Караульный у ворот не проявил восторга, узнав, что Томас и Маргит явились без предупреждения. Он отказался впускать их, пока Томас не предъявил полицейское удостоверение и не потребовал позвать начальника. Регистрационный номер машины и персональные номера обоих посетителей охранник демонстративно записал.

Вероятно, он позвонил сразу после того, как они проехали, потому что Эльса Харнинг ждала за главной дверью. Как и прежде, форма была безупречно отглажена, но на этот раз светлые волосы были собраны в простой пучок и закреплены заколкой.

— Полагаю, вы снова хотите со мной поговорить? — вежливо спросила она. — Было бы проще заранее позвонить и назначить встречу. Боюсь, времени у меня немного.

— Не только это могло бы упростить нам жизнь, — не удержался Томас.

Они пошли по тому же коридору, что и раньше, однако теперь Эльса привела их в свой кабинет — большую светлую комнату с видом на море. На столе лежали лишь кожаная подложка, две папки и подставка для ручек. Никаких личных вещей: ни фотографий детей или собак, ничего, что позволило бы понять, кем на самом деле является женщина перед ними.

Единственной необычной деталью было огромное растение в углу, оплетавшее всю оконную раму. По крайней мере, капитан Харнинг умела обращаться с цветами.

— Чем могу помочь на этот раз? — спросила она, указав на диван для посетителей. — Кстати, будете кофе?

— Пожалуйста, — ответила Маргит.

Эльса Харнинг сняла трубку. Через несколько минут дверь открылась, молодая женщина внесла поднос с тремя кружками и молочником. Сахара не было.

— Мы изучили материалы, присланные в понедельник. Спасибо, — начал Томас. — Однако есть основания считать их неполными.

Эльса нахмурилась.

— Неполными?

— Мы получили имена и подробные сведения о семи мужчинах из интересующей нас группы. Но одна из жертв убийства имела номер сто восемь.

Томас медленно произнёс каждую цифру, чтобы собеседница осознала смысл, не отрывая от неё взгляда.

— Это вызывает вопросы. Нам нужны объяснения.

Эльса выглядела ошеломлённой, затем между аккуратно очерченными бровями появилась складка.

— Вы считаете, мы намеренно утаили сведения? — резко спросила она.

— Мы пока ничего не считаем. Но у нас четыре жертвы, и новых мы не хотим. Нам нужна ваша помощь, и мы не можем позволить, чтобы от нас скрывали важную информацию. — Томас понизил голос. — И прежде всего не хотим тратить время, задавая вопросы о том, что должны были узнать сразу.

— Понимаю.

Взгляд Эльсы оставался холодным, но она поднялась, подошла к столу, снова сняла трубку и попросила кого-то зайти.

Через минуту в дверь постучали. Вошла седая женщина лет шестидесяти с толстой папкой под мышкой. Формы на ней не было, и Томас решил, что это одна из гражданских сотрудниц, о которых капитан Харнинг говорила во время прошлого визита, — тех самых, кто не любит задерживаться по пятницам.

— Это Биргит Хагелиус, она отвечает на архивные запросы, — представила её Эльса. — Именно она подготовила сведения, которые мы вам направили.

Она назвала имена полицейских и быстро объяснила ситуацию.

— Они хотят знать, не пропущен ли кто-нибудь, и если да, то почему.

Пожилая женщина села. На ней были тёмно-синий кардиган и плиссированная юбка того же цвета. Томасу она напомнила персонажа британского детективного сериала. Биргит нервничала и, говоря, теребила выбившуюся нитку на юбке.

— Надеюсь, я не создала вам проблем. Я действительно старалась найти всё, что вы запросили.

— Никто не говорит, что ты ошиблась, Биргит, — успокаивающе сказала Эльса. — Но, возможно, ты прояснишь ситуацию.

— Разумеется.

Биргит Хагелиус глубоко вдохнула и перестала дёргать нитку.

— Всё очень просто. Определённую долю новобранцев в течение года отправляют домой — это изначально заложено в систему отбора.

— Почему их отправляют? — спросила Маргит.

— Не все достигают необходимого уровня, — ответила Эльса, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

— В каком отношении?

— Одни не справляются с физическими испытаниями, другим не хватает психической стойкости. Некоторых отправляют сразу, другие держатся дольше, но в итоге сходят с дистанции. Солдаты не могут быть уверены, что завершат подготовку; в этом есть психологический смысл. Возникает конкуренция, которая усиливает и физическое, и психологическое напряжение.

— Как это относится к нашему вопросу? — спросил Томас, обращаясь прямо к Биргит.

Она кашлянула.

— Вначале в группе было восемь кандидатов в береговые егеря, но подготовку завершили только семеро. — Биргит смахнула с тёмно-синей юбки невидимую пылинку. — Когда вы запросили сведения о членах группы, я решила, что вас интересуют только те, кто действительно получил квалификацию егеря.

— Понятно, — сказала Маргит тоном, ясно показывавшим: объяснение её не удовлетворило.

— Поэтому я составила семь биографий. — Биргит нервно взглянула на Эльсу Харнинг. — Я вовсе не хотела создавать трудности.

— Как звали восьмого новобранца? — спросила Маргит.

Биргит указала на принесённую папку и положила её на стол. Тёмно-синяя, с чёрной надписью «1976» на корешке.

— Пэр Андерссон.

— Почему его отправили домой? — спросил Томас.

Биргит подняла папку, но ответила, не открывая.

— Его не отправили. Он умер.

Отправить