Ансельм был напряжён, но предельно сосредоточен. Снова и снова его настораживали звуки шагов по снегу или подъезжающих машин. Темнота и суровый холод тоже не давали расслабиться ни на секунду. Чтобы обогревать машину во время ожидания, пришлось бы держать двигатель включённым. Но Ансельм не мог позволить себе риск вызвать подозрения у внимательных жильцов. Ему и без того было неприятно, что пришлось припарковаться прямо под уличным фонарём, однако отказываться хотя бы от слабого света он не хотел.

Ну как, нравится тебе быть мёртвым?

Единственной защитой Дрекслера от холода была тёплая зимняя одежда, но она, в свою очередь, стесняла движения. Он дважды коротко качнулся корпусом вперёд, затем взял с пассажирского сиденья бинокль, чтобы проверять номера приближающихся машин. Когда в улицу никто не сворачивал, он с нарастающим беспокойством наблюдал и за жильцами, которые один за другим возвращались с работы.

Коричневые туфли вечером. И в каком виде он только ходит?.. Что это у него на лице? И не борода, и не гладко выбрит... Иди, пожалуйста, посередине тротуара, а не по краю!

Дрекслер как раз в очередной раз проверял, лежит ли электрошокер в левом наружном кармане пальто, когда заметил крупного тучного мужчину, который неторопливо пробирался сквозь всё усиливавшуюся снежную метель.

— Вас это только рассмешит, правда? — сказал он, представляя, как электрический разряд окажется бессилен против такого колосса.

Ансельм уже разглядел в зеркале заднего вида молодую женщину, которая шла, ссутулившись и спрятав руки в карманы, когда спереди его внезапно ослепили фары автомобиля. Пульс резко участился: машина могла принадлежать человеку, которого он ждал уже почти полчаса. Наверное, в пятидесятый раз Ансельм ощупал карманы, проверяя, на месте ли наручники, нож, электрошокер и страховка на крайний случай и готовы ли они к применению. Затем ещё раз убедился, что полароидная камера на пассажирском сиденье исправна. Убедившись, что всё именно так, как он подготовил, Ансельм глубоко выдохнул и снова посмотрел в бинокль. Одновременно он ещё раз мысленно прошёлся по протоколу наблюдения.

Номер два: Кай Юрек. Водитель автобуса. Начало смены — восемь утра, конец смены — семнадцать часов. По вторникам, средам и пятницам после работы идёт заниматься спортом, остаётся там примерно на час. Гостей у себя дома не принимает, по вечерам квартиру больше не покидает. Физическая опасность: крепкий; необходимо обезвредить так, чтобы он не успел оказать сопротивление. Особые происшествия за время наблюдения: отсутствуют. Захват: возможен по плану.

Теперь Ансельм уже наверняка видел, что домой действительно приехал Кай Юрек. В кровь хлынул адреналин, на лбу выступил пот, пульс участился, и Ансельм принялся подбадривать себя.

— Покончи с этим. За кровью следует золото.

Дрекслер выждал ровно нужную секунду и открыл дверь своей машины в тот самый момент, когда Кай Юрек вышел из своей. По убеждению Ансельма, в мгновение, когда человек выбирается из автомобиля, он почти не способен воспринимать происходящее вокруг. И действительно, Юрек не заметил наблюдателя, который теперь медленно, ритмичными шагами приближался к нему. Восьмиградусный мороз неприятно обжигал лицо, но всё сильнее нараставший уровень адреналина на время вытеснил у Ансельма любые мысли о холоде. При других обстоятельствах Дрекслер даже сейчас старался бы не наступать на стыки между камнями брусчатки, но тротуар был полностью занесён снегом.

Ещё десять, может, двенадцать шагов, — прикинул Ансельм оставшееся расстояние до своей жертвы.

Юрек всё ещё держал в руке ключ от машины и пока не запер её. Молодая женщина и крепкий мужчина тем временем успели достаточно далеко отойти, и Ансельм не опасался, что кто-нибудь ещё помешает нападению.

Мужчина поскальзывается и падает, другой помогает ему подняться. Кого это насторожит? Ещё восемь шагов.

Перчатки Ансельм снял ещё в машине. Окоченевшими пальцами он теперь сжимал электрошокер в левом наружном кармане пальто. Толстая одежда Кая Юрека осложняла нападение. Чтобы как следует ударить его током в шею, Ансельму нужно было хотя бы миновать воротник пуховика, но даже тогда шарф ослабил бы действие разряда. Его в любом случае должно было хватить, чтобы на несколько секунд вывести Юрека из строя. Этого времени было достаточно для второго, более эффективного разряда.

Ещё четыре шага.

Юрек уже стоял не на проезжей части, а на тротуаре у пассажирской двери. Так Ансельму было проще приблизиться к жертве, чем если бы пришлось выходить для этого на дорогу. Чтобы затолкать Юрека в багажник, понадобилось бы от десяти до двадцати секунд: сперва Ансельму пришлось бы завладеть ключом от машины, чтобы открыть крышку багажника. Дрекслер уже собирался вытащить электрошокер, когда от неожиданного звука вздрогнул.

Только не сейчас!

Неожиданный звонок мобильного телефона выбил Ансельма из колеи в самый последний момент.

Он ненавидел звон мобильных телефонов — независимо от места и обстоятельств. Телефонный разговор, по его мнению, был делом частным, которое не следует навязывать посторонним. Телефон Ансельма всегда был переведён в режим вибрации; чтобы поговорить, он либо незаметно уединялся в отдельном помещении, либо, если это было невозможно, вообще не отвечал на звонок. Людей, которые где угодно и когда угодно отвечали на громко звонящий телефон и невозмутимо вели беседу, словно находились в комнате одни, он ненавидел едва ли не сильнее, чем неправильно поставленные апострофы или то обстоятельство, что почти не осталось людей, способных правильно пользоваться родительным падежом.

Юрек тем временем поставил портфель на тротуар, снял правую перчатку и полез во внутренний карман пальто.

Нужно просто идти дальше.

Не выдавая растерянности из-за того, что пришлось отступить от первоначального плана, Ансельм спокойным шагом прошёл мимо своей ничего не подозревавшей жертвы, которая ответила на звонок. Он отошёл от Юрека ещё на двадцать шагов, затем словно случайно остановился и бросил ничего не значащий взгляд на наручные часы. После этого сделал вид, будто что-то забыл, и пошёл обратно в сторону жертвы.

Восемнадцать шагов.

Кай Юрек уже убрал телефон и теперь, как надеялся Ансельм, должен был направиться к подъезду. На первый взгляд изменение плана пока оставалось в пределах допустимого для Ансельма. Или всё-таки нет?

Ну что теперь опять?

К своему ужасу Дрекслер увидел, что Юрек не идёт ему навстречу, как ожидалось, а разворачивается в противоположную сторону. Он направился к парку, расположенному по диагонали через дорогу от дома. Ансельм, который ни разу не видел такого поведения Юрека за всё время наблюдения, словно парализованный последовал за ним на безопасном расстоянии.

Без всякой видимой причины его жертва целеустремлённо шла к парку, где в тёплые месяцы местные жители могли отдыхать и проводить досуг самыми разными способами. Сейчас, посреди зимы, там не было даже влюблённых парочек.

Конечно, парк мог дать Ансельму некоторую уединённость, но его планы совершенно не были рассчитаны на то, чтобы импровизация перевернула всё вверх дном. Не нравилась ему и темнота: с каждым шагом вглубь парка она всё сильнее сковывала мысли.

Стараясь не потерять самообладания, Ансельм ещё раз огляделся. Продолжая левой рукой сжимать электрошокер, правой он в пятьдесят первый раз проверил содержимое остальных карманов.

Так нельзя, ты не можешь просто отступить от плана. Но с другой стороны — что ещё остаётся?

Ансельм снова подумал о подарке, который хотел сделать отцу.

Ладно, — с тяжёлым сердцем решил он. Тогда здесь.

Отправить