего не знала об особенностях огнестрельного оружия, слушала внимательно, а Безхерц и Оливия нетерпеливо ждали, к чему клонит Рамирес.

— Именно поэтому почти все разведслужбы разработали специальные боеприпасы для глушителей. Метательный заряд, то есть чёрный порох в патроне, в таких боеприпасах уменьшен. Тогда и хлопок пули получается слабее, и сама пуля движется по стволу медленнее. Вылетая из ствола, она уже не преодолевает звуковой барьер. С таким патроном звук выстрела действительно удаётся довольно хорошо заглушить. Вот почему пуля и не прошла тело жертвы насквозь: чёрного пороха было так мало, что она просто застряла внутри. Такие боеприпасы называют боеприпасами ближнего действия.

Безхерц немного досадовал на себя. Вообще-то он и сам должен был догадаться: более правдоподобного объяснения этому явлению не было. Утешало лишь то, что в жизни он ни разу не стрелял из пистолета с глушителем. Да и тонкости оружейного дела относились не к его обязанностям, а к компетенции коллеги.

— И как долго, по-твоему, он холил и лелеял этот патрон? — вернулся Безхерц к прежнему замечанию Рамиреса.

Баллистик положил пистолет и глушитель на стол, достал носовой платок, промокнул лоб и снова взял пулю.

— Если я не ошибаюсь — больше шестидесяти пяти лет!

Северин и Оливия явно удивились, а доктору Бартоли тут же пришла в голову мысль.

— Боеприпас военных лет? — заинтересованно спросила она и что-то записала на обороте листка, который поспешно достала из сумочки.

— Всё на это указывает, — подтвердил Рамирес. — Следы нарезов и полей на пуле позволяют определить и оружие, из которого она была выпущена: Walther P 38.

— Но P 38 выпускали ещё долго после войны, — возразила Оливия. В отличие от Северина, она была очень опытным стрелком и действительно интересовалась оружием.

— Согласен. Но теперь в игру вступает цвет гильзы, — ответил на её замечание Армандо Рамирес с лукавой улыбкой.

Баллистик взял книгу, которая ещё до прихода следователей лежала раскрытой на полке, и показал гостям изображение патрона с зелёной гильзой.

— Во время Второй мировой войны агенты, а особенно войска СС, использовали такие специальные боеприпасы ближнего действия при особых операциях. Чтобы их можно было отличить, патроны тогда выпускали с зелёными гильзами. Если рассматривать этот редкий патрон вместе с оружием, то, по всей вероятности, перед нами исторический боеприпас, выпущенный из пистолета войск СС.

— Ошибка исключена? — обеспокоенно уточнила Оливия.

— Не исключена, — ответил Рамирес. — Но я готов поставить на это деньги, отложенные дочери на образование!

Ещё войдя в лабораторию, Безхерц успел осмотреть все существенные детали помещения. Не ускользнула от него и недавняя рождественская фотография: Армандо Рамирес с женой и маленьким ребёнком на руках; ребёнок был в синем и в шапочке Hertha BSC. Безхерц как раз собирался заметить коллеге, что дочери у того вообще-то нет, когда в разговор вмешалась доктор Линда Бартоли.

— Это прекрасное дополнение к моему профилю преступника.

— То есть вы полагаете, Джек — бывший член нацистского элитного подразделения? — воспротивился Безхерц её вмешательству. — А теперь, когда ему уже около ста лет, он вдруг решил снова выйти на пик формы и проложить через Берлин кровавый след? В схватках с молодыми, крепкими жертвами? Да ещё в самый разгар зимы?

— То, что делает серийных убийц теми, кто они есть, формируется очень рано, почти всегда ещё в юности, — возразила Бартоли. — Дети, сталкивающиеся со строгостью и произволом, могут накопить огромную ненависть. К другим, но прежде всего к самим себе. Национал-социализм и ненависть к себе идут рука об руку, и если у Джека соответствующее семейное прошлое, это могло бы многое нам объяснить.

Несколько мгновений никто ничего не говорил. Наконец Оливия произнесла то, о чём думали все:

— Прекрасно. Только убийцы-нациста, о котором ничего не знает ведомство по охране конституции, нам и не хватало. Прокурор будет в восторге. А уж СМИ-то как обрадуются…

Отправить