— Ты же хотел познакомиться с главными достопримечательностями Берлина, — начала Оливия, когда они с Северином оказались у главного здания LKA в Берлине-Темпельхофе. — Так давай начнём прямо напротив нашей работы: «Гурманский храм Бэрбель»!

Закусочную на противоположной стороне улицы Безхерц, конечно, давно заметил. Но ему и в голову не приходило когда-нибудь туда зайти.

— Выглядит не слишком заманчиво, — заметил он, критически оглядывая видавший виды фургончик.

— Тебе только кажется, — возразила Оливия. — Забудь на минуту о своём Quercus и рейнгауских деликатесах и пойдём.

Безхерц нехотя последовал за коллегой на другую сторону улицы.

Ни одна из написанных от руки табличек на фургончике не обходилась без ошибок, а в некоторых случаях понять, что именно хотела сказать хозяйка, можно было только из контекста. Зато пахло свежим маслом из фритюрницы, да и вообще полная хозяйка, похоже, следила за соблюдением санитарных норм.

— Две с оболочкой? — пронзительно крикнула Бэрбель Оливии, так что Безхерц вздрогнул.

Бэрбель знала почти всех сотрудников LKA: они составляли самую большую и важную часть её клиентуры.

— Да, две с оболочкой: одну острую, другую — с кетчупом и майонезом, — ответила Оливия и, под критическим взглядом Северина, облокотилась на высокий столик под зонтом от солнца, приспособленным здесь для защиты от сыпавшего снега. Затем снова повернулась к коллеге. — Карривурст в десять утра. Что-то в нашей жизни идёт не так.

— Могу разогреть тебе ещё немного моего гуляша винодела, — с усмешкой предложил Безхерц.

— О, он правда был очень вкусный! Тебе стоит готовить для меня почаще.

— С удовольствием. Только сначала давай поймаем Джека, а то он нам всё время мешает.

Пока Бэрбель усердно нарезала колбаски и добавляла приправы, Безхерц снова заговорил о расследовании.

— Итак, самый очевидный вопрос: почему Джек убил свидетеля, а не человека, по вине которого погибла семья? Это было бы логичнее.

Сразу после разговора с соседкой Юрека нашли водителя, который был за рулём во время той аварии, и временно взяли его под охрану полиции.

— Потому что проступок номер два в списке Джека — ложь. А водитель на протяжении всего процесса молчал. Нет показаний — нет лжи.

— Очень хорошо. Но остаётся другой вопрос — менее очевидный, хотя на самом деле он напрашивается куда сильнее: имя Кай Юрек в прессу не попадало. Во всех материалах его называли только Кай Ю.

Оливия тоже обратила внимание на эту деталь ещё во время разговора с соседкой Юрека.

— Тебя интересует, откуда Джек вообще узнал, кого ему нужно убить?

— И это тоже. Но мне всё равно кажется, что мы копаем недостаточно глубоко. Меня интересует, почему с каждым убийством Джек становится всё неосторожнее. Он ведь должен понимать, что теперь мы можем искать его гораздо целенаправленнее.

Ещё по дороге с места преступления в LKA Северин Безхерц распорядился найти всех участников того давнего процесса и выяснить у них, кто имел доступ к данным о личности свидетеля и кто прежде пытался установить его личность.

Бэрбель подошла к столику и поставила перед ними две большие порции карривурста с картофелем фри.

— Это Северин Безхерц, — представила Оливия нового коллегу. — Теперь он будет заходить почаще.

— Ну надо же, — отозвалась Бэрбель и смерила комиссара невероятно комичным взглядом. — Он ещё свободен?

— А вы хотели бы за меня замуж? — шутливо спросил Безхерц.

— Не-е-ет! — ответила Бэрбель. — Мне нужен кто-нибудь, кто по вечерам будет хату драить!

— Тогда это как раз ваш человек! — вставила Оливия. — Видели бы вы его квартиру! У него с пола есть можно.

— У меня тоже, — парировала Бэрбель. — Там на полу всего хватает!

С этими словами хозяйка отвернулась и осторожными шагами вернулась в свою закусочную, где благодаря жару от фритюрниц было приятно тепло. Безхерц уже собирался что-то сказать, когда по внезапно изменившемуся взгляду Оливии понял, что сзади к нему кто-то приближается. Её выражения лица хватило, чтобы понять, кто именно.

— Рад, что вы нас нашли, госпожа доктор Бартоли, — сказал он, не оборачиваясь.

— Похоже, ваши способности ясновидца и впрямь легендарны. Меня уже предупредили, — ответила она и без приглашения присоединилась к двум следователям. — И сразу скажу прямо: я вполне допускаю, что моё присутствие вас раздражает. Вы ведь можете воспринять его как проявление недоверия к вам со стороны госпожи Кастеллы. Но подобное самолюбие не должно мешать нашей совместной работе. Я действительно считаю, что могу вам помочь.

Доктор Линда Бартоли была стройной и вполне привлекательной женщиной за сорок. От холода её лицо слегка покраснело, но изящные черты и неброский макияж создавали впечатление естественной, почти непринуждённой красоты. Волосы у неё были тёмными, одежда — такой же сдержанной и со вкусом подобранной.

— Хорошо, — бросил Безхерц эксперту вызов. — Тогда помогите.

Доктор Бартоли сделала вид, будто вовсе не заметила скрытого вызова в его словах, и спокойно ответила:

— У него осталось не так много времени. Самым известным серийным убийцам нередко удавалось действовать очень долго прежде всего потому, что с каждым преступлением они становились умелее и профессиональнее. Они вырабатывали стратегии, не позволяющие полиции подобраться слишком близко. Наш человек — вы, кажется, называете его Джеком — ничего подобного не делает. Джек почти каждый день берётся за новую жертву, иногда даже за двух за день. Он использует разное оружие, а в случае с последней жертвой даже позволил себе импровизировать. Причин может быть только две: либо он глуп — что, учитывая обстоятельства, мы можем исключить, — либо он так торопится с этой серией убийств, потому что время утекает у него сквозь пальцы.

— Что же его так подгоняет? — спросил Безхерц.

— Что-то, что для него важнее даже его фантазий. Способы, которыми он убивает своих жертв, продуманы до мелочей. Он снова и снова проигрывал всё это в воображении, всё сильнее погружаясь в собственные сценарии. Он ждал возможности наконец осуществить свои планы — возможно, очень давно. Может быть, ещё с юности, и это меня бы не удивило. Предвкушение, само ожидание при таких преступлениях играет огромную роль. Возможность наконец воплотить фантазии в реальность невероятно привлекательна для Джека. И если он при этом всё же готов спонтанно менять собственные планы, это многое о нём говорит.

Оливия продолжала есть карривурст, а Безхерц к своей тарелке ещё даже не притронулся.

— Но знаете, какой вывод из всего этого на самом деле важнее всего? — продолжила Бартоли. — Мои выводы ни на шаг не приблизили вас к нему!

Безхерц насторожился. Уверенная в себе Бартоли своей прямотой сумела заинтересовать его.

— Неплохо, — сухо заметил он.

— Я ведь обещала, что могу вам помочь, — ответила эксперт. — Где он вырос, кто его родители, кем он работает, какое у него расстройство, с каким комплексом он пытается справиться с помощью убийств и, самое главное, на кого нападёт следующим? Ответы на эти вопросы помогли бы вам?

На несколько мгновений у закусочной воцарилась полная тишина. Первой нашла слова Оливия.

— Пожалуй, нам всё-таки стоит спокойно поговорить.

— А вы что думаете, господин главный комиссар?

— У меня брюки вибрируют, — сухо ответил Безхерц.

Под удивлёнными взглядами обеих женщин он достал iPhone и открыл сообщение.

— Отлично! Армандо из баллистики может кое-что рассказать нам об оружии Джека, — сообщил он и снова убрал телефон. — Итак, госпожа доктор, сначала послушаем несколько фактов, а потом я с удовольствием выслушаю ваши предположения. Договорились?

Все согласились.

— Но сперва я займусь этой кулинарной жемчужиной берлинской гастрономии. Что за день: труп, журнальный столик, карривурст. Только не спрашивайте, что из этого было хуже всего.

Отправить