Нора отступила на шаг и полюбовалась результатом. Посреди кухонного стола красовался великолепный торт «Принцесса» с восемью свечами. Она встала особенно рано, чтобы испечь его и подготовиться к празднованию дня рождения Симона.

Норе очень хотелось, чтобы его первый день рождения после расставания родителей прошёл идеально. Развод не должен испортить мальчику праздник.

Было почти семь, гости скоро придут. Она оглядела просторную кухню — главную причину, по которой влюбилась в эту квартиру. Всё готово.

При мысли, что здесь будут Хенрик и его родители, желудок перевернулся. С Моникой и Харальдом Линде она никогда особенно не ладила, но ради Симона их пригласили.

По правде говоря, проблема заключалась главным образом в свекрови. Харальд был добрым и внимательным человеком. Недавно он завершил долгую дипломатическую карьеру, вышел на пенсию и теперь целыми днями терпел Монику, не имея возможности укрыться в МИД. Нора почти ему сочувствовала.

Раздался звонок. Она сняла фартук и провела рукой по волосам. Строгую рабочую одежду Нора сменила на чёрные брюки и красивую блузку. Волосы были только что вымыты, она даже успела поправить макияж. Ни при каких обстоятельствах Хенрик или его мать не должны понять, насколько сильно на ней сказался развод.

— Симон! — крикнула она. — Открой дверь. Это твои гости.

Он примчался из гостиной.

— Это папа?

У Норы упало сердце. Хотя они не жили вместе уже полгода, по-прежнему было больно. Когда это закончится? Когда Хенрик станет человеком, имя которого можно услышать в разговоре без мучительного напряжения?

— Посмотри, — сказала она, стараясь улыбнуться. — Я здесь закончу.

Симон побежал в прихожую, Нора услышала, как щёлкнул замок. Он так гордился футболкой с Человеком-пауком; будь его воля, никогда бы её не снимал.

— Адам, — позвала Нора. — Выключи, пожалуйста, телевизор. Гости пришли.

Никакой реакции.

— Адам! У нас гости.

— Привет, папа! — услышала она из прихожей.

Хенрик пришёл. Пора брать быка за рога. Нора глубоко вдохнула, придала лицу подходящее выражение и вышла из кухни.

Улыбка мгновенно застыла. В дверях стоял Хенрик с Симоном на руках, а за его спиной виднелось слишком знакомое лицо.

Мари.

По крайней мере, ей хватило совести выглядеть нервной.

Хенрик вошёл и поставил Симона на пол.

— Мари тоже пришла. Надеюсь, ты не против, — сказал он. — Она очень хотела поздравить Симона.

Нора закрыла глаза.

Как бы ни хотелось взорваться, при сыне нельзя. Достаточно того, что в прежнем доме она иногда сталкивалась с Мари; меньше всего Норе хотелось общаться с этой женщиной в новом жилище.

На самом деле она вообще не хотела её видеть.

Дыши, — подумала Нора. Просто дыши. Ты справишься.

К счастью, в этот момент на лестнице раздались шаги, затем знакомый голос Томаса. Напряжение немного ослабло.

— Здесь кто-то празднует день рождения?

Томас вошёл и, как обычно, оказался выше всех. Он раскрыл объятия, Симон бросился к крёстному.

— Ну, как сегодня мой крестник? Совсем взрослый?

Симон сиял, а Нора была благодарна за передышку, которую подарило появление Томаса.

Следом вошла Пернилла. Она мгновенно поняла ситуацию, закатила глаза и кивнула в сторону Хенрика и Мари, снимавших пальто.

И в довершение всего из лифта донёсся пронзительный голос Моники Линде.

Нора невольно улыбнулась. Как же ей надоели Хенрик и его родители. И вдруг она ощутила нечто новое: хорошо, что она от него избавилась. Вспомнила, как накануне настояла на своём в споре об учебнике Симона, и на душе потеплело.

Она приветствовала бывших свёкров дежурными поцелуями в щёку и забрала верхнюю одежду.

— Дорогая Нора, — сказала Моника.

На ней был элегантный костюм с окантовкой, шею обвивала двойная нить жемчуга; пахло французскими духами. Моника критически осмотрела Нору.

— Как ты? — Она отступила и нахмурилась. — Ты похудела. Нужно лучше следить за собой. Знаешь, мы с Харальдом в любое время готовы посидеть с мальчиками. То, что вы с Хенриком расстались, не означает, что мы должны перестать общаться. Ты ведь знаешь, как мы любим Симона и Адама.

Во взгляде был вызов, и Нора содрогнулась. Она не забыла, как полгода назад Моника угрожала: если Нора не образумится и не откажется от мысли уйти, Хенрик потребует единоличной опеки над детьми. Так Моника справлялась с дурными новостями; развод в семье Линде был немыслим.

Нора тогда дошла до отчаяния, но Хенрик, впервые в жизни, не подчинился матери. Он даже не упомянул её угрозы, и совместную опеку они оформили почти без взаимных упрёков.

— А где твои родители? — спросила Пернилла, сняв пальто и заглянув в гостиную, где Адам всё ещё сидел на диване. Он поднялся и обнял её.

— Наверное, скоро будут, — сказала Нора. — Папа любит точность.

И действительно, через пару минут раздался звонок. Симон снова взял на себя обязанности хозяина и увидел на пороге Лассе и Сюсанне Халлен. Лассе держал большой, красиво упакованный подарок.

— Это мне? — благоговейно спросил Симон. — Огромный!

— Большой подарок маленькому мужчине, — сказал дедушка, пожимая ему руку. — Пойдём откроем?

Нора тепло посмотрела на отца. Последние месяцы родители оказывали ей неоценимую поддержку, после того как смирились с её решением. Мать, как обычно, сосредоточилась на возможных проблемах. Сюсанне любила заранее переживать из-за всех возможных испытаний и была неизменно уверена, что случится худшее.

Но на этот раз отец Норы вмешался и велел Сюсанне прекратить. Ситуация такова, какова есть: Нора решила больше не жить с Хенриком, и они обязаны уважать её выбор.

После этого Сюсанне перестала причитать, а родители взяли на себя множество практических забот. Возили мальчиков на занятия, забирали Симона днём, когда Нора не успевала. Помогли найти квартиру и справиться со всеми хлопотами переезда. Их неизменная поддержка немного облегчила долгую тяжёлую весну, когда Нора постепенно разбирала на части свою семейную жизнь.

Лассе Халлен заметил Хенрика и Мари, губы сжались в тонкую линию. Нора удивилась, что родители так открыто выражают неодобрение, хотя, как и она, не могли простить Хенрику его поступок. Они всегда любили зятя — особенно Сюсанне, — поэтому предательство дочери ранило их ещё сильнее.

Теперь они лишь вежливо протянули руки, словно Хенрик был дальним знакомым, а не человеком, которого они знали шестнадцать лет и считали членом семьи.

К счастью, оба мальчика ушли с Томасом. Нора не хотела, чтобы они почувствовали ледяное напряжение между отцом и любимыми бабушкой с дедушкой по материнской линии.

Находчивая Пернилла спасла положение.

— Пойдёмте посмотрим, как Симон открывает подарки.

Она увела родителей Норы в кухню, где уже расположились Моника и Харальд.

Нора повернулась к Хенрику спиной и присоединилась к ним.

Отправить