Среда (третья неделя)

 

Слова Симона перед сном тяжело ударили Нору. Убирая посуду и готовясь ко сну, она с трудом сдерживала слёзы.

Вернуться домой, сказал он. В дом, где они жили раньше.

Новая квартира для него ничего не значила — лишь временное место, пока он не сможет вернуться в настоящий дом.

Когда в пять минут седьмого зазвонил будильник, Нора не хотела просыпаться. От недосыпа всё тело налилось тяжестью. Она заставила себя дойти до ванной и встала под душ, мечтая навсегда остаться под струями горячей воды. Нора не представляла, как проживёт этот день, но в конце концов выключила воду и потянулась за полотенцем.

В кухне ещё было темно. Она зажгла несколько свечей, чтобы разогнать мрак.

И тогда хлынули слёзы.

Нора рухнула на стул; плечи содрогались. Она плакала из-за слов Симона, из-за того, что Хенрик привёл Мари, из-за молчания Йонаса.

Казалось, с вечера в ресторане Сандхамна, когда она была такой счастливой и полной надежд, прошла вечность.

Когда Нора наконец взяла себя в руки, нос покраснел, тушь размазалась. Она судорожно вдохнула, оторвала кусок бумажного полотенца и высморкалась. Плеснула в лицо холодной водой, наполнила чайник и включила, затем отправилась в ванную исправлять последствия. Пора будить мальчиков, на новые слёзы времени не было.

Поправив макияж, она вошла в комнату Адама. Его будильник уже звонил, но сын часто снова засыпал. Нора села на край кровати и осторожно коснулась плеча.

— Я не сплю, — пробормотал он.

— Просто хотела убедиться.

Нора помедлила, затем наклонилась и слегка обняла сына. Теперь он так часто отстранялся, что трудно было понять, примет ли материнскую ласку. К её удивлению, Адам ответил на объятие, словно почувствовал, что сегодня утром она особенно уязвима.

Несколько секунд, проведённых в объятиях старшего сына, заметно улучшили настроение.

— Вчера папа поступил глупо, — пробормотал Адам ей в плечо.

Нора немного отстранилась, чтобы видеть его лицо.

— Ты о чём?

— Не нужно было приводить Мари.

— Она тебе не нравится?

— Не в этом дело. — Он покачал головой. — Но здесь живём мы, а не она. Мне не понравилось, что она пришла.

— Ах, милый… — Нора погладила его по волосам. — Не думаю, что папа хотел кого-то обидеть.

Адам кивнул.

— Кстати, можно Лиса сегодня после школы придёт к нам, перед тем как я пойду к Вилле? — тихо спросил он.

Нора продолжала гладить его, и он не возражал. Она улыбнулась и похлопала сына по руке.

— Конечно. Со вчера остались булочки с корицей и торт — угощайтесь.

— Спасибо, мам. Ты лучшая.

Глаза Норы снова наполнились слезами.

 

Томас заехал за Маргит раньше обычного, чтобы избежать утренних пробок. По дороге в Бергу он почти не обращал внимания на ограничения скорости. Спал всего шесть часов, но чувствовал себя отдохнувшим. Едва сев в машину, Маргит задремала, прислонив голову к боковому стеклу, а Томас сосредоточился на дороге.

Они быстро миновали Гулльмарсплан и Орсту. Основной поток машин, похоже, шёл навстречу. Хотелось надеяться, что к их возвращению заторы рассосутся. Самолёт Мартингера должен был приземлиться через несколько часов.

Томас заговорил лишь у съезда к Берге. Было пять минут девятого.

— Почти приехали, — сказал он, легко коснувшись руки Маргит.

— Я не спала. Просто отдыхала с закрытыми глазами.

Тихий храп, двадцать минут доносившийся с пассажирского сиденья, свидетельствовал об обратном, но Томас не стал спорить.

— Думаю, следует предложить Мартингеру и Чильбергу добровольно сдать образцы ДНК, — сказала Маргит, потягиваясь. — Если им нечего скрывать, проблем не возникнет.

— Никто и никогда прежде не использовал этот довод, — заметил Томас.

Маргит проигнорировала сарказм.

— Обычно срабатывает. По крайней мере, пока они не поговорят с адвокатом.

— Попробовать стоит. Кстати, что с телефонами? Что сказал прокурор?

— Разрешение получили. Я попросила Калле проверить мобильные и стационарные телефоны обоих. Он также связался с оператором насчёт звонков с телефона родителей Маркуса Нильсена.

— Когда будут результаты?

— Сегодня или завтра. Долго ждать не придётся.

Томас свернул к военной базе. Скоро они снова встретятся с Эльсой Харнинг. Он помнил исходившую от неё безупречную деловитость, но сомневался в её честности и открытости.

— Как думаешь, военные намеренно что-то скрывают?

Маргит ответила не сразу.

— Не знаю, — наконец сказала она. — Но странно, что число новобранцев не сходится.

Отправить